"Фантастика 2025 -72". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ильин Алексей Игоревич

За спиной Айрин тихо закрылась дверь, ведущая обратно в кабинет. Рядом засопели. Доктору-ебанько, пухлому и отожравшемуся, в таком загоне было тесненько, чтобы протиснуться к следующей двери, ему пришлось пройти мимо Айрин впритирку, но он все равно был доволен, даже хохотнул:

— Идем, милая, идем. Нас ждет бессмертие.

Хуй ты угадал. Пидрила!

Айрин дала ему просочиться вперед, неспешно подняла и опустила руку, втыкая острую штуковину пидарасу в основание шеи. Медхеровина вошла на удивление легко. Руки, словно вспомнив былое, сами (Айрин бы не сообразила) выдернули оружие.

Мудак потрясенно развернулся. Зенки у него чуть не выпрыгнули от удивления, так ошалело он пялился на Айрин. Но все же это был очень тупой пидарас, потому что сперва он схватился за шею и только потом начал шарить на поясе.

Дебил. Обдолбанная противница, и то была быстрее и соображала лучше. Ее руки продолжали жить своей жизнью: развернули заточку на прямой хват, после чего она навалилась на короля пидарасов и снова ударила, воткнув медхреновину по рукоять между ребер, и, расшатывая рану, выдернула. Отчаянный бабский визг Этого на короткое время отрезвил Айрин, сердце у нее забилось быстрее — видимо, чужие страх и боль помогли преодолеть действие наркоты. Последний, третий, удар Айрин нанесла, уже полностью владея и своим телом, и своими мыслями. Точно в сердце. Мудак сразу же затих, а вспышка взбадривающей ярости погасла. Накатила дикая лень. Айрин отошла на пару шагов от Этого и легла на холодный бетонный пол. Надо было поспать. Под приглушенный вой сирены она отрубилась.

Когда немного пришла в себя — безразличие отступило, осталась только вялость. Она подобрала валяющуюся на полу светящуюся палку, вытерла ее о рубашку дохлого урода, после чего все так же вяло его обыскала. Нашла пистолет за поясом штанов, а в рюкзаке на самом верху — небольшой чехол с хирургическими инструментами.

Затем Айрин снова повело, накрыло, и она отключилась. Когда очухалась, подобрала чехол из рюкзака, выдернула заточку из пидора, прихватила пистолет и, наконец, пошатываясь, побрела вперед. Еле хватило сил повернуть ручку-руль. Но ничего, справилась. За дверью оказался длинный темный туннель, показавшийся бесконечным.

Шла она долго, сирена уже смолкла, тишину нарушало только эхо шагов. Хотелось пить. Руки и ноги были тяжелыми, плохо подчинялись. Но Айрин упрямо не желала останавливаться, брела, кусая губы и ругаясь про себя, потому что вслух не могла — в горле совсем пересохло.

Когда туннель закончился, светящаяся палка едва тлела, выхватывая выход. Айрин села на пол, судорожно вздохнула, а затем запустила едва мерцающей палкой в темноту.

Пидарасы.

Она отдыхала недолго и, наконец, подняла пистолет, делая осторожный шаг вперед.

Подвал. Воняло пылью, но откуда-то тянуло сквозняком.

Медленно, все еще не веря в свое счастье, Айрин пошла навстречу потоку воздуха. Коридор, лестница, пустой проем, заваленный обломками и мусором холл заброшки. Через огромные дыры в стене видно серое небо, пустую улицу, покосившийся фонарный столб, дом из красного кирпича.

Пробираясь через обломки, девочка шла навстречу этому небу, этому воздуху, пахнущему бетоном и пылью, этому дому. Навстречу свободе.

…Ита судорожно вздохнула и проснулась, не понимая, почему ее руки вместо оружия яростно стискивают мокрую от пота подушку.

* * *

Первый раз Эйнар проснулся, когда Ита забеспокоилась во сне: начала возиться, метаться, стонать. Он приподнялся на локте и осторожно погладил ее по плечу. Девушка сразу вскинулась, но на его вопросительный взгляд лишь махнула рукой и перевернулась на другой бок. Видимо, снова что-то снилось.

В следующий раз Эйнар проснулся от легкого шелеста. Ита нагишом сидела в кресле. На лице очки-визор, подсоединенные к наспинному блоку комплекса, что лежал на журнальном столике, а под рукой — глок-в-ружье. Это было очень красиво. Эйнар аж залюбовался. Впрочем, визор тут же зафиксировал движение на кровати и вывел картинку девушке на линзы. Ита подняла два пальца, сложенные в букву V, давая понять, что все видит.

