— Я рада это слышать, хозяин! И знаете, теперь я вас никуда не отпущу… — эльфийка стала медленно толкать меня в сторону моей кровати. Да уж, первый шаг был сделан не мной, слабохарактерным идиотом, который мечтает о власти, и о том, как станет Владыкой тьмы… Почему, ну почему я такой нерешительный, а?
Мы с Саней медленно продвигались по ночному кладбищу, освещая свой путь факелами. Я сжимал в правой руке кинжал, хоть он и был бесполезен против нежити. Но вдруг… Ведь задание, которое мы взяли, было связано не с убийством нежити, а с понятием того, кто поднимает мертвецов по ночам, вот уже целую неделю. В городе оставалось мало искателей приключений, ведь в основном все двинулись на юг, где были обнаружены новые пещеры, сразу несколько.
— Твою мать! — выругался Саня, шедший впереди, так как был основной силой, ведь он мог использовать святую магию. — Чуть не провалился в могилу, прикинь!
— Хреново! Значит, мертвец уже гуляет на поверхности, — вздохнул я, и огляделся. Да уж, почему я чувствовал себя на кладбище, где гуляют мертвецы, притом ночью, спокойнее, чем в своей комнате, когда Лиф закрыла комнату? Особенно если учесть, что я никогда не видел ходячих мертвецов, кроме фильмов…
— Я тебе говорю, это некромант какой-нибудь. Только я не пойму, зачем это некроманту, если мертвецы не нападают?
— Ради тренировки? За это ведь дают опыт?
— Возможно. Я когда лечил кого-нибудь, мне начислялся опыт. И чем сильнее ранение я излечивал, тем больше опыта получал. Тут наверняка такая же система.
— Блин, надеюсь он не успел сильно прокачаться…
Продвигаясь все дальше, я чувствовал странное ощущение, словно холод, только чувствовал я его… не физически. Будто бы кто-то влияет на разум. Однако, когда мы обошли все кладбище, мы так и не нашли никого и ничего. Хотя раскопанные могилы и открытые и разбитые гробы, попадались очень часто, что наводило на некоторые мысли. Например, что мертвецам приказали уйти куда-то, где они собирались в армию.
— Придется идти в лес, — вздохнув, решил Саня. Он воспользовался заклинанием обнаружения нежити, и даже в темноте, при свете факела, я заметил, как он побледнел. — Охренеть…
— Что? Ты их почувствовал?
— Ага, в лесу, как я и сказал. Только их там… примерно пятьдесят. Они толпятся в одну кучу, так что довольно сложно определить их точное число.
Я положил руку на кинжал, который и так был полезен разве что в борьбе против некроманта, а теперь он мне вообще казался ватной палочкой, которой я мог бы тыкать в слона. Ну, примерно такой же эффективный…
Пока я обдумывал, что нам делать, Саня прочитал заклинание обнаружение жизни, и вдруг охнув, дернул меня за рукав. «Там» — прошептал он, и бросился бежать, куда-то в сторону входа на кладбище. Я бросился за ним, тоже заметив впереди очень слабенький огонь, на ходу вытаскивая кинжал, и уже готовясь впервые убить человека.
Обогнав Саню, я рванул вперед, и увидев впереди фигуру, со слабеньким огоньком над головой, выдохнул, и с разбегу набросился на незнакомца. Послышался визг, а потом мою руку обожгло огнем. Приставив к горлу неизвестного кинжал, и зажав ему рот рукой, чтобы не смог колдовать, я дождался Саню с факелом (свой я потушил, чтобы было легче драться в случае чего), и когда увидел, на ком я сижу, я был сильно удивлен.
— Румия?! — удивленно произнес Санек. Да, это была работница Гильдии, которая принимала на с Лифхель, в искатели приключений. Теперь она была одета в какую-то темную мантию, а ее голову покрывал капюшон.
— Ты чего тут делаешь? — спросил я, вставая с земли, и помогая девушке подняться. Но вместо того, чтобы что-то ответить, она прочитала заклинание, из одного слова, которое отбросило меня и Саню в сторону. Я чуть было не свалился в разрытую могилу, и ударился о каменную плиту памятника.
— Сука… — проворчал Саня, поднимаясь неподалеку от меня. — Федя, она бежит в сторону города!
