Отдельно установили вакуумно-люминесцентный экран в три строчки, на него обычным русским языком вывели подсказки по большей части мыслимых и немыслимых проблем. Попробуй нарушь регламент в такой ситуации! Все показания не только дублировались на пульте командира, но и записывались в «черный ящик» – магнитную проволоку в специальной кассете, совсем как в самолете [1456]. Если что-то сломается, комиссия разберет случай и обязательно доберется до того самого лейтенанта, который «не обеспечил». С соответствующими выводами и занесениями.
Надо учитывать – двигатель едва ли не самый простой объект управления в танке. Куда интереснее баллистический вычислитель [1457], вернее, связка новейшего лазерного дальномера ПД 1Г20 [1458] на рубиновом стержне, датчика возвышения ствола и приводов поворота башни. Там уже надо интерполировать таблицы реальных стрельб, тип снаряда, делать поправки на температуру боеприпаса и орудия, износ ствола, атмосферное давление, ветер и еще целую кучу разных вещей [1459]. Даже гирокомпас и тот вносит свою лепту, выстрел на север с точки зрения баллистики – далеко не то же самое, что на запад.
Для ЭВМ обработка такого массива информации в реальном времени вполне посильная задача, чуть-чуть науки, немного математики, поболее программирования и огромное количество наладочных испытаний. Зато в будущем наводчику можно практически не думать о деталях – умная техника сделает все лучше и быстрее, подарив в бою мгновения, так необходимые для точной оценки ситуации.
…Месяцы складывались в годы. Однако конкуренцию между заводами никто не отменял, потому работа над новым перспективным танком велась без малейшей экономии резервов и сил. Как-то само собой вышло, что отдел № 3241 стал основным интегрирующим центром, собирающим узлы будущей боевой машины в единое целое. Соответственно электронщики и программисты знали все и обо всех. Любимая национальная [1460] присказка Изи – «кто владеет информацией, тот владеет миром» – постепенно перекраивала движение решений и ресурсов в недрах огромного машиностроительного КБ.
И было ради чего. Детали, непростые даже по отдельности, вырастали в настоящую АСУ танка, по сложности превосходящую все, о чем знал Борис Березов. Даже изрядно поднаторевшие в управлении огромными железяками моряки лишь разводили руками, когда от них пытались получить дельный совет или рекомендацию. Фактически Изя Таль и остальные сотрудники отдела вырвались на вершину прогресса, в зияющей пустоте которой не было шанса на поддержку. Зато желающих кинуть камень поувесистее оказалось более чем достаточно.
В самый сложный, можно сказать, переломный момент от неизбежного падения в пропасть проект спас лично товарищ Устинов. Несмотря на все неудачи, министр обороны СССР [1461] фанатично верил в будущее автоматических систем и каким-то чудом сумел убедить в перспективности ЭВМ соратников по Президиуму ЦК партии. И уж совсем невероятное чудо – отдел № 3241 со всеми наработками не растворили, как кусочек сахара в огромной бочке какого-нибудь известного НИИ, а, наоборот, вывели из подчинения танкистам «в чистое поле», переименовали в КБ «Андромеда», а количество направленных на его развитие ресурсов и людей заставляло Изю чувствовать себя вторым Королевым. При случае он старался даже шутить похоже на своего кумира, впрочем, вкладывая в слова несколько иной смысл: «Ребята, думаем быстрее, а то меня шлепнут без некролога!»
Омрачали гордость товарища Таля только конкуренты. Обстоятельные моряки из КБ «Аврора» наступали на пятки. Авиаторы даже в чем-то опережали, и не его ребята, а Володя Ацюковский [1462] из Летно-исследовательского института, что в Жуковском, первым предложил и сумел протолкнуть через все препоны единый для всех военных сетей СССР ГОСТ 18977-73 [1463]. Впрочем, надо заметить, что соперничество только добавило боевого задора и тем, и другим. И враг оказался общий – цифровой прорыв выявил хтоническое отставание смежников. Без малейшего преувеличения инновации требовались на каждом шагу: компактные датчики двух десятков типов с цифровым интерфейсом, дискретный электропривод с шаговыми электродвигателями и прочая силовая электроника, измерительные приборы и средства связи, тепловизоры, локаторы, космические материалы и методы обработки… Даже компактные импульсные блоки и те пришлось внедрять буквально с боем.
Так Изя незаметно для себя превратился из конструктора в толкача отстающих отраслей, а затем и вовсе подался в Министерство электронной промышленности заместителем товарища Шокина. КБ «Андромеда» возглавил старый друг Борис Березов. Не менее головокружительную карьеру имел и замеченный «на самом верху» Володя Ацюковский, он получил в управление собственный НИИ cтруктурного комплексирования и миниатюризации бортового авиационного оборудования.
К концу тысячелетия о бронепрошлом советской боевой АСУ напоминало только название языка программирования – Тангол. Проект первого в мире электронного танка (Cybertank по кодификации НАТО) так и не был завершен, он стал едва ли не самым знаменитым «долгостроем» Министерства обороны. Но отрасль пережила это без особых проблем – спасла удивительно вовремя внедренная ориентация на модульность конструкции. Промежуточный танк Т-77.2324.211 был принят на вооружение только в тысяча девятьсот семьдесят восьмом и выпускался, не переставая модернизироваться, примерно по четыреста – шестьсот единиц в год – именно столько требовалось для поддержания на необходимом уровне производственных мощностей. Известная шутка строителей «нет ничего более постоянного, чем временное сооружение» оказалась пророческой, а мечта генералов о несокрушимых стальных лавинах из основных боевых танков под напором ракетчиков и вертолетчиков постепенно тускнела и к началу двадцать первого века растворилась без следа.
На экспорт Т-77 начал поставляться только в конце восьмидесятых годов, поэтому первое время иностранным заказчикам пришлось довольствоваться глубокими модернизациями Т-62 и Т-55, а позже – кое-как доведенным до кондиции Т-64. Впрочем, особой конкуренции на мировом рынке они не имели – после резкого ослабления напряженности в Западной Европе и объединения Германии страны бывшего НАТО отнюдь не торопились выкидывать на ветер миллиарды, тратя их на разработку инновационных бронированных монстров.
В свою очередь, советские заводы, лишенные возможности строить тысячи и тысячи танков, пошли на резкое расширение ассортимента. В армию хлынули проекты бронетранспортеров, боевых машин пехоты, тягачей, самоходных ракетных установок и прочего… Дошло даже до насквозь гражданской серии гусеничных грузовиков и вездеходов, которые, как ни странно, оказались более чем востребованными при освоении нефтяных и газовых месторождений Крайнего Севера. Ради такого важного дела пришлось пойти на сущую мелочь – по полной программе узаконить для «цивильного» мира знаменитую ГОСТовскую шину передачи данных, а заодно и разрешить поставки микросхем и бортовых контроллеров для промышленности, транспорта и прочего сельского хозяйства.
Едва ли не полностью автоматизированный экспериментальный образец танка, рассчитанный на управление по радио или на одного пилота, в Харькове спроектировали только в далеком две тысячи втором году [1464]. Однако из-за целой серии казусов, включавших в себя раздавленный в лепешку новенький лимузин ГАЗ-3121 заместителя председателя правительства и уничтоженную вместе с ним бутылку коллекционного коньяка начальника Генерального штаба, проект отправили на доработку. Финансирование в рамках программы «Танк 2020» получил значительно более консервативный двухместный прототип-конкурент из Нижнего Тагила.
