— Привяжи коляску к карете, — распорядился я. — Будем с ней гулять.
Он кивнул, ловко закрепил коляску. Мы тронулись.
Тула в тот день была особенно оживлённой. Тёплая погода выманила на улицы множество народу — купцы торговали прямо с возов, дети бегали между домами, женщины несли корзины с рынка. Запах свежеиспечённого хлеба смешивался с ароматом цветущих яблонь в садах.
Мы выехали на Центральную улицу — широкую, вымощенную булыжником, с каменными домами по обеим сторонам. Здесь было ещё больше народу — дворяне прогуливались парами, купцы обсуждали дела, нищие просили подаяние.
Я помог Машке выйти из кареты, Захар выгрузил детскую коляску. Машка осторожно уложила Сашку в люльку, укрыла одеялком. Сашка зевнул, посопел и задремал.
— Ну что, поехали? — улыбнулся я, беря ручку коляски.
Мы медленно двинулись по улице. Коляска катилась плавно, колёса на толстом войлоке почти бесшумно шуршали по булыжникам. Люлька мягко покачивалась на кожаных ремнях, убаюкивая Сашку.
Прохожие оборачивались, разглядывая нашу коляску. Некоторые останавливались, показывали пальцами, переговаривались. Я слышал обрывки разговоров:
— Глянь-ка, что за диковина!
— Карета для младенца! Вот это придумали!
— И удобно, поди. Не на руках таскать.
Машка смущённо улыбалась, прижимаясь ко мне:
— Егорушка, на нас все смотрят.
— Пусть смотрят, — спокойно ответил я. — Скоро у многих такие будут.
Мы прошли квартал, свернули к скверику, где росли старые липы. Там стояли скамейки, гуляли пары, дети играли в мяч.
И вдруг я увидел знакомую фигуру — градоначальник Глеб Иванович Дубинин шёл навстречу, держа под руку супругу.
— Егор Андреевич! — окликнул меня Глеб Иванович, завидев издалека. — Какая встреча!
Я остановил коляску, поклонился:
— Добрый день, Глеб Иванович, Любава Матвеевна. Рад вас видеть.
Он подошёл ближе, галантно поклонился Машке:
— Мария Фоминична, вы прекрасно выглядите! Материнство вам к лицу.
Супруга градоначальника подмигнула Машке и кивнула мне в знак приветствия.
Машка зарделась, опустила глаза:
— Спасибо, ваше превосходительство.
Глеб Иванович заметил коляску. Подошёл ближе, наклонился, разглядывая:
— А это что? О, я слышал о вашей коляске для младенцев! Но вижу впервые своими глазами. Любопытная конструкция!
Он обошёл коляску кругом, ощупывая медный каркас, проверяя, как крутятся колёса:
— Продуманно. Очень продуманно. Колёса на мягкой подкладке — значит, ход плавный. Люлька на ремнях — покачивается, младенца убаюкивает. Ручка высокая — спину не нужно гнуть. Гениально просто!
Его супруга тоже подошла, заглянула в люльку, где спал Сашка:
— Ах, какой прелестный малыш! Как зовут?
— Александр, — с гордостью ответила Машка. — Сашенька наш.
— Чудесное имя, — улыбнулась Елизавета Сергеевна. — И коляска действительно замечательная. Глеб, а почему у нас такой нет? Внукам бы пригодилось!
Градоначальник выпрямился, почесал подбородок:
— Вот и я думаю… Егор Андреевич, а много ли таких колясок?
— Сейчас только две, — ответил я. — Одна наша, вторая — у племянницы княгини Шуйской. Она попросила сделать в подарок.
— Всего две? — Глеб Иванович приподнял бровь. — А я думал, вы уж массовое производство наладили.
Я усмехнулся:
— Пока нет. Это штучное изделие. Делали мастера вручную, по чертежам.
В этот момент к нам подошла знакомая фигура — княгиня Елизавета Петровна Шуйская в сопровождении молодой женщины, которая вела точно такую же коляску, как у нас. В коляске спал младенец, завёрнутый в кружевное одеяльце.
— Егор Андреевич! Мария Фоминична! — радостно воскликнула княгиня. — Тоже гуляете⁈ Как Сашенька? — Она слегка повернулась в сторону градоначальника. — Глеб Иванович, Любава Матвеевна, добрый день!
— Растёт, спасибо, — ответила Машка. — А ваша племянница как?
