К магам подъехал Агравейн. Его мамонт потерял в огне почти половину шерсти, глаза лопнули, на правом боку из рваной дыры торчали ребра. Лич, не отрываясь, смотрел на сверкающий арийский клин.
– Я дам вам пять минут, – глухо произнес он.
– Что? – не понял Джанибек.
– Постарайтесь успеть! – Агравейн достал из складок мантии хрустальный шар и, глянув в него, сказал: – Простите, барон, вам придется искать мне замену.
Тронул макушку мамонта посохом, и мертвый колосс, набирая скорость с каждой секундой, пошел навстречу арийским троллям. Посох начал выписывать над головой Агравейна причудливые фигуры, формируя стремительно растущий зеленый смерч.
– Самоубийство, – выдохнул Странник. – Маги его снимут на подходе…
– Маги? – громыхнуло над головой командиров. – Это как раз по моей части.
Они не заметили, откуда он прилетел и как подошел к ним вплотную. А когда заметили – ничего не успели ответить. Распахнулись черные полотнища, и тридцатиметровое тело рывком поднялось сразу на полсотни шагов. Еще через пять секунд Истинный Черный дракон, абсолютно иммунный к любой магии, рухнул на рыцарей вермахта. Минутой позже зеленое облако накрыло вырвавшихся вперед троллей, и мамонт врезался в их строй, расшвыривая ариев, как кегли.
– Откуда он взялся? – выдохнул оторопевший Странник.
Ему ответил Ульхан, стоявший в пяти шагах.
– Его зовут Зигфрид. Он убийца драконов, – помолчал и добавил: – и магов тоже.
Они дали артиллерии восемь минут. А потом та ударила почти в упор.
Стрелковый полк отдыхал. Русы откатились почти на километр, собирая разрозненные отряды в кулак. В хирдах сопели, чесались и погромыхивали железом. Ощутимо тянуло пивом.
Браги, Выкуси, Хельги и Нейл наблюдали за перестроениями противника. Принцесса, поднеся к уху кристалл, слушала отца.
– Минут через десять они снова полезут, – сказал Нейл.
– Обязательно, – хмыкнув, кивнул ярл. – Их до сих пор преизрядно. Но здесь они не пройдут, жилы порвут.
Подлетел на распаленном коне Джелаль-эддин, бросил:
– Центр устоял! Даже, хвала Пророку, чуть подался вперед.
– На левом фланге плохо. – Выкуси оторвалась от кристалла. – Арии перемалывают артиллерию, Табор едва держится.
– Там вся наша молодежь! – простонал Нейл. – Все молодые ведьмы Союза!
– Там Рагнейд, – выдохнул Браги.
– А мы еще не видели княжью дружину, – напомнил нойон.
– Значит, надо заставить их показаться, – голос Хельги был тверд. – Кто у нас ближе всех к Табору?
– Барон, – удивленно отозвался Браги. – А при чем тут княжья дружина?
– Нужна хорошая провокация, – разведчик криво усмехнулся. – Русы выжидают, смотрят, выбирают, куда лучше ударить. Ну так поможем им определиться! Браги, твой тяжелый хирд бьет в левый фланг лешим, опрокидывает их и дает возможность барону сомкнуться с Табором в единый фронт. Если повезет, они не только остановят Кляйста, но откинут его. Мы в это время пытаемся удержаться. Угадайте с трех раз, куда ударит Молот?
– Только без фанатизма, – прогудел ярл. – Если запахнет керосином…
– Мы бросим спичку и убежим. Гномов нам оставишь?
– А куда я денусь?
В Реальной истории никто и никогда не взламывал вагенбург таборитов. Но в Реальности не было боевых магов. И поэтому бой шел уже за третий ряд возов, третий из четырех.
Вожди Союза с изумлением смотрели на самоубийственную атаку двух берсерков на ядро арийского клана.
– Я не надеялся увидеть такую силу духа собственными глазами. – Бармалей покачал головой.
– Драконы – самые гордые создания Мира, – негромко заметил бреган.
– А Агравейн? – Камиль поцокал языком. – Нет, если он выживет и мы победим, такой багатур достоин помилования и полного отпущения грехов!
– Думаю, не за помилованием он идет, – усмехнулся Комтур. – Я бы сказал так: не для чего, а потому что. Издревле люди приносили себя в жертву великой идее. Почему?
– Потому, что так было нужно, – кивнул Камиль.
