Сегодня как раз оформляли допуск на испытательный полет для тетушки Ниларэль, и Чаранга просто не могла не присутствовать лично. Не ради демонстрации своей особой важности, а из уважения к опытному пилоту. Чаранге даже стало интересно, почему мастер Хирондель и тетушка с такой радостью собрались вокруг незнакомого ей пилота с подвязанной рукой. Тяжесть ранения она определила на глаз по положению плеча и оттянутой немного в сторону шее. А потом поняла кто это.
Через полтора часа Лориэль пригласили в кабинет Чаранги.
- Что же в вас такого особенного, раз вы привлекаете к себе такое внимание, - доктор посмотрела на будущего пациента, облокотилась на стол и кивнула на кресло рядом. – Присаживайтесь, старший кандар.
- Благодарю.
Лориэль села возле стола. Чаранга несколько секунд пристально на нее смотрела.
- По вашему поводу у меня произошло несколько бесед с профессором Серенгой, - сказала доктор и, выдержав небольшую паузу, продолжила: - Сложилось впечатление, что, убеждая меня поддержать вас, она старательно хотела достичь совершенно обратного результата. Понимаете меня?
- Вполне отчетливо, доктор. Это меня и беспокоит.
- Поясните?
- Профессор переживает за свое изделие. А мне больше интересно все мое остальное здоровье. Я раньше вокруг городка пять кругов пробегала, теперь едва один прохожу и профессора, похоже, это устраивает.
- А с чего вы взяли, что оценка вашего здоровья профессором произведена неверно? Вы сейчас заложник своего выздоровления, как и миллионы других пациентов. Стало получше, значит, можно диктовать свою волю врачам, фыркать и нарушать предписания.
- Я отдаю себе отчет о своем состоянии, - спокойным голосом ответила Лориэль. – Нарушать предписания даже в мыслях не было. Меня лишь беспокоит слишком осторожный подход профессора к моему общему здоровью.
- И снова мы возвращаемся к выздоровлению и вопросу, с чего вдруг вы решили, что знаете больше профессора?
- Хотите честно? – спросила Лориэль.
- Иначе зачем мы здесь?
- Профессор, похоже, ведьма. Для нее десять лет ожидания срок невеликий, а я свои следующие десять лет без полетов не мыслю.
- И с чего вы решили, что у меня вы получите допуск к полетам? – Чаранга вздохнула. – Военные пилоты получают допуск первой категории. Летаете вы частенько забывая о нормах, правилах и разрешениях. Кстати, теперь припоминаю. Это же вы в системе Эм-семь перевозили военную технику с большим перегрузом? Помнится, на третий рейс у вас уровень усталости и стресса был выше критической отметки.
- Где-то так и было, доктор.
- Понятно. Главное – выполнить поставленную задачу. В этом и есть разница подходов флота и наша, заводская. Там у вас впереди всего боевая задача, здесь – сохранность здоровья и объекта. Пилоты спасательной службы у нас получают категорию А-плюс. Выше уже некуда. Пилоты-испытатели – А-ноль. И по требованиям, и по нормам. В первую очередь за жизнь пилота в испытательном полете отвечаю именно я. Понимаете уровень ответственности? Наша милая профессорша к вопросам своей работы подходит еще более щепетильно. Пусть я с ней по многим пунктам несогласна, но в ее компетентности, в том числе по медицинской части, я не сомневаюсь нисколько. Взять ответственность за ваше здоровье переступая через ее хвост – решение, мягко говоря, опасное. Прежде всего для вас.
- Я не хочу, чтобы вы ссорились с профессором, доктор.
- И в чем же тогда ваша цель? Я думала, вам требуется моя защита.
- Не совсем так, доктор. Мне интересно, чтобы вы смотрели на мое здоровье, не принимая в расчет протез. Ну или принимая его, скажем так, весьма условно.
- В небо хотите, значит. Понятно, - Чаранга кивнула. – И на какой срок восстановления рассчитываете?
- Можно меньше десяти лет, доктор?
Чаранга коготком потерла левую бровь.