— Глазастая какая, — зевнул Эйнар. — Что тебе не спится?

Она в ответ приложила палец к губам. Хм.

Собеседник потянулся, после чего взял с прикроватной полки свой визор, достал из вещей длинный кабель и занял свободное кресло рядом с подругой, быстро подключился к ее наспинному блоку, запустил чат.

«Что случилось?»

«Вспомнила кое-что. Ищу. Т-образный дом, где-то пятьдесят на шестьдесят метров. Примерно».

«Успокойся. У нас достаточно времени. Не гони, как на пожар. Ок?»

Она кивнула и расслабилась — из позы ушло напряжение, плечи опустились, спина перестала выглядеть каменной.

«Ок. Просто… побоялась забыть. Утром все расскажу».

Эйнар улыбнулся, снимая визор. Девушка тут же сдернула свой и проморгалась, привыкая к темноте.

— Идём в постель, — Эйнар потянул Иту на себя. — Я знаю отличный способ лечения бессонницы.

* * *

Ливень закончился ночью, и тогда же в ночи патруль собрал людей привести в порядок центральную улицу, где должна была пройти Ли Янь, открывая Праздник. Возились до рассвета и еще часть утра — вычерпывали воду из луж, подсыпали, где надо, бетонной крошки и гравия, собирали принесенный водой мусор. Часам к восьми улица стала вновь такой, какой была до урагана — чистая, свежая, ровная. Прям Проспект — не хуже, чем у корпов!

С работниками рассчитались, и они, прикупив еды и выпивки, устроились чуть в стороне, вдоль тротуаров. Их не гнали, за хорошую работу и сноровистость разрешили поглазеть на центровую бонзу и гостей сектора. Людям было любопытно — к Празднику Ли Янь Цинь всегда шила новый наряд, красивее предыдущего. Еще не случалось, чтобы люди не восхищались. Каждый раз, открывая Праздник, хозяйка сектора была похожа на диковинную голограмму. А оттенок наряда потом задавал тон всем модницам сектора от десяти до пятидесяти. Если Ли Янь появлялась в красном, уже к вечеру красные шмотки взлетали в цене многократно, потому что каждая уважающая себя женщина хотела явить себя именно в них.

Интересно, какой цвет станет модным сегодня?

Господин Исикава Мацумото стоял у высокого вычурного ограждения, окружающего особняк бонзы. Госпожа Ли Янь традиционно примет японского гостя днем, а пока ему будет достаточно только показаться на людях в ее выход. Возле ворот, через которые должна была появиться хозяйка сектора, уже ожидали патрульные и чьи-то наемники. Охрана. Само собой, в толпе тоже хватает людей бонзы, а сверху на протяжении всего пути ситуацию контролируют снайперы. Горе тому, кто попытается достать оружие — предупредительного выстрела не будет.

Наконец высокие ворота распахнулись, и на улицу вышли несколько человек из ближайшей охраны. Собравшаяся толпа зевак, повинуясь знаку, отхлынула в стороны, образуя широкий коридор. Воцарилась благоговейная тишина. В этой благоговейной тишине из ворот вышла ослепительная женщина в белом. Мацумото восхищенно выдохнул. Ли Янь Цинь поражала воображение. На ней было изысканное белое ханьфу — запахивающийся слева направо шелковый халат с широкими, ниспадающими почти до земли рукавами. Ханьфу стягивал широкий пояс. Белый цвет траура оттеняла только вышивка по краю одеяния — синие бабочки.

Бонза шла неспешно, глядя перед собой. Толпа затаила дыхание. В тишине было слышно, как позвякивают заколки в затейливо убранных волосах. Мацумото по достоинству оценил мастерство парикмахера и ювелира, создавших многоярусную прическу и сложный головной убор — не то диадему, не то корону с подвесками. Камни короны вспыхивали на солнце, рассыпая разноцветные лучи.

Это было поистине впечатляющее зрелище — выход властительницы к своим подданным. В установившейся тишине Ли Янь Цинь шествовала по улице.

Мацумото любовался. Что ни говори, а женщина в традиционных одеждах всегда прекрасна, особенно в этой помойке под названием Зона отчуждения.

Следом за Ли Янь, отступив на пару шагов, из ворот особняка появился, как обычно, Абэ Такеши в безупречно сидящем костюме. Рядом с младшим бонзой шла… Мацумото похолодел. Су Мин.