- НЕТ! Я не хочу казаться тем, кем не являюсь. Сделайте мне язык солдата или городского стражника.
- Ну, тебе виднее… Запомни, Клёст: у наших скоморохов совсем другие расценки — вообще не такие, как в твоём мире. Наши «звёзды» - кумиры обывателей - могут иметь такие доходы и возможности, какие не снились даже вашим великим королям! Если ты с маркизой сделаешь… м-м-м-м... ХОРОШЕЕ КИНО, то сможешь смотаться на отрыв не на вонючую шоу-станцию, а на планету! Настоящую, где настоящий воздух!
- А как я такое сделаю? Что мне нужно говорить?
- Сам, всё сам! Просто будь собою, Клёст,- именно это и станет гарантией, что кино получится что надо! Никаких сценариев мы тебе писать не станем, давай импровизируй, как умеешь. Свободен!
Эх, вот ведь как иной раз поворачивается к нам жизнь!.. Когда-то, очень давно, этот человек подлым ударом в спину убил моего друга детства Малька, а я сейчас с ним КИНО обсуждаю, выслушиваю его сладкие байки про сказочную жизнь здешних скоморохов… убеждая себя, что делаю это для того, чтобы ОНИ не тронули мою жену и детей. А на самом деле я втайне рад, что смогу лишний раз пройтись по твёрдой ЗЕМЛЕ, поболтать о чём-то с незнакомой женщиной, хоть она и полоумная баба… да я готов поговорить даже с тем же подзаборным пьяницей — лишь бы не в жутком космосе, где нет Бога, лишь бы не в замкнутом пространстве, окружённом смертным холодом, лишь бы не вращаться лишний день в компании ополоумевших головорезов, навсегда оторванных от родной планеты! Где те, что тупее, качаются в спортзале, а поумнее — тычутся пальцами в голограммы, получая картинки из Инфранета, на которые без ужаса и не глянешь. Те, кто посередине,- пялятся в стереовизоры, как Снегирь. Я пока что не дозрел ни до первых, ни до вторых, ни до третьих...
Собирали меня - словно жениха к свадьбе: мне бы ещё перо воткнуть в задницу — и стал бы чистым павлином. Только вот ни брони не дали, ни оружия: мол, ни к чему это,- не на дело идёшь, а извиняться перед дамой. На моё возражение, что не пристало мне, дворянину, шляться безоружным, ответили, что в цивилизованных мирах дворяне давно ходят без ножей, без мечей, без брони, да и пистолеты за пазухой не приветствуются: за это тебя городская стража запросто загребёт в обезьянник - без оглядки на родословную. Ужасный мир! Каждый новый день подавал мне новые факты, что такая жизнь — не для меня…
А что для меня?
Маркиза
На этот вопрос я надеялся получить частичный ответ, когда шикарная безлошадная телега везла меня в особняк маркизы. В салоне приятно пахло натуральной кожей — я, право, уже успел позабыть этот запах. По дороге нас не трясло, хотя автомобиль набрал скорость, немыслимую на моей планете; такая езда убаюкивала, но меня раздражало абсолютно всё: и этот комфорт, и гладкие, чистые дороги, и шикарная обивка моего салона с отсутствием углов, и необходимость потакать капризам аристократки, одуревшей от безделья… меня терзало ощущение, что всё вокруг — это КИНО, а я — не я, а всего лишь забавная картинка, на которую таращатся зажравшиеся обыватели.
На нашем пути открылись кованые ворота, вполне соответствующие моим понятиям о высокородном дворянстве, охранник почтительно козырнул, провожая нас взглядом. Я успел рассмотреть его кобуру и скривился: с такой пукалкой не задержать даже десяток обормотов. Но, возможно, в будке сидел скрытый пулемётчик…
Я как будто снова попал в тот же самый особняк: выложенные камнем дороги, декоративные кусты по обочинам, неестественно красивая, «правильная» трава. И здание тоже трёхэтажное, но только без площадки на втором этаже и без башенок по углам. Тем не менее, архитектура была достойна всяческой похвалы; дом построили не в виде прямоугольника, а слегка полукруглым — он как бы опоясывал круглую площадь перед его центральным входом, периметр которой охраняли скульптуры из неведомого мне материала, позволявшего передавать малейшие оттенки чувств на их лицах. Позы «охранников» были довольно воинственные; хотя их изобразили полуголыми, чтобы показать идеальную мускулатуру, но, тем не менее, их шлемы, щиты и оружие отбивали все мысли о насмешках.
