Глава 10
Писатель, безвольной ленивой массой растекся в глубине так полюбившегося ему мягкого дивана и слушал вести с Родины - «Радио русских дорог». Там привычно бесились Алина и Алеша.
- И в нашей коллекции новый конец света. Земля, вращаясь вокруг центра Галактики, выходит из зоны комфорта и входит в опасный сектор, наполненный жесткими излучениями, чужеродными вибрациями, гамма-лучами… Ничего не забыл, Аленушка?
- Наверняка что-то забыл. Как всегда, Алеша.
- Но это не важно, Алена. Главное, мы вымрем как динозавры.
- Так мы же не динозавры!
- Да, мы куда более живучи и симпатичны. Особенно ты, Аленушка! Но и куда более самонадеянные.
- А сейчас музыкальная пауза в тему. Композиция группы «Блю хаус» «Уведи меня в Чистилище»…
Конечно, Писателю, как истинному исследователю всего паранормального, вся эта лабуда про кризисы цивилизации и концы света – просто бальзам на душу.
А вообще он был в миноре, ничего не строчил второй день в своем видавшем виды красном ноутбуке, а лишь демонстративно тосковал. И донимал меня просьбами взять его на боевую операцию, где он неслыханно обогатит свой жизненный опыт, а следом и мировую литературу. В этой просьбе ему мной было отказано категорически: «Делаешь только то, что необходимо для общего дела. Каждый занят своей работой». Ну как авантюристу смириться с таким положением вещей?
- Все подсели на это радио, - заметил я, падая в кресло. – Ну, я понятно – тупой военный. А тебе, образованному человеку, кандидату наук, члену Союза Писателей, зачем эти Алеша и Алена?
- Какой-то смысл в их трескотне о концах света есть, Анатолий, - задумчиво и туманно протянул Писатель. - Какой-то скрытый код.
- Какой код может быть у двух пустоголовых балбесов? – возмутился я.
- Знаешь, устами юродивых всегда небеса вещали. А концы света… Их предчувствие всегда идет нога в ногу с человечеством. Потому что это свойство нашего сознания. Как только человек познал начало и конечность явлений окружающего мира, он свыкся и с тем, что сам мир конечен. И со страхом, но вместе с тем и сладострастием ждет этого конца.
- Дурь все это, - отмахнулся я. - Вот я не жду.
- Ну, по себе не ровняй. Вообще, эти идеи обычно обретают вес в больном и издерганном социуме. Сейчас это что, так, слабые отголоски. А вспомни девяностые годы. Любимая тогда у нас тема в телевизоре звучала – конец света.
- Ну да, - вынужден был согласиться я. – Жизнь тогда такая была, будто он уже состоялся.
- Столько было смешных казусов с этими концами света, - улыбнулся Писатель. – Помню, фрики пропагандировали идею, что наша планета - это такая гантеля, где вместо увесистых шариков шапки полюсов. И она скоро перевернется. Почему-то на 1998 год это событие прогнозировали. Один самодовольный пророк вальяжно вещает из телика в прямом эфире, как всех через полгода волной смоет. И тут бабка звонит: «Это чего, мне можно в этом году урожай не собирать и огурцы в банки не закатывать?» И тут армагеддолог сдулся. Глаза забегали. Стал юлить – мол, все еще неточно, может, и не случится этот Армагеддон. Его можно понять. Будет или не будет конец света – науке неизвестно. А что разъяренная бабка вполне может набрать землицы в пустую банку, которую так и не закатала, и засветить пророку в лобешник – это факт.
Я кивнул, усмехнувшись. 1998-й почему-то вообще был богат на крикливых апокалиптиков. Одна северокорейская секта сдуру объявила точную дату конца света – одиннадцатое сентября девяносто восьмого. Пропагандировала, агитировала, собирала деньги, окучивая своих адептов. Двенадцатого сентября к ним заявилась полиция:
- Где обещанный конец света? Вчера должен был состояться.
- Ну, пока нет, - начали разводить обычный свой туман сектанты. - Пути Господа неисповедимы.
- Зато пути закона исповедимы, - объявили полицейские. - Вы арестованы за мошенничество.
Такое тоже бывало…
- Сейчас почему-то снова нездоровый рост интереса к апокалипсической тематике, - заметил я.
