— Вот тебе и ответ! — усмехнулась Лориэль.
— Да, ракет они не жалеют!
Они начали вывозить раненых на «единичку». Больше всего досталось зенитчицам. Обстрел настолько мощный, что продавили всю защиту. Батареи расстреляли все что было и только потом их накрыло серией ударов. Живых едва ли половина и почти все ранены. Если бы не они, от базы, пожалуй, ничего бы не осталось.
Когда улетали второй раз, начался новый обстрел. Обстреляли и «единичку», но там два пояса воздушной обороны, сбили тридцать крылатых ракет, хотя все понимали, здесь противник просто прощупал оборону.
У десанта судя по эфиру бой завертелся нешуточной по всей линии обороны. Лориэль примчалась неудачно. Только сели — начался обстрел. Били как минимум с четырех ракетных установок. Они даже с Искрой выскочить не успели, только включили щиты на максимум и замерли в ожидании.
Прогрохотало четыре десятка разрывов. От повисшей тишины заболели ушли. Искра тряхнула головой и крикнула в грузовой отсек:
— Живы, девки?
— Вроде того, — раздался оттуда смешок.
Пыль стояла такая, что вытянутой руки не видно. Все бегали в масках. Раненых на носилках накрыли чем могли, чтобы уберечь от пыли. Старшая милитангов десантуры, едва вышли из грузового модуля, смачно сплюнула и прорычала:
— Напылили, пидоры!
Кивок и два небольших отряда десанта растворились в пыли. В наступающей темноте пыль выглядела устрашающе.
Бои не утихали вторые сутки, особого успеха никто не достиг. Противник ударил мощно, но было чем ответить. Только на третьи сутки ближе к обеду стало понятно, что оборона сыпется. Десант даже получил прямой приказ Аранги отойти на вторую линию. Приказ вызвал у девчонок гнев, все рычали и матерились, готовы и драться, и пойти в контратаку, но приказ есть приказ.
Раненых увозили ночью. Искра первая заметила и подняла голову:
— Иви, смотри! Это Шая! Орбитальный удар!
Лориэль взглянула наверх. Через серую завесу неба с бешеной скоростью прорывались мириады ярко-синих искорок. Их было так много, что стало светло. Искры шли тесными рядами. Хорошо было заметно, что залпы летели по двум разным направлениям. Значит, Шая сумела подвести к планете два крейсера, чтобы открыть огонь по наступающему противнику и его тылам.
Разрывы осветили позиции противница, запылало само небо. Стало светло, а искорки выстрелов орбитальных орудий все летели и летели. Даже на «единичке» многие вывались из укрытий и задрав головы смотрели наверх и считали пролетавшие залпы. Ночь в эти сутки так в свои права и не вступила.
Еще сутки противник приходил в себя, а потом огрызнулся всем чем было. Родной базе «ласточек» и зоне посадок «платформ» пришел конец. Командующая приказала транспортной группе перебраться на «единичку», остальным уходить малыми группами на запасные базы.
Следующие двое суток все отряды слушали эфир. Остался отряд десанта в окружении. Судя по всему, место хорошее, противник не мог остаться в стороне… Десантура семь раз пыталась пробиться, и все разы откатывались. Только на восьмой раз прошел небольшой отряд на трех бронетранспортерах. На них же и выскочили, вывезли всех. 107-е успели раньше и забрали раненых, но потом разгорелся воздушный бой. Имперские перехватчики прикрывали «тридцатки», которым поставили задачу накрыть позиции противника в ущелье. Противник атаку заметил, и там завертелось такое, что собирать пилотов теперь надо по всей Серой зоне.
Лориэль мчалась на ближайший дым. Тут упала «пчела». На борту пятеро, включая двоих раненых и медика. Медиком оказалась странного вида желтенькая девчонка в полевой одежде десанта. Судя по нашивках — из Зеленого корпуса. Она и сама ранена, наспех поставила шину на ногу и залила пеной. Держалась неплохо, ей помогли забраться на борт.
Нашли две разбитых «тридцатки» рядом. Одна вела вторую, но не дошла — напоролась на засаду из дронов. Оба пилота живы, одна разве что в пыли, у второй рука сломана.
— Мастер, двоих нашли, — передала по связи Лориэль на базу штурмовиков.
— Благодарю, Иволга, — ответила оператор вместо мастера.
