Сергия выбросило из пустоты, ощутил себя у костра. На другой стороне блики огня отражались в глазах Рыси. Брат улыбался.
– Что ж, для начала неплохо. Ты на две трети открыл вторые врата. К концу недели найдёшь ключик и к последней трети. Главное не сомневайся, даже не думай. Всё в твоих силах, твоих возможностях.
– А с первыми вратами как быть? – смутился Скорпион.
– А ты утром, когда стрелять из лука будешь, да ножи с топорами метать, вспомни свои ощущения, быстро настрой себя на прошедший этап. Я уверен, ты удивишься своей меткости…
Вторые врата сдались только к концу второй недели.
Втроём, как обычно собирались ужинать на веранде, разглядывая тающий вечер. Багровый шар залил облака пурпуром, вплоть до синевы. Воздушные замки уносило на восток, словно умелый пастух подгонял отару незримой веткой. Вечер умирал красиво и величаво. Душа радовалась красоте и пела, готовая упорхнуть и взмыть в облака, навстречу зажигающимся звёздам. Волхв вытащил из-под стола старый светильник, зажёг, разгоняя сумерки. Рысь разлил по высоким дубовым кружкам чаю и напутствовал о третьих вратах:
– Всё, что ты должен сделать, это ощутить бездну, – тоном учителя пояснил он.
– Но я же был в пустоте, – возразил Скорпион.
– Бездна – не вакуум. Бездна – это вообще отсутствие всего. И в то же время, ты должен ощутить нечто, неподдающееся описанию. Нечто столь велико и обширно, что ты ощутишь себя меньше песчинки. Ты должен через это пройти. Пройти, чтобы постичь большее. Сила в развитии.
– Хорошо, я буду стараться, – согласился отрок.
Ужинали пойманными утром хариусами – рыбой горной, деликатесной. Деда впервые за четыре года разрешил отведать рыбы. Всплеск энергии от рыбного мяса требовался, чтобы не сбавить темпа в тренировках. Организму по весне не хватало аминокислот.
Речная рыба собственного улова, приготовленная дедом, под всякими специями и приправами пришлась по вкусу. Скорпион смаковал, балуя желудок. Тот в такт ему согласно кивал, урчал, как довольный зверь. Совсем не та рыба, которую пробовал в больнице. Волхв отныне разрешил есть все, что плавает в речной или солёной воде. Правда, морепродуктов, поблизости не было. Запрет в еде остался лишь на плоть животных. Она мешала концентрации.
– Дед, малому уже двенадцать лет, – начал Рысь. – Теплеет. Через несколько месяцев ему стоит идти в школу.
– В школу, значит, – хмыкнул волхв, почесывая бороду.
– Сразу в седьмой класс, пусть учится. Пусть развивается не только физически, морально и психически, но и по методикам современной цивилизации. Не всё же ему по тайге бегать. Должен социализироваться. Социальная адаптация пригодится. Или Маугли растишь?
Скорпион перестал жевать, прислушался к речи. Напрягся, вспоминая о серости города и дикой тоске.
Вклинился дед:
– Он прав, Скорпион. Ты не сможешь развиваться только здесь. Тебе нужен контакт с внешним миром. К тому же, мы на всё лето покинем здешнее обиталище. Михаилу нужна помощь, пора выводить его из комы. А для этого нужны месяцы нашей общей с Рысью работы. Тебе придётся быть одному всё лето. Не легко это.
Скорпиона как ушатом холодной воды окатило. Аппетит резко пропал. Только что был уверен в завтрашнем дне и вот снова останется один.
– Деда, я буду вас ждать здесь хоть месяц, хоть год. Привык к тайге. Тут хорошо. Я буду много работать. Ты же знаешь.
– Как только я покину это место, тебя будет допекать мошкара, комары, змеи начнут ползать, – начала издалека Всеслав.
– Волки и медведи забегать в гости, – продолжил Рысь с усмешкой. – Да и сам подумай. Ну, пройдёшь ты все пятьдесят ступеней за десяток лет, ну станешь богом. А любви так и не познал. А с достижениями цивилизации познакомиться? А красоты мира поглядеть? А истину познать? А дружбу крепкую заиметь? – подливал масла в огонь Рысь. – Где радости жизни? Никто тебя в аскеты с рождения не определял. Монахами уходят в услужение в зрелом возрасте, наскучив от жизни. С младых лет одна беда от аскезы получается.