- Ничего удивительного, - отозвался Писатель. - Сейчас как никогда все пространство пронизано страхом перед Грядущим. Ощущение глобальных перемен живет в каждом.
Это да, что есть, то есть. Но сейчас лично меня больше угнетал страх перед тем, что не удастся найти Предмет. А тут дела обстояли не лучшим образом.
Хасида объявили в полицейский розыск за разбой в Дижоне. Как я понимаю, произошло это именно в то время как я беседовал с его братом. Объяви его полиция в розыск днем раньше, нам бы стало об этом известно. Тогда я, наверное, построил бы оперативную комбинацию по-другому.
Схоронился Хасид хорошо. На связь с братом не выходил, видимо, представлял оперативно-технические возможности полицейских служб. Нигде не возникал.
Я направил в координационное звено запрос на широкомасштабный розыск. Координаторы заверили, что бросят все силы, которые не заняты в войне. Структуры «Фрактала» постепенно очухивались от первого удара и долбили по противнику во всех концах земного шара, как и мечтали - быстрым маневром и стремительным натиском, на чужой территории.
Пока что в ожидании вестей мы с Писателем лентяйничали на квартире в Париже и вели пустые разговоры. От безделья у моего спутника проснулась ностальгия, и он повадился слушать русские радиоканалы. А я все пытался понять, как быстрее найти похищенный арабским бандитом Предмет. И ничего внятного придумать не мог.
Однажды координаторы прислали на мое рассмотрение новый план мероприятий. Меня с группой поддержки предлагалось отправить в Ливию. Нашу экспедицию легализовать под видом наемников одной из исламских свободных группировок, занимающей максимально нейтральную позицию в политике региона и больше озабоченной дележкой нефтяных промыслов под отеческим покровительством одной транснациональной корпорации.
В принципе, ничего из ряда вон выходящего в командировке в Ливию не было. Если это поможет найти Хасида, я хоть в моджахеды запишусь. Но Ливия большая. И для начала стоило хотя бы приблизительно установить, где именно этот скверный араб ошивается с моим Золотым листом под мышкой и с кем якшается. А вот этого «Фрактал» даже с помощью всех международных полицейских организаций и спецслужб разузнать не мог. Так что поездка пока откладывалась.
А вот розыск двух троглодитов, с которыми Хасид грабил дижонский магазин предметов роскоши, принес более определенные результаты. Один из мерзавцев подорвался на мине около правительственного блок-поста в Алжире при попытке совершения нападения на федеральных солдат. Второй слал своей сестре весточки откуда-то из Германии.
Все это, конечно, никуда не годилось. Вроде и Нить Поиска натянута, но вот только никуда она пока не ведет.
- Скучно, - объявил Писатель, глядя в постепенно темнеющий за окнами очередной жаркий и тоскливый парижский день. – Конченый городишко.
С ним можно согласиться. Эти бульвары, рестораны высокой моды, супердорогой парфюм, шмотки от Армани, дамы в драгоценностях и элитные отели все больше походили на хрупкую игрушку. И ее стискивают, как кольца анаконды, арабские пригороды, которые ширятся, набирают силу и являются, по сути, будущим этих земель.
– Даже по парижанкам не загуляешь, - посетовал Писатель. - А они, говорят, до сих пор о-го-го! Недаром наши дворяне тут с ними фамильные имения просаживали.
- Исключено, - охладил я его.
- Париж. Пляс Пигаль с запретными удовольствиями, - мечтательно протянул Писатель. - Удивительное рядом, но оно запрещено. Даже напиться лень. Надоело красное вино из кладовки хуже горькой редьки. А водку душа не принимает. Да и на тебя, Анатолий, смотреть тяжело, такой ты кислый. Терминатор в тупике. Даже убить тебе для сброса нервного напряжения некого.
- Наговариваешь ты на меня, - зевнул я. - А насчет тупика – тут ты прав. Он и есть. И как выйти из него – давай думать вместе.
Я изложил ему в общих чертах сложившуюся ситуацию. Писатель, как моя Нить Ариадны, имел право знать все по Поиску, за исключением конечно нюансов, касающихся секретов «Фрактала». Это может однажды сработать.
