Правда сегодняшний «камень» выглядел немного странно. Он был больше похож на огромную каменную телегу, разбитую в хлам. Впрочем, подробности Илву мало интересовали: она свернула сюда во время своего путешествия в столицу и собиралась как можно скорее продолжить его.
Но вдруг услышала стон.
Вздрогнула, навострила уши и… спрыгнула с коня, приказав ему стоять на месте.
Для верности рывком вытащила из ножен меч, блеснувший на солнце угрожающими белыми бликами, и, крадучись, направилась в ту сторону, откуда доносился звук.
Ей пришлось пройти больше десятка лир, отмахиваясь от настырных хлопьев горячего пепла, летавших в воздухе, как вдруг наткнулась на… тело.
Нет, незнакомец был явно жив, однако выглядел просто ужасно.
Ей бы оставить его умирать: мало ли подобных несчастных встречалось на пути ежедневно: то прокаженные, то умирающие от голода! Но… что-то ёкнуло в груди от неожиданно проснувшегося сострадания.
— Я еще пожалею об этом, — пробормотала девушка, снимая с себя плащ и собираясь замотать в него обгоревшего незнакомца, чтобы отправиться вместе с ним домой.
— Глупая, глупая Илва! — корила она себя, перекидывая тело через седло. — Впрочем, если выживет, продам его, как раба!
Ободрённая перспективой заработать, девушка направила коня в ту сторону, откуда прибыла полчаса назад…
Глава 2. Илва Буйная...
Бревенчатое низкое строение, состоящие всего из одной-единственной комнаты, было для Илвы родным домом вот уже без малого десять лет.
В свои двадцать пять она была известной охотницей за головами: ее нанимали императорские стражи, если нужно было найти или ликвидировать особо опасных преступников, не захотевших покориться великой и непогрешимой власти императора Карро!
Говорили, что Карро был сыном самого Лучезарного — главного небожителя в сонме золотоволосых богов!
Илва была определённо знаменита, и ее имя обычно сопровождалось прозвищем Буйная — за жесткий нрав, силу и дерзость, но жила она обособленно, в нескольких лиринах от столицы *(*один лирин — тысяча лир, то есть полтора км). Это был ее выбор, потому что она определенно презирала общество. Женщины раздражали своим отвращением к ее персоне (ведь воинами обычно становилась сильная половина жителей планеты). А мужчины… эти никчёмные создания годились разве что для удовлетворения страсти, да и не всякий воин мог достаточно понравиться ей, чтобы Илве захотелось лечь с ним в койку.
Впрочем, ее это волновало мало. Она жила, как хотела, и все считали, что девушка была одержима злым духом.
Сняв раненого с коня, она бесцеремонно сгрузила его на дощатом полу своего дома, а потом огляделась, ища место, где можно было его пристроить.
Ожоги незнакомца были настолько жуткими, что могло потребоваться аж два бочонка лекарственной мази, чтобы обмазать самые пораженные участки кожи.
Илва выдохнула.
И зачем она взялась за него? Кто такого урода потом у нее купит?
Посетовав на свою непонятную слабохарактерность, девушка, меж тем, всё равно уложила раненого в углу на шкуры и брезгливо освободила его от кусков обгоревшего почерневшего одеяния.
И все-таки он был молод. Это угадывалось по не очень крепкому, но в меру мускулистому телу. Да и лицо, хоть и покореженное огнём, казалось достаточно молодым. Остатки волос на голове были измазаны пеплом, поэтому Илва решила их просто сбрить.
Прикинув, что его молодость может быть достаточно выгодной для нее, девушка все-таки решила повозиться с несчастным.
Сбросив с себя пояс с оружием и связав свои длинные чёрные волосы на затылке узлом, она принялась за дело.
Стараясь не задевать пораженные участки кожи, Илва протерла парня влажной тряпицей, сбрила остатки волос и достала из тайника нужное лекарство. Заживляющими средствами ее обильно снабжала Ора — местная колдунья, с которой Илва якшалась с пятнадцати лет — когда сбежала из приюта. Колдунью все страшно боялись и частенько обвиняли в морах и эпидемиях, но с тех пор, как Илва взяла в руки меч и открыто встала на защиту пожилой мудрой женщины, колдунью больше никто не рисковал задирать из-за страха перед Буйной охотницей.