— Прекрасно! — княгиня повернулась к молодой женщине. — Познакомьтесь, это моя племянница, Анна Николаевна Волконская. Анечка, это Егор Андреевич и Мария Фоминична Воронцовы. Они сделали чудесную коляску, которую я подарила тебе.
Анна Николаевна, хрупкая блондинка с нежным лицом, благодарно улыбнулась:
— Очень приятно! Не знаю, как вас благодарить, Егор Андреевич. Эта коляска — просто спасение! Раньше я носила дочь на руках, спина болела ужасно. А теперь — гуляем по часу, по два, и так удобно!
— Рад, что пригодилась, — ответил я.
Глеб Иванович оживлённо переглядывался между двумя колясками:
— Так-так-так! Значит, уже две штуки гуляют по Туле! А вы говорили, что никакого тайного производства! — Рассмеялся он.
Я поддержал шутку:
— Да вот, ночами не спится — делаю на продажу…
Градоначальник, отсмеявшись, задумчиво постучал тростью по булыжнику:
— Знаете, Егор Андреевич… А не поделитесь ли вы чертежами этого замечательного изобретения?
Я удивлённо посмотрел на него:
— Чертежами? Зачем?
— Затем, — он оживился, начал жестикулировать тростью, — чтобы организовать производство в городе! Представьте — мастерская, где делают такие коляски на заказ. Молодые родители приходят, покупают. Удобно всем! И спрос будет, я уверен. Вон, две коляски по городу катаются — уже очередь любопытных собралась!
Действительно, вокруг нас уже столпилось человек десять прохожих, разглядывавших коляски, переговаривавшихся, показывавших пальцами.
Любава Матвеевна поддержала мужа:
— Глеб прав, Егор Андреевич. Это очень практичная вещь. У нас четверо внуков, и всем бы такие пригодились!
Анна Николаевна тоже кивнула:
— И я бы ещё одну купила! Для прогулок за городом.
Княгиня Шуйская добавила:
— И я знаю нескольких дам, которые просто в восторге от моего подарка Анечке. Они спрашивали, где можно заказать такую же.
Я почесал затылок, обдумывая предложение. Идея была разумной. Коляска — вещь действительно полезная. Спрос будет, это очевидно. Производство наладить несложно — чертежи есть, технология отработана.
— А вы что предлагаете, Глеб Иванович? — спросил я.
Он оживился ещё больше:
— Вот что. Вы передаёте мне чертежи. Я организую мастерскую, нанимаю мастеров. Они производят коляски, продают через лавки. Вы получаете… — он задумался, прикидывая, — скажем, пять процентов от выручки. За идею и чертежи. Честно и справедливо.
Пять процентов. Не так много, но если производство пойдёт, это может быть стабильный доход. Плюс, коляски действительно нужны людям. Зачем держать изобретение при себе, если оно может принести пользу многим?
— Хорошо, — согласился я. — Передам чертежи. Но с условием — качество должно быть на уровне. Не хочу, чтобы коляски разваливались после первой прогулки.
— Разумеется! — заверил Глеб Иванович. — Я лично проконтролирую производство. Только лучшие мастера, только качественные материалы. Ставлю свою репутацию на кон!
Мы пожали друг другу руки, скрепляя договорённость.
— Отлично! — градоначальник потер ладони. — Завтра же пришлю к вам писаря. Составим договор, всё оформим как положено. Два экземпляра — один вам, один мне.
— Договорились, — кивнул я.
Мы ещё немного постояли, обсуждая детали. Княгиня Шуйская расспрашивала Машку о Сашке, Любава Матвеевна делилась советами по уходу за младенцами, Анна Николаевна восхищалась коляской.
Наконец мы распрощались. Градоначальник с супругой пошли дальше по улице, княгиня с племянницей свернули к собору. Мы двинулись обратно к карете.
— Егорушка, — тихо сказала Машка, когда мы остались одни, — ты всё правильно сделал. Пусть все мамочки с детками так гуляют. Это ведь и правда удобно.
Я обнял её за плечи:
— Ты права. Не нужно держать полезную вещь при себе. Пусть приносит пользу многим.
Мы дошли до кареты, Захар помог погрузить коляску. Машка села внутрь, устроив Сашку на руках. Я забрался следом.
По дороге домой я думал о разговоре с градоначальником. Пять процентов от выручки — это хорошо. Но главное не деньги. Главное — что изобретение пойдёт в народ. Родители смогут гулять с детьми без мучений, младенцы будут дышать свежим воздухом, качаясь в удобных колясках.
