— Крестницу местного следака трахнул, а ему не понравилось, вот он и состряпал дело, пытается теперь статью пришить. Такое ощущение, что сам на неё виды имел. — Я судорожно, терпя уходящую боль, вспоминал все прочитанные и слышанные ранее нормы поведения в тюремных камерах, начиная от правил захода и заканчивая разводами, бытующими в тюремной среде, и выстраивал модель поведения. Мозг скрипел, отчаянно отрабатывая свои двадцать баллов в интеллекте и стараясь вытащить непутевое тело из проблем, в которые оно попало. Раздавшийся гогот, больше похожий на визг порося, показал, что я действую правильно.
— Ахахах… Красавчик малой. Это тот гнилой следак, у которого в кабинете стоит хреновина черная, на дилдак похожая? Он еще важняка из себя корчит?
Я действительно вспомнил странную скульптуру, стоящую у него на краю столешницы, и удовлетворительно кивнул.
— Ну, этот хер нормальным пацанам всю малину портит. Из-за него на зону столько ровных парней заехало, что ему давно хотят привет передать, желательно на пару сантиметров в печень. Чайку будешь? — Участливо спросил татуированный и протянул мне старую затертую жестяную кружку с черным как смоль напитком.
— Да, спасибо. — Я сел, облокотился спиной о стену, взял в руки чифирь, и сделал малюсенький глоток, чуть не закашлявшись от неожиданности, но зато голову сразу прояснило и полегчало. Количество кофеина в жидкости явно превышало все действующие нормы, одновременно и бодря организм и заодно его гробя.
— Есть чо? — Поинтересовался блатной. — Ну или может с воли кто передачки подкинет? А то сидим тут порожняком, чаи гоняем. — Его участливые глаза осмотрели меня и не заметили никаких припасов.
— Да если бы, меня из дома считай в тапках забрали, дернули и сразу в самолет и в Москву.
— Видать хорошо ты капитану мозоль оттоптал. Ладно пацан, так-то ты вроде нормальный, но сам пойми, нам тут еще несколько лет жить, поэтому без обид.
Его рука коротко, без замаха дернулась и попыталась ударить меня в лицо. Я на одних инстинктах увернулся, и он попал кулаком в стену, зашипев от боли.
— Эй, вы чего? Че за фигня то происходит?
— Ах ты сучонок! Че вы ждете? Держите его.
До этого безучастно сидевшие на кроватях еще трое заключенных встали и вразвалочку направились к нам. Я плеснул горячим чаем в глаза все еще сидящему передо мной на корточках татуированному и оттолкнул его ногой, отчего он завалился на спину и заорал от боли в обожженных веках. Пока не подошли остальные, успел встать и осмотреться.
Четыре шконки в конце помещения, явно свидетельствуют о том, что меня сюда определили не для проживания, так как пятому спать негде. И если бы я был внимательней, то сразу бы отметил несуразность и может успел подготовиться. В округе не было даже завалящего стула, которым можно было бы вооружиться для того, чтобы дать отпор. И коммуникатор забрали, даже не получится достать кинжал, чтобы отпугнуть эту шваль.
Я расправил плечи, радуясь, что боль так быстро прошла, коротко выдохнул и прямым ударом ноги пнул в колено подошедшему ближе здоровяку, который растерял всю вальяжность и упал на пол, завопив от боли в разбитом суставе.
— Аааааа! Эта сука мне колено сломала! Уройте его нахрен! — Заорал здоровяк. — Сука! Как же больно!
Оставшиеся двое нерешительно замерли, переглянулись и начали заходить с двух сторон. Я медленно отступал, пока не уперся спиной в металлическую дверь. Небольшой предбанник перед входом сыграл мне на руку, сузив маневр и заставив их опять сойтись, не дав напасть с разных сторон.
