– Это ужасно… – вах! Рыжий заговорил, они настоящие!… Не то чтобы я до этого не чувствовал, но… маленькая надежда теплилась. Очень крохотная… Но такая манящая!
– Согласен, друг мой, я дико опозорен, – всё-таки встаю с кресла и коротким телекинетическим импульсом отключаю аппаратуру. – Меня извиняет только то, что всех вас я уже занёс в список подлежащих защите объектов, а ещё качество музыкальной студии. Да, всё дело в студии. По крайней мере если когда-нибудь сяду писать мемуары, там будет обозначена именно эта причина.
– А?… Что?
– Последний раз я нормально наслаждался музыкой… двести шестьдесят тысяч лет назад. Это много. Даже для меня, – поясняю парню.
– Нет, я про песни! – не принимая юмористического тона, заполошно вскочил Широ. – Это же… Это… Вы действительно через это прошли?! Через ядерную войну и… второе…
Так, учитывая, что в японских школах вряд ли преподают русский язык на таком уровне, чтобы понимать всю подоплёку иносказательной рифмы не сопровождающейся видеорядом, делаем вывод, что Медея опять применила своё заклинание-переводчик. Активируем драконьи глазки… Ага, так и есть, все те же плетения на всех слушателях.
– Широ, – ох уж эти впечатлительные подростки, хотя, с учётом того, что он успел пережить всего за день, тут ещё и не в такое поверишь, – «Бывают просто сны», как любил говаривать один психиатр. Это всего лишь песни. Действительно хорошие, цепляющие за душу, как и положено хорошим песням, но ни одну из них я не писал, а просто собрал в свою коллекцию. Они не несут никакого сакрального смысла, кроме того, чтобы нравиться мне по тем или иным причинам. Не нужно думать, что всё, что я говорю или делаю имеет какой-то глубокий скрытый смысл. Я могу просто любить музыку, чёрный чай, жареную картошку, гулять под дождём, изучать магию и смущать Рин.
– Эй, как я попала в этот список?! – раздался возмущённый возглас из зала. С независимым видом делаем вид, что резко оглохли… и ослепли, в общем, я тучка-тучка-тучка, я вовсе не тентакль… кхм, не важно.
– Но ведь…
– Давай оставим эту тему, – попросил я подростка, показав мимикой, что действительно не хочу её обсуждать. – Лучше скажи, как сходили в магазин?
– А… – Широ взял себя в руки и стал выглядеть очень сконфуженно, – хорошо. Мы купили овощей, рыбы, риса и немного вещей для Илии, хотя я не думаю, что этого хватит… – признал парень, виновато покосившись на девочку.
– Хорошо, – обвожу взглядом начавших, по мере нашего разговора, оживать и возвращаться к своему нормальному состоянию девушек. Смурно нахохлившаяся Рин была особенно хороша. – Итак, у нас, – сверяюсь со старинными заводными часами в углу гостиной, – почти шесть утра. Занятия в вашей школе начинаются в девять… И по этому поводу у меня будет несколько вопросов и просьб. Рин?
– Я не буду брать больничный, – поднялась с дивана школьница, вставая в пол оборота ко мне и старательно выражая своей позой маленькое «фи». – Хотя ты мог бы, конечно, усилить и продлить свою грозу, чтобы уроки на сегодня отменили, но это будет неправильно, – добавила она чуть тише и немножечко насупившись.
– Да, я уже понял, что ты у меня примерная девочка-волшебница, – награждаю её лёгкой полуулыбкой, чем вызываю прилив крови к ушам и новый сердитый взгляд зелёно-голубых глаз. – Но я не об этом, хотя ураган и правда пора бы прекратить, – на мгновение концентрируюсь передавая через планетоориентированную эмпатию Грозы толику своего недавнего умиротворения и любви ко всему живому. Отклик пришёл почти сразу и я буквально почувствовал, как небо начало светлеть. – Мне понадобится помещение под лабораторию хотя бы три на три метра, куда можно поставить стол, – закончив с погодой, вернулся я к разговору.
– Можно использовать любую комнату в доме, – быстро настроившись на деловой лад, ответила девушка. – Я правильно понимаю, что это нужно для Илии? – сразу сообразила Рин, заставив означенную Илию напрячься.