Арии перли неудержимой лавиной. Тролли, наги, рыцари в покореженных огнем доспехах, визжащие троглодиты… Никто уже не вспоминал о равнении, о суровой дисциплине боевых построений, о дистанции, потребной для копейного и клинкового удара. Клан толкала волна дикой ненависти к недомеркам, раз за разом каким-то чудом наносившим убийственные уколы и упорно не желавшим умирать. В тылу бесчинствовали колоссальный мохнатый мамонт-зомби и черный неуязвимый исполин, в загривки ариев мертвой хваткой вцепились василиски, но передние ряды жаждали только одного – разметать остатки ненавистной артиллерии. Пронзаемые по трое тяжелыми оперенными копьями, разрываемые Цепными Молниями и булыжниками циклопов, задыхающиеся в облаках зеленого ядовитого газа, ревущие арии все-таки сумели пройти последние сто метров и сокрушающим цунами затопили баллисты.
Бурхан швырнул сломанное копье в ноги арийскому коню, как городошник биту. Конь тяжело рухнул и закричал так, что кровь стыла. Арийский рыцарь клубком прокатился по земле, мигом распрямился, как пружина, и атаковал из невозможной позиции. Ульхан еле ушел от прямого укола вольтом, успел краем глаза заметить крадущегося с кинжалом Курбана – и тут мимо грозного воина пролетел красный смерч. Стальная фигура лязгнула, пошатнулась и начала распадаться на две половины, верхнюю и нижнюю. Смерч на мгновение остановился, превратившись в Джанибека, ринулся на выросшего рядом тролля. Тролль взревел, исторг из себя потроха и рухнул, колотясь о стылую землю.
– Ложитесь, дурачье! – закричал эмир. – Вам не справиться с ними в рукопашной! Прячьтесь!
Он крутился вокруг баллисты, раскидывая атакующих кровавыми ошметками. Бурхан обрушился на троглодита, придавил к земле, откручивая голову, и плачущим голосом завопил:
– Мой эмир!..
– Ложитесь! – снова заревел Джанибек. – Сдохнуть хотите?! А кто за вас крылатую нечисть с неба выбивать будет? Кто молодежь стрелять научит?! Я вам приказываю остаться в живых!
Курбан взрезал печень троглодита, заплакал и лег на ломкую траву, прикрываясь телом пещерного жителя.
На правом фланге заныли боевые горны, и даже сквозь лязг и вопли Странник за полтора километра услышал гулкий удар.
– Хирд опять атакует, – усмехнулся он.
– Но ты слишком далеко. – Манфред Кляйст вонзил кривые иглы шпор между пластин конского доспеха и опустил копье. Странник развел руки, корежа ткань Мира, и демонический жеребец ария со стоном начал дрожать и плавиться, как восковой. Курфюрст быстро спрыгнул на землю, отбросив бесполезное теперь длинное копье в сторону. Погружающий норгов вытянул руки вперед, взявшись правой за запястье левой, и тонко, переливчато засвистел. За спиной командующего вермахтом в месиве дерущихся начала шириться просека.
– Впечатляет, – холодно заметил Кляйст. – Но не меня.
И достал меч.
Князь смотрел в огромное, в рост человека, зеркало на причудливой треноге. Внутри литой бронзовой рамы полированное серебро делилось на несколько движущихся картин, и каждая рисовала торжество смерти.
– Удивлен. – Молот нервно постукивал ножнами по бедру. – Центр мы не прорвали, артиллерию полностью не уничтожили, левый фланг вообще пришлось отвести на перегруппировку. С недоумением замечу, что лишь ариям удалось реализовать первоначальную задачу. И это будучи самой малочисленной группировкой, не в обиду вам будет сказано, Наместник!
– Правда не может обидеть, князь, – усмехнулся арий. – Все дело в моральном настрое, ваша светлость. Мы вышли на поле, сжигаемые жаждой мести.
– А мы шли как на парад. – Княгиня глубоко затянулась и выпустила плоскую струю дыма сквозь поджатые губы. – Покрасоваться и поиграть мускулатурой. А они, – сигарилла обвела в воздухе отражение барона с флейтой в руках, – они пришли умирать. И для них нет разницы, в Мире или в Реальности. Они полягут все, но не сдадутся. Для нас страшнее их духовное превосходство, потому что «Упавший духом всегда гибнет раньше срока» [102].