- И все-таки, вы втравливаете меня в войну с профессором, - сказала она. – Хорошо, решение я приму чуть позже, мне в любом случае помимо медицинской карты потребуются результаты ваших анализов. Вы сейчас пройдете в канцелярию, где составите договор на проведение обследования. Пока разовое. Увы, вы не сотрудник завода, материалы и работу моих коллег нужно оплачивать. Цены у нас социальные, но оплачивать придется.
- Согласна.
- Два условия. Первое – если я соглашусь, то буду ли я делиться с профессором вашими данными или нет – решение исключительно мое. И второе условие – если я приму решение не заниматься вами, оспаривать его вы не будете никаким образом. Про такие мелочи, как не соблюдать требования моих коллег и бежать куда-то еще просить помощи, думаю, и говорить нечего?
- Именно так, доктор, - Лориэль кивнула.
- Какие вы, пилоты, послушные. Когда вам что-то нужно, - Чаранга даже не улыбнулась и добавила: - Никакой отсебятины. Запрещаю.
- Так точно.
На ближайшие недели, кроме поездок в школу, в жизни Лориэль вообще ничего не изменилось. Ни новостей из института, кроме обязательных осмотров и передачи данных, ни с завода. Все посещения института прошли без профессора, словно она избегала встречи, а говорить о чем-то с фыркающей Энтиланой или вечно занятой Метелькой не хотелось.
Сменить пешую прогулку на легкую пробежку Лориэль решила сама. Первый раз отдохнуть пришлось у кромки леса в тени. И сил не так много, и протез на 0.4 градуса нагрелся. Дальше уже обычным шагом. Следующие три утра закончились точно так же – бегом до кромки леса, а дальше пешком. К возвращению домой протез остывал.
К Чаранге пригласили не на завод, а в больницу. Тут в светлом кабинете начальника хирургии они долго беседовали, вернее, Лориэль молча слушала и кивала. Все-таки Чаранга решила связаться с профессором и каким чудом они договорились – осталось загадкой.
Режим немного изменили, теперь он расписан всего на три недели вперед, и то расписание условное. Каждый вечер приходило уточнение на следующий день, каждый осмотр тоже приносил изменения. Небольшие, но тем не менее. Лориэль ощущала себя победителем, хотя прекрасно понимала, что до возвращения в кресло пилота еще очень далеко.
Утром у кромки леса на старой лавочке, где она обычно отдыхала эти дни после пробежки, ее нашла мастер Хирондель. Заводская машина остановилась у тропинки и дальше мастер пошла сама. Лориэль направилась навстречу.
- Прохлаждаешься, смотрю? Чего такая мокрая? – спросила мастер.
- Пробежалась дважды. Протез нагрелся почти на градус. Жарковато стало.
- Не опасно?
- Нет, - Лориэль покачала головой. – Он учится, с утра на первый круг нагрелся меньше обычного.
- Хорошо. Ладно. Заканчивай тут. Дочек в школу и на завод. Жду. Форма повседневная, обойдемся без мундиров.
- Что-то случилось?
- Дело есть. Ты же безработная сейчас? Ну вот я тебе на полтора месяца работу нашла. Только в темпе и не опаздывать!
- Так что случилось?
- Приедешь – узнаешь.
Интригантка из мастера та еще. Лориэль не опоздала, на проходной ей уже подготовили временный пропуск, только дежурная все равно попросили личную карту.
- Система новая, обязательно надо ей документ показать, - пояснила дежурная. – Вот, ваша карта. Проходите, старший кандар. Подождите рядом, я мастеру уже сообщила.
Лориэль прошла на территорию завода, отошла в тенек, поправила подвязанную руку и присела на лавочку. Обычный заводской день. Спокойно, тихо, где-то звучат голоса. На улице, кроме дозорной, совершающей обход вдоль забора, никого. Все уже давно в корпуса и ангарах, рабочий день идет. Атмосфера и звуки здесь свои. Даже ветер шумел как-то по-своему, словно пытался на местных деревцах и кустиках сыграть странную мелодию. Был и еще какой-то странный неживой звук. Лориэль долго прислушивалась к нему, пока не поняла.
Когда рядом остановилась машина технической службы и мастер позвала внутрь, Лориэль во всем уже разобралась.
- У вас там… - она точно указала направление. – Стоит знакомая «ласточка».
- Погоди… - мастер жестом остановила водителя и повернулась к Лориэль: - Стоит и чего?