Рядом метались «пчелки» и уцелевшие «тридцатки». Где-то в стороне другим дымом горели машины противника. Там тоже летали транспортники и вертолеты прикрытия, но в бои никто не лез. Сейчас главное своих вытащить. Порой проходили так близко, что видели бортовые номера и силуэты пилотов в кабинах.
Нашли еще одну подбитую «тридцатку». Машину перевернуло, пилот не смогла выбраться сама. Ее выковыривали из кабины минут десять. Живая, только злая и материлась так, что произвела впечатление даже на бывалую Искру.
Где-то совсем вдали без дыма нужно найти сбитого пилота перехватчиков. До места долетели за полчаса, но пилота нигде нет. Лориэль начала летать кругами, каждый раз увеличивая радиус. Даже опустили посадочную платформу и особо смелые стояли на ней и тоже высматривали место падения. Нашли посадочный модуль не сразу. Кто-то крикнул «Справа на десять!». Лориэль повернулась и сразу увидела темное пятно как от разрыва. Пилот лежала бездвижно в стороне. Она смогла выбраться из ремней и аварийного кресла, но на больше ее не хватило.
Лориэль села как можно ближе. К пилоту сразу бросились все. Привели и эту девчонку-медика с раненой ногой. Даже Искра бросилась помогать. Тащить носилки надо осторожно, ранения серьезные, для переноски нужны здоровые руки. Несли очень нежно.
Взлетели и сразу домой, но через десять минут вызвали с контроля. Упала «пчелка», не дотянула до своих.
— Там шестеро, трое раненых, — сказала Искра и сразу проложила маршрут. Она повернулась и крикнула в отсек: — Медицина! Нам крюк надо сделать! Время есть?
В ответ показали большой палец. Сбитая машина лежала на боку, вся в решето. «Пчелка» просто умерла, даже не дымила. Грустный пилот поднялась в кабину и попросила расстрелять машину. Лориэль снова нехотя включила пушки и подожгла подбитую «пчелу».
Уходили из Серой на полном ходу, осталось всего ничего до границы. Шли проверенным путем, тут только что прошли другие машины.
Атаки Лориэль не ожидала, но была готова. Завыла тревога, рука на автомате включила щиты на полную мощность. От двух ракет Лориэль ловко ушла, но еще две прошли над кабиной, она хорошо рассмотрела их белые корпуса. Удар пришелся в верхний щит, тот сразу сдох. Откуда взялись еще ракеты она не поняла.
Резким маневром Лориэль набрала высоту, удары пришлись врозь по щитам, они выдержали.
— Сзади, Иви! — закричала Искра. — На…
А потом словно обожгло спину. На миг Лориэль оказалась вне машины, словно ее выкинуло из «ласточки». Она вела боевую подругу по курсу, чувствовала управление, докладывала по связи, слышала тревогу системы, слышала громкие команды Искры. Но на этот миг она оказалась взглядом выше машины метров на пятьдесят и летела следом. Она отчетливо видела себя, именно себя, транспортную машину проекта «ласточка». В том месте, где должна быть турель зияла дыра, из которой вырывалось вулканом бледное плазменное пламя. Горел энергон. Горел так, что уже не потушить.
Лориэль отчетливо поняла — это конец.
Она повернулась к навигатору и сказала:
— Искра, вниз. Экстренный сброс.
Навигатор уставилась на нее. Миг, Искра подхватила свой спасательный комплект и почти спрыгнула в грузовой модуль.
Лориэль уже снижалась на подходящую площадку среди темных каменных зубов.
— Контроль, я Иволга. Машина горит. Отследите мои координаты. Сбрасываю модуль. На борту десять-десять. Срочно нужна эвакуация.
Она услышала что-то в ответ, но не поняла, помехи. Машина плохо слушалась управления, перегрелось все что можно, стабы еле дышали, двигатели пыхтели, теряя силу с каждой секундой.
Энергонный факел бил над кабиной, топливо выплескивалось из баков на крылья. Лориэль чувствовала, как ей жжет спину и плечи. Не ней, а ее «ласточке».
Она зависла на полуметре, две секунды и модуль сброшен. Отчаянно выдав всю мощность на стабилизаторы, они на пару с машиной рванули последний раз в небо. Левый двигатель за два такта в доли секунд выдал сначала 1200 градусов, тут же перешел за 2900 и взорвался.