– Мне лесное зверьё как родственники, кожа наждаком уже – комар хоботок сломит. Какой смысл в цивилизации гнить, когда здесь всё для развития? Пройду ступени, вот и погляжу на мир. Какая любовь? А красоты и здесь хватает. Самый лучший друг мне – ты, – расставил всё по полкам Скорпион, вновь интерпретируя слова волхва.
– Да, дед, слепил ты из мальца послушника лесного. Ничего не скажешь, – хмыкнул Рысь.
– Засидишься ты на месте сиднем, – Всеслав с довольным видом пригладил бороду. – Но ещё год-два и на простор потянет, к новым горизонтам, сам побежишь. Да поздно будет, не примут. А седьмой класс – самое то. Вон Рысь тоже в школе учился, и институт заканчивал.
– А сюда летом приезжать будешь. И ничего тебе не помешает тренироваться и в городе. Развиваться можно везде. Ты сильнее и быстрее любого одногодки. Да и тех, кто постарше немного, на обе лопатки положишь. Ты же дитя леса, а там, все через одного рахиты. Тяжелее мышки в руке не держат, – Рысь умело подбирал новые аргументы.
– Мышки? – не понял отрок.
– А вот и пробелы, – снова хмыкнул Рысь.
– Да нет никаких пробелов, – возмутился отрок. – Чего с рахитами бороться? Чего в городе тренироваться, когда лесной ковёр мягче асфальта? А речка тут чище любой городской минералки.
– А кто, по-твоему, будет в мир добро нести, если все по лесам сидеть будут? Кто тех рахитов от рахитов с палками защитит? Ты же скиталец, такова твоя доля. Тайга – не последний приют. Для тебя это всё равно, что опорный пункт в развитии, – договорил Рысь и иссяк на аргументы.
Скорпион победно хлебал чай, разя брата уверенным в своей правоте видом наповал.
– А ты никогда не хотел узнать, кем были твои родители? – повёл в бой дед тяжёлую артиллерию.
Глаза отрока загорелись. Скорпион отставил кружку, задумался. Игривое настроение пропало. А почему, действительно, засел в глуши, спрятавшись от обид старого мира? Почему не ищет потерянных родственников? Есть ли кто живой? Ведь перед ним теперь все дороги открыты. Почему бы и нет? Сюда может вернуться в любой момент. Его не выгоняют. В конце концов, просто дают испробовать новые возможности, новые пути жизни…
– Завтра же иду в поход на цивилизацию! – торжественно заключил Скорпион.
– Так же Атилла говорил, – хмыкнул волхв…
Отпустили лишь через неделю, прогоняв до верности до семи потов, отмыв в бане как следует, почистив мысли от надежд и тревог. Дед собрал котомку, рассказал дорогу, как всегда можно вернуться, пройти Марьины места, что отводят неосторожных путников в обратном направлении. Как лучше пройди до дороги.
Рысь подарил синюю шёлковую ленту, повязал на лоб, чтобы держала длинные густые волосы. На прощанье посоветовал:
– Ты там ухо востро держи; хоть Дальний Восток и не столица, но приключений тебе хватит. А как понадобимся, я или дед, так позови нас. Связь не теряй, тренируйся. Бездну познаешь, так четвёртой ступенью будет познание истоков элементов.
Дед отпихнул разговорившегося старшего внука, добавил:
– Время выберешь – сам придёшь. Но далеко не забредай. Раз в год точно здесь должон быть.
– Но не раньше, чем через четыре месяца, – добавил Рысь, поднимая деда на плечи.
– А теперь ступай! В добрый путь! – сказали брат и дед в один голос.
Скорпион поклонился деду, брату и, не прощаясь, помчался в лес. Понимал, что долгих прощаний не выдержит, не утерпит он, али деда передумает отпускать. Помчался, что есть мочи. За спиной крепко держался походной рюкзак, на плече был пристроен лук с тулом. На поясе висели топорик и ножны. Боевой поход. Как иначе? А может и в правду в бой идёт? Что там приготовила для него цивилизация?
Всеслав едва Скорпион скрылся за деревьями, обронил Андрею:
– Дуй за ним, как тень. И так, пока путей не найдёт, пока не пристроится. Он чист душою, этим могут воспользоваться. Так что береги, отрока, ступай в след. Тебе не впервой выслеживать.
Рысь поправил пояс с ножом – всё, что нужно настоящему лесному жителю – кивнул и улыбнулся деду:
