За одно столетие американцы расширили границы своего государства от одного океана до другого и стали успешно создавать собственный военно-морской флот. Вскоре на их знаменах, тоже появился лозунг о господстве Штатов над морями. Англичан это приводило в ярость, но они ничего не могли с этим поделать. Старому льву, было не под силу в одиночку воевать с молодым ягуаром. Лондон только искоса наблюдал за действиями своего конкурента, стремясь, где только можно поставить ему палки в колеса, но это не всегда ему удавалось. Госпожа Фортуна явно благоволила янки.
Первая мировая война подобно мощному катализатору внесла серьезные изменения на карте Европы и в балансе политических сил, но ни на йоту не изменила положение в борьбе за обладанием контролем над морями. Наоборот, она только усилила её своими морскими баталиями. Завороженные силой и могуществом огромных бронированных кораблей, европейцы пожелали иметь в своем распоряжении ещё большее по силе и разрушительнее по масштабности оружие. Стоит ли говорить, что и американцы и японцы не отставали от них в своих амбициозных желаниях.
Сразу после окончания войны, весь мир начал усиленно заниматься постройкой сверхдредноутов, главным ударным оружием которых должны были стать шестнадцатидюймовые пушки. Так, вскоре после вступления в должность президента Соединенных Штатов, Уоррен Гардинг сообщил всему миру о намерениях своей страны создать новый «флот мечты» и с американской деловитостью приступил к её реализации.
В период с 1920 по 1921 год на стапелях Америки, были заложены пять линкоров типа «Южная Дакота» водоизмещением в 43 тысячи тонн, вооруженных двенадцатью шестнадцатидюймовыми орудиями, а так же четыре линейных крейсеров типа «Лексингтон» водоизмещением в 43,5 тысячи тонн с восьмью шестнадцатидюймовыми орудиями. Всего же к 1925 году, американцы собирались иметь в своем распоряжении десять суперлинкоров и шесть новейших линейных крейсеров.
Подобные намерения Вашингтона вызвали сильное недовольство со стороны Англии, Франции, Италии, России и Японии, усмотревших в действиях американцев скрытую угрозу своим интересам, на просторах океанов в частности и в мировой политике в целом. Боясь опоздать, Англия, Франция и Япония затянув пояса, поспешили заложить на своих верфях по одному сверхдредноуту. Россия и Италия не смогли ответить аналогичным ходом, их корабелы только приступали к разработке судов подобного типа. Однако это не помешало им объявить о скорой закладке собственных сверхлинкоров.
Началась лихорадочная мировая гонка в постройке морских монстров, в которой главным препятствием к реализации планов соревнующихся сторон, были финансы. Ведь как гласит народная мудрость, по одежке протягивают ножки. Это простое правило, было непреложным для любой страны, в том числе и для самой законодательницы суперлинкоров, Америки.
Заявленный президентом Гардингом вес, американская экономика еще могла поднять, но вот содержание нового флота вместе с уже существующими кораблями, этого она не могла себе позволить. И тогда, рядясь в одежду миротворца, американский президент предложил провести в Вашингтоне международную конференцию по ограничению морского вооружения и попутно обсудить проблемы Тихоокеанского региона.
Подобный ход нового обитателя Белого дома для стороннего наблюдателя мог показаться довольно неожиданным, и даже в чем-то революционен, но только не для европейцев. Они давно уже заметили что, публично отрекаясь на словах от политики своего предшественника, президент Гардинг неукоснительно следовал её духу. И потому, миротворческая инициатива Белого дома легко просчитывалась. Используя мощный экономический потенциал своей страны, Гардинг собирался устроить европейцам новый Версаль, дабы навязать остальному миру свою волю.
Взращенный золотых дрожжах военных поставок, стальной могучий интеграл Америки намеривался вступить в схватку за полное господство на море, и главным противником его была Британия. Перефразируя Маркса, можно было сказать, что это была схватка молодых денег Америки, против денег старой доброй Англии, уже пережившей пик своего имперского могущества. Япония с её амбициями азиатского гегемона, Франция и Италия со своими малыми флотами, ослабленная войной Россия и разоренная Германия были не в счет.
Англичане сразу поняли намерения Гардинга и долго тянули с ответом. Не залечив свои раны, Лондон не собирался поднимать брошенную ему в лицо перчатку вызова, в угоду молодому конкуренту. Несмотря на поступающие из Германии репарации, экономика империи ещё продолжала испытывать серьезные трудности и все ещё не могла выйти на свой довоенный уровень. Поэтому, министерство иностранных дел королевства, с холодной любезностью дали понять американскому посланнику, что столь серьезный вопрос требует очень длительного рассмотрения и проработки.
Прояви европейцы солидарность и демарш Вашингтона, можно было бы легко дезавуировать, отложив дело в долгий ящик, однако в новой Европе, каждый был сам за себя. И потому, каждый решал тот или иной вопрос, исходя из собственных национальных интересов.
Первым на призыв американского президента откликнулся Париж. Понеся главные тяготы прошедшей войны, Франция очень ревностно следила за весьма быстрым восстановлением мощи своего островного соседа. Хотя огромная колониальная империя Третьей республики, хорошо помогала метрополии в залечивание полученных раны, однако по степени наполнения оскудевшей казны, она не могла тягаться с английским королевством. В отличие от Лондона, Париж не имел золота Австралии, алмазов Африки, а главная жемчужина французских владений Индокитай, не мог тягаться по своей значимости с британской Индией.
Быстро оценив ситуацию, французский премьер-министр Аристид Бриан несколько дней занимал выжидательную позицию, но не получив от англичан никаких контрпредложений, известил Вашингтон о согласии страны на участие в конференции. Вслед за ним, свое согласие на обсуждение вопрос о флоте объявил недовольный итогами Версаля Рим, а по прошествии недели, к ним присоединились Токио и Москва, имевшие свои причины поехать в Америку.
Япония намеривалась извлечь определенную выгоду от грядущей схватки, своих конкурентов в борьбе за обладание Тихим океаном. Что же касается России, то участие в конференции было для неё больше делом поднятия престижа государства, чем решение конкретных вопросов. Все, что она могла себе позволить в гонке строительства сверхлинкоров, это создание одного, максимум двух кораблей этого типа и не более того.
Напрасно британские дипломаты призывали своих бывших союзников по Антанте, не торопиться при принятии решения в столь важном для всего мира вопросе. Устав от правильных и красивых, но совершенно пустых слов туманного Альбиона, Европа дружно выразила Гардингу свою готовность направить в Вашингтон свои делегации.
После столь подлого удара в спину, британскому премьеру ничего не оставалось, как дать свое согласие на участие в переговорах по флоту, дабы не оказаться в тоскливом одиночестве.
Холодным декабрьским днем 1921 года, началась конференция, вошедшая в анналы истории как Вашингтонская. Девять стран: Англия, Франция, Россия, Италия, Бельгия, Голландия, Португалия, Китай и Япония, прислали в Вашингтон своих посланников для решения вопроса морского разоружения и обсуждения проблем Тихоокеанского региона.
Доставленные пароходами в Нью-Йорк, делегации торжественно встречались государственным секретарем Хьюзом, чтобы потом на специальном экспрессе отправиться в Вашингтон, месту ведения переговоров.
Столь простой на первый взгляд ритуал, имел двойственную основу. С одной стороны, Америка перед всем светом выражала свое глубокое уважение к прибывшим гостям, в лице госсекретаря, третей фигуры в иерархии правительства. Однако с другой стороны, размещая английскую делегацию в одном поезде вместе с ничего незначащими в предстоящих переговорах голландцами, португальцами и китайцами, американцы специально принижали статус своего главного противника.