— Че вы там копаетесь? Валите его! — Заорал ошпаренный и пока они на долю секунды отвлеклись на его крики, я шагнул вперед и коротким прямым ударом в лицо разбил нос стоящему справа, уронив его на задницу. Десять баллов в силе и завышенная ловкость, за время полета и остаток ночи в тюрьме повышенная аж до целых тринадцати единиц, давала ощутимую фору и позволяла чувствовать себя довольно уверенно. Получивший по лицу сидел на полу, ошеломленный и зажимающий хлынувшую кровь и даже не делал попыток подняться, оставив меня наедине с последним заключенным, уже не выглядевшим таким уверенным. Я осклабился, приглашающе махнул ему рукой, предлагая нападать, но он неуверенно попятился задом, наткнувшись на своего товарища. Тот отмахнулся не глядя и толкнул его в мою сторону, пытаясь справиться с хлыщущей кровью. Взревев, еще не получивший свою урок сиделец ринулся на меня, по богатырски замахнувшись рукой, но я нагнулся и проскользнул прямо и чуть влево, оказавшись под его замахом и приложился ему по печени, заставив сложиться пополам и упасть на грязный пол.
Подошел к угощавшему меня чаем и спросил — Ну что хорек, расскажешь мне, как тебя зовут? — И действительно заметил, что его лицо с мелкими зубами, напоминает мелкого грызуна. — Думаю, надо поделиться с местными товарищами историей о том, кто сотрудничает с ментами и шестерит у них на побегушках.
— Постой, братишка, погоди! Ты все не так понял. — Начал причитать татуированный, продолжая тереть обожженные глаза. — Мы просто припугнуть тебя хотели, традиция такая. Ну в коллектив принимают так. Немного бы показали, кто есть кто в камере и все, продолжили бы чаек гонять.
— Ты меня совсем за идиота держишь? — Удивился я его логике.
Продолжавший орать как резанный заключенный с разбитым коленом наконец привлек внимание и в двери открылось окошко с жирным лицом, с трудом вмещающимся в него. — Че орешь придурок? — Но увидев, происходящее, захлопнул его и побежал по коридору, зовя на помощь товарищей.
— Ахахах! — Засмеялся знаток тюремных традиций. — Ну все, жирдяй за подмогой побежал, и теперь жди тюремный спецзназ. Ты конечно шустрый, но посмотрим, как ты с ними справишься.
Раздавшийся в коридоре топот предсказывал грядущие проблемы, и я невольно напрягся. К концу его речи, дверь в камеру с грохотом распахнулась, и внутрь вбежало пять тюремных сотрудников в полной экипировке, в бронежилетах и с резиновыми дубинками. Раздав по паре профилактических ударов находящимся ближе заключенным, они навалились толпой на меня, даже не став разговаривать и просить сдаться. Здраво рассудив, что сопротивление принесет только больше проблем, я не сопротивлялся, и забившись в угол, закрыл уязвимые места руками и молча принимал удары дубинками, защищая голову и многострадальные почки.
Карцер представлял собой узкое каменное помещение без любых предметов мебели, но зато с дыркой в полу, которую предполагалось использовать как туалет. Перед тем, как меня туда заволокли и бросили, я заметил, что из него выносят узкую дощатую кровать, которую видимо ночью предполагалось использовать как топчан.
Я облокотился об шершавую стену и осторожно ощупал свое тело, ища места, где он сильнее всего реагирует на боль. Но к моему удивлению, чувствовал я себя практически нормально после того, как изображал несколько минут боксерскую грушу, безответно получая удары от вошедших в раж охранников. Слегка побаливали предплечья, на которые пришлось больше всего ударов, которыми я защищал бока и голову, да немного опухла скула, в которую прилетело от меткого охранника, но в остальном приемлемо. Да я иногда хуже себя чувствовал с похмелья, после бурных студенческих пьянок, чем сейчас в тюрьме. И если так задуматься, то телосложение я прокачать не успел и оставался только вариант с биокинезом и его адаптивной мутацией.
Я скрестил пальцы, чтобы не сглазить и произнес. — Навыки.
Никакого голографического окна не развернулось, но я просто осознал, что понимаю, какие у меня сейчас характеристики и умения изучены. И я оказался прав, в биокинезе в одной из неизученных ячеек была пассивная регенерация, вступившая в синергию с самовосстановлением от самого навыка. Я, помня из описания, что после устранения угрозы, все возвращается в норму, судорожно усилием воли пытался запомнить такой нужный и полезный навык.Мозги кипели, не справляясь с нагрузкой, и я тужился, наверное, странно выглядя со стороны и мысленно отдавая себе сотни команд.