Автомобиль приткнулся на свободное место, и я с сопровождающим меня незнакомцем вошли в здание. Одноглазый сказал, что со мной поедет «хозяин нашей конторы», но я не могу гарантировать, что это был именно он, поскольку ни разу его не видел. Попутчик всю дорогу давал мне информацию о семье маркизы, объяснял, что я должен говорить, причём говорил на местном языке, тестируя мой уровень его восприятия. Я иногда отвечал ему, удивляясь, как с моих губ срываются звуки, которые я раньше назвал бы тарабарщиной, а, оказывается, их вполне можно понимать как разумную речь.
Мы поднялись на второй этаж, и наш местный резидент довёл меня до комнаты, возле дверей которой скучали двое в чёрном. Сам он присел на диван возле деревянного столика, а охранники почтительно распахнули передо мной вход.
Я вошёл внутрь и огляделся.
Маркиза, одетая в домашний халат ручной вышивки, полулежала в свободном кресле возле стеклянного трёхъярусного стола; её голые ступни не касались пола. Тапочки, расшитые золотом и натуральными бриллиантами, я заприметил неподалёку. Она смотрела на пачку листов бумаги, которую держала в руках, демонстративно не обращая на меня внимания.
Я молчал. Она — тоже. Наконец, я не выдержал и прокашлялся:
- Сударыня, вы восхитительны. Хотя в наряде поварихи Вы нравились мне больше.
Она соизволила поднять на меня свои глаза удивительного оливкового цвета и воскликнула:
- Нет, ну, это уже через чур!- и, яростно шлёпнув пачку бумаг на стол, быстро сунула ноги в тапочки, вскочила, вышла на середину комнаты.- Да как ты вообще смеешь ТАК со мной разговаривать?!
Я смешался: Одноглазый говорил, что я должен быть самим собой, а мой провожатый что-то втирал мне про почтительность. Поэтому я попытался начать разговор с маркизой так, чтобы и соблюсти политес («сударыня, вы восхитительны»), и показать себя («в наряде поварихи Вы нравились мне больше»). Кажется, не угадал…
- Я искренне прошу извинить меня, сиволапого,- ответил я.- Но я, право, не могу понять причину Вашего неудовольствия. Я спас Вам ЖИЗНЬ — если я могу сделать для Вас что-то ещё больше, то скажите: ЧТО?
Она упёрла руки в бока, словно базарная торговка рыбой, у которой покупатель выразил сомнение в свежести её товара, склонила русую головку к правому плечу:
- ТЫ для начала должен понять, что для дворянина жизнь не всегда является высшей ценностью! Для него гораздо важнее, когда человек низкого сословия выражает ему свою почтительность!
Меня задело. Нет, я реально возмутился. Эх, говорил же мне Учитель: «Не поддавайся на провокации противника!» И провожатый советовал держать язык за зубами. Всё я знаю и понимаю, но… Быть может, я потерял контроль над собой из-за того, что всё произошло не в бою - меня пыталась поставить на место БАБА?
- Сударыня, вот давайте не будем, а?!- я еле-еле сдерживал свою рвущуюся наружу злобу.- Да будет Вам известно, что я тоже дворянин, причём с правом ведения СТОЛБОВОЙ книги! Пусть я не маркиз, но, извините, щи лаптем тоже не хлебаю!
Вот это был ПРОКОЛ! Мне осталось только добавить, что я вообще с другой планеты и могу забивать болт на все местные порядки. Но, по счастью, я такого не сболтнул… как-то сдержался.
Маркиза вытаращилась на меня во все свои прекрасные глаза и даже ротик приоткрыла. Потом сложила руки под грудью и выпрямила шейку в язвительной стойке:
- Вон даже как… судя по Вашему сленгу, Вы получили дворянство или сотню лет назад, или где-то в глухих местах, куда не дошла цивилизация,- где супы кушают обувью вместо ложки, и по прежнему ведут столбовые книги. Уверена, что у вас их пишут вручную гусиным пером на тонкой телячьей коже. Неужели ещё остались такие островки дикой природы?
Я запаниковал: «Ах, ты ж, вашу мать! Знание языка мне в башку закачали, а тутошние понятия — ни фига. Я что, буду выглядеть хуже деревенского дурачка?»
