Выглядевшее наспех собранным войско постепенно приобретало структуру, стали проглядываться черты организации и порядка.
— Что-то не нравится мне всё это, — пробормотал себе под нос, думая, что меня никто не услышит.
— Извините, не расслышал приказа, — отозвался лейб-капитан.
— Тебя как зовут, офицер? — представился случай познакомиться.
— Курьер по особым поручениям особой гвардейской кавалерийской дивизии лейб-капитан Савелкин, — бодро представился средних лет мужчина.
— Давно на службе? — спросил, продолжая оценивать обстановку.
— Давно. Второй десяток пошёл.
— Как думаешь, пойдут в контратаку или только пугают? — осведомился, надеясь получить свежий взгляд на обстановку.
— Несомненно. Им деваться-то некуда. Вот только не все вышли на позицию. Минимум ещё столько же должно быть, да и кавалерии не видно.
— То-то и оно. Где резерв, почему не подошёл? — оглядел выстраивающие в боевой порядок войска.
— В пути. Скоро будут. Я как подошли к городу, повторно отправил гонца, чтобы поторопили. Скоро должны прибыть.
— Хорошо. Что на юге? Есть сведения? Резерв туда ушёл?
— Так точно, убыл в боевом порядке. Но вестовой обратно пока не прибыл. Прикажите направить? — я оглядел находящихся подле офицеров и солдат. Всего трое вестовых не задействованы, да и лошади были в мыле. Значит совсем недавно им пришлось проделывать такой путь, на что пешему понадобился почти весь световой день.
— Нет, пусть отдыхают. Сменные лошади есть?
— Всех уже задействовали. Больше смены нет, — с выдохом ответил Савелкин. Вот о чём я не позаботился, так о сменных лошадях для вестовых. Они-то, как? Поступил приказ и понеслись, не жалея коня его выполнять. И хорошо если в конечном пункте им предоставят свежую лошадь под замену, а если такой возможности не будет, то приходится на уже уставшей возвращаться назад, загоняя кобылу.
— Господин штабс-полковник, укажите место в боевом построении, — лично прибыл с докладом командир стоявшей в резерве девятой дивизии. Корить его за медлительность не стал. Видел, что солдаты шли на пределе своих сил. Ведь у тех, кто принимал участие в бою и часть боезапаса израсходована, и соответственно переносимый груз меньше. Конечно, бой — это не отдых, но в бешеной гонке вымотались все.
— Твоё место на флангах. Расположи два полка на левом фланге и два полка на правом, и чтоб все видели, что это свежие силы, только что подошедшие, особенно противник.
— Слушаюсь! — без лишних вопросов командир убыл…
Напряжение нарастало. Противник, видя, что подошли дополнительные силы вновь принялся перестраивать боевой порядок, а доклада о соединении южной и северной группировки я до сих пор не получил. Меня это настораживало, но ничего поделать не мог. Отправить вновь гонца узнать, что происходит на юге — потерять время. Проще дождаться доклада от войск совершавших сейчас обходной манёвр с севера.
— Господин штабс-полковник, — обратился Савелкин, — наши поймали вражеского гонца. Хотел обходными путями выбраться из города, но его задержали.
— Где он? — весть о захвате языка вселила надежду. Зашевелились враги, подкрепление просят.
— Ранен. Доставить?
— Говорить может, кто захватил?
— Солдаты пятой дивизии, точно не знаю.
— Веди к нему.
В паре сотен метров располагался медицинский обоз. Доехали быстро.
— Куда? — спросил, приближаясь обозу. К нам присоединился какой-то младший офицер.
— Сюда. Вот он, перевязывают. Неудачно с лошади упал. Пришлось по ней палить, чтобы не ускакал, а то ретивый попался, прям на нас попёр, думал не устоим, побежим.
— Ты взял пленного? — обратил внимание на говорившего.
— Мы, — улыбаясь ответил лейтенант. — Мой взвод. Всеми пришлось поучаствовать. И как он из-за поворота на полном скаку выскочит…
— Потом, — прервал эмоциональную речь младшего офицера, — Савелкин, запиши данные тех, кто принимал участие в захвате, не забудем, наградим.
Я подошёл к потрёпанному, прижимавшему к груди сломанную руку, сенарцу. Тот был в форме кавалериста, но я не мог понять, к какому подразделению он относится. Кирасы на нём не было, но и отличительных знаков принадлежности к лёгкой кавалерии я тоже не заметил.
— Представься, — сразу заговорил на сенарском наречии. От неожиданности он неудачно дёрнулся и от пронзившей его боли поморщился, — сиди. Не вставай. Кто ты, звание, должность, из какой части? С каким заданием покинул город?
Сенарец хотел было всё-таки встать, но предусмотрительный Савелкин жестом указал ему сидеть.
— Я — адъютант штабной роты штабс-лейтенант Чу́верс. Получил приказ начальника штаба незаметно выбраться за стены и добраться до штаба второй армии с донесением.
— Что за донесение? Отвечай! Всё равно, чуть раньше или позже узнаем, но от тебя зависит, останутся у тебя пальцы или нет, — говорил спокойно, словно каждый день угрожал расправой беззащитным пленным.
— Командующий докладывал о прорыве участка и требовал подкрепления, — выпалил сенарец. Он побледнел и сначала говорил очень быстро, но потом стал заикаться.
— Господин штабс-полковник! — донёсся возглас подъехавшего вестового.
— Что у тебя?
— Сенарцы возвращаются за стены!
Оставив пленного, я смотрел как сенарцы возвращаются за стены. Паники не было, но они уходили, покидая позиции. Прибыл посыльный:
— Дивизии преодолели сопротивление и соединились! — без обращения, доложил посыльный. Теперь предстояла четвёртая фаза плана — удержать кольцо окружения.
Глава 7
— Доклад! — прибыл в расположение штаба четвёртой дивизии под командованием лейб-капитана Дудикса. Утром следующего дня враг на обороняемом ими рубеже предпринял ожесточённое контрнаступление, пытаясь прорвать линию окружения. С тактической точки зрения я не находил объяснения таким действиям. Логичней ударить по кротчайшему направлению. Ведь там всего семь километров составляла ширина занятой нами территории, а на этом глубина обороны составляла почти двадцать километров и прикрывала подступы южнее Кенасовки. Соглашусь, на самом опасном участке насытил оборону по максимуму, но практичнее преодолеть сопротивление на узком отрезке, чем пробивать брешь, а потом разворачивать войска, меняя направление.
— С рассвета противник силами одной дивизии предпринял две попытки атаки, — начал доклад лейб-капитан, — первую опрокинули быстро, заставив отступить, но вторая атака началась одновременно с попыткой вырваться из кольца находящихся в Кенасовке войск.
— Подробнее, — внимательно слушал, пытаясь понять план командующего сенарцев. Что начали атаку с двух сторон, похвально. Сам бы так поступил в таком положении, но почему не ударили сразу одновременно и почему не на том участке, где теоретически легче прорвать окружение?
— Пеший строй сенарцев выстроился в боевой порядок и с рассветом пошёл в атаку, мы ждали, так что встречным огнём заставили отступить. Затем, примерно через два часа мне доложили, что со стороны города выдвинулся примерно батальон и движется в нашем направлении. Одновременно началась повторная атака.
— Всего лишь батальон? А конница? — удивился, что противник пока так и не использует свою козырную карту — тяжёлую кавалерию. Ведь чем дольше ждёшь, тем возрастает опасность встретить организованный отпор. Чем хороша конница — своей мобильностью