Выругавшись, я рванул в сторону города, видя впереди фигуру убегающей Румии. Кинжал выпал у меня из рук, когда она отбросила меня, но у меня за поясом, был ее потушенный факел. И именно его я и выхватил, когда прибавил шаг, и сумел догнать Румию. Схватив ее за упавший с головы капюшон, я резко дернул ее, отчего она охнув, повалилась на спину.
Наверно, это была странная картина, для подбежавшего и запыхавшегося Сани: я, с потушенным факелом, держу ногу на лице девушки, закрывая ей тем самым рот, и заодно удерживая ее от попытки бегства. Я был готов разбить ей голову, если она попытается что-то сделать!
— Ты ей челюсть не сломай, а то допросить не смогут, — Саня достал из кармана мантии платок, и протянул мне. Убрав ногу, я быстро запихал платок в рот Румии, и за воротник поднял ее на ноги.
— Блин, я кинжал потерял, — проворчал я, заламывая руки девушке. Я подтолкнул ее, но она все равно отказывалась идти. — Слышь, я тебя сейчас ударом по башке вырублю нахрен, ведь тогда и сопротивления будет меньше! Да и я, как вы все говорите про меня, дикарь… так что, кто знает, что я с тобой сделаю… Может, отрезать язык, и привязать тебя голой к фонарному столбу, а? Помню, на Ийтмуле я с одним ублюдком такое же сотворил…
— Да, я помню, ты рассказывал, — поддержал меня Саня, едва сдерживая смех. Но мои угрозы сработали, и пленница быстро зашагала вперед. — Ты же вроде, его еще маслом облил, и зерном обсыпал, верно?
— Ага. Его вороны расклевали, живьем…
Пока мы вели Румию до города, мы с Саней болтали о жестокости, которую я, как бы, совершал на Ийтмуле. Так как девку вел я, то я чувствовал, как она дрожала. Да уж, иногда бывает полезно, что тебя считают жестоким дикарем. И именно что полезно, так как приятного в этом было мало.
Дойдя до городских ворот, Саня постучал три раза, делая как короткие, так и длинные паузы, ведь нас ради этого задания, научили как сообщать стражникам, что пришел друг. Нам открыли небольшую калитку, что была сделана прямо в воротах, и двое стражников удивленно уставились на Румию.
— А она почему здесь? — спросил один из стражников, принимая пленницу.
— Обнаружили на кладбище. Оказала сопротивление, когда мы по-хорошему спросили ее, что она там делала, — ответил Саня. — Думаю, что она как-то связана с тем, что происходит на кладбище.
— Ладно, допросим. А с рожей у нее что?
— А, это я ей на лицо наступил, когда догнал.
Стражники переглянулись, и заперев калитку, отправились вперед. Я попрощался с Саней, и медленно двинулся в гостиную, уже предвкушая, как завтра получу хорошенькую сумму монет. Блин, еще же с утра на кладбище тащится, чтобы отыскать кинжал…
Уже в гостиной, когда я подошел к дверям нашей комнаты, я увидел, что из замочной скважины, пробивается тусклый, едва заметный след. Вздохнув, я отпер дверь ключом, который мне вернул Саня, когда мы встретились перед заданием, и вошел в комнату.
Моя эльфийка сидела на кровати, и при зажжённой свечке читала книгу, взятую у соседа, что жил через две комнаты от нас. Она была закутана простыней, и увидев меня, радостно заулыбалась.
— Задание выполнено? — спросила она, закрыв книгу. Я сел на свою кровать, которую уже точно не мог считать своей. Эльфийка тут же, не медля, подсела ко мне, оставив свою простынь на второй кровати. — Вас ранили?
— Есть немного. Ожог не сильный, хотя и болит чертовски.
— Почему Александр не вылечил его?
— Да забыли мы. Я еще и кинжал потерял… — я увалился на кровать, и Лиф тут же легла рядом, обняв меня. Да уж, сколько событий произошло за день, за которые мы успели измениться.
— Расскажите, что случилось.
— Не, давай завтра. Я честно устал, Лиф. Все, что произошло сегодня немного… вымотало меня, прости уж.
Лифхель магией потушила свечу, и пристроилась поудобнее.
На следующее утро, чуть не с рассветом, поспав всего несколько часов, как мне казалось, я вышел за город, и быстрым шагом направился к кладбищу. Я примерно представлял, где может быть мой кинжал, и очень надеялся, что он еще там. Не хотелось бы мне тратиться на новый, если только это не будет меч. Но меч мне точно не по карману…