– Да. Без подготовки я бы и у себя дома не взялся бы её лечить, а уж с обрезанной магией – сама понимаешь. С одной стороны, всё вроде бы и просто по отдельности, – перевожу взгляд на малютку с белыми волосами, – но вот одновременно выправлять будет тяжело. Пожалуй, лучше даже помещение пять на пять метров, чтобы был люфт для графической ритуалистики.
– Тогда стоит использовать подвал, – решила Тосака. – Тебе ещё что-нибудь нужно?
– Эй, а вы не хотите спросить меня?! – возмутилась обсуждаемая девочка, – что вы вообще хотите со мной сделать?
– Нет, ты военнопленная, у тебя нет права голоса, – максимально мягким тоном, но всё же непреклонно заявил я. Но вообще да, что-то я как-то подзабыл, что пациенту вообще неплохо бы рассказать, что у него за проблемы и как с ними стоит «бороться». В своё оправдание скажу, что последние семь лет почти все мои «пациенты» первым делом получали кляп или и вовсе «общий наркоз», где это было возможно. – К тому же, я резко против маленьких умирающих девочек в моём присутствии, даже если это идёт вразрез с их личным мнением.
– Да с чего ты вообще взял, что я умираю? Со мной всё в порядке! – продолжала настаивать Илия.
– Высокая магическая сила при слабо развитом духовном теле сама по себе крайне вредна, хотя у вас всё смещено ближе к материальному плану и развитие идёт более плавно, так что тут ещё более-менее, но вот форсирование магического развития, да столь топорным методом – уже куда как более худшая штука и тесное переплетение духовной и физической оболочки в этом случае играет против магов. И это – только одна из твоих проблем.
– А подобное вообще лечится?
– В обычном случае – с трудом, но моя спецификация – как раз Магия Жизни и работа с тонкими телами.
– Какое удачное совпадение! – девочка нервничала и потому пыталась то ли язвить, то ли просто огрызаться.
– Не совпадение, склонность к жизни обусловлена частью моего видового происхождения, а работа с энергетикой – нуждой.
– Нуждой? – заинтересовалась Кастер.
– Да. В моём мире духовное тело… хм, у вас ближе всего к этому понятию стоят «магические цепи» куда менее материально, чем у вас. В этом есть как свои преимущества, так и недостатки. Однако, основная проблема заключается в том, что, в отличие от вашей анатомии, у нас магический резерв это отдельный, ну, пусть будет «орган», который хоть и неразрывно связан с «цепями», но развивается самостоятельно. Проблема в том, что чем могущественнее родители, тем сильнее будет их ребёнок.
– Разве это проблема? – удивилась Рин, – в нашем мире маги тщательно выводят свои родословные и выверяют браки для получения как можно более сильных наследников.
– Проблема заключается в том, что «запас силы» ребёнок наследует пропорционально силе родителей, как и потенциал пропускной способности «магических каналов», вот только резерв может «прорезаться» и в годовалом возрасте, а каналы развиваются всю жизнь и ребёнок сильных родителей просто не способен выдержать свою собственную силу. Потомок двоих волшебников, что поднялись просто чуть выше средней планки уже может сгореть в магической лихорадке. Двух сильных магов – без посторонней помощи вообще не имеет шансов выжить. И это ещё без учёта проблем качества маны и совместимости родителей.
– А у вас, господин Сефирот? – спросила Медея, чуть отведя взгляд.
– А я считаюсь чудовищем даже по меркам сильнейших, потому своих детей мне придётся едва ли не создавать, начиная с подготовки матери. Но хватит об этом, – это была не самая приятная тема. – Просто поверьте, что у меня достаточно квалификации, чтобы вытащить больного с того света, если от больного остался хотя бы огрызок души. Правда, учитывая, что ваш мир ограничивает мои возможности колдовать, мне понадобится ваша помощь с Рин – сам я сейчас не смогу оперировать патологии на духовном теле.
– Эй! – Тосака испуганно повернулась ко мне. – Не знаю как у вас с Кастер, но я не умею ничего такого! Моя семья специализируется на боевой магии и магических накопителях, а не на оперировании человеческих душ!