Щедро измазав раненого смердящей густой субстанцией, Илва накрыла его куском ткани и пошла купаться в ручье.
Ручей протекал прямо за ее домом. Из него она черпала воду, в нем же и мылась. Совершенно беззаботно сбросив с себя абсолютно всю одежду, она погрузилась в воду и начала резво тереть кожу пальцами. Вода была студеной и заставляла активно двигаться.
Несколько раз кто-то из местного поселка, стоящего в трех лиринах от ее домика, порывался подглядывать за ней из-за деревьев, но получил камнем в глаз, лишившись оного, и больше смельчаков не находилось.
Сполоснув волосы, девушка вышла из воды, обмоталась льняной тканью и вернулась в дом.
Разожгла очаг, подогрела немного мяса и, насытившись, прилегла на лавке, периодически поглядывая в сторону своего неожиданного приобретения.
Поездка в город откладывалась, потому что за парнем нужно было присмотреть как минимум неделю. Если выживет, то можно будет планировать, к кому его пристроить. Себе оставлять раба Илва не хотела: хлопот слишком много, да и она часто в разъездах, а за время ее отсутствия он может и сбежать.
Илва, разморенная теплом и сытостью, начала дремать, как вдруг из угла послышался протяжный стон…
Глава 3. Кто он?
Арраэх стоял посреди своих покоев, ошеломленно глядя в лицо Мии — своей бывшей жены.
— Да, это твой ребёнок! — проговорила она ледяным тоном. — И, если бы не наши законы, по которым я обязана объявить его отцу о его существовании, я бы никогда не сказала тебе об этом! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего!!!
Ее глаза горели ненавистью, и правитель чувствовал, что отношения между ними стали еще хуже, чем прежде. Но это было его дитя, поэтому… он допускал мысль о том, чтобы забыть об измене Мии и аннулировать развод.
Ради ребенка. Ради чести королевской семьи Синоарим!!!
Пока он был занят этими мыслями, сзади кто-то появился, и Арраэх, почувствовав опасность, машинально оградил себя плотными ментальными щитами, но… это не помогло.
Его тело пронзило болью. Правитель почувствовал, что падает куда-то далеко-далеко, гораздо ниже пола, а в каждой клеточке тела сейчас начинает бушевать какой-то жуткий ураган.
Застонал. Не сдержался, потому что по каждому нерву кдарила острая мучительная боль…
— Эй!!! — послышался незнакомый женский голос словно из-под плотного тумана. — Не марси́-и!!! Ашанилла!!!
Тяжелые руки хлестко ударили по щекам, и Арраэх поморщился, начиная приходить в себя.
С каждым мгновением боль в теле возрастала, кожу жгло словно огнем, а голова кружилась от ужасной вони, от которой перехватывало дыхание.
— Не марси́!!! — снова незнакомый голос и совершенно непонятные слова. — Вэйла, вейла!!!
Чужие руки пробежали по его скулам и шее, причиняя нестерпимую боль, и Арраэх попытался отвернуться, но… не смог. Тело не подчинялось… впервые в жизни! Впервые в его столь долгой жизни…
Вонь усилилась, болезненные прикосновения тоже, и правитель снова погрузился в спасительную темноту…
* * *
Илва потрясла незнакомца за плечи, но тот опять отключился. Так, надо срочно напоить его травами, а то ведь действительно умрет!!!
Пришлось подниматься и засовывать котелок в очаг.
Питье было готово только через час. Илва присела около парня, пытаясь одной рукой приподнять его обритую голову, чтобы можно было влить питье в рот, но… ожидаемо ничего не вышло.
Девушка выругалась, лихорадочно придумывая другой способ.
Пришлось отвар отставить в сторону и наклониться над парнем, приблизившись к его лицу вплотную.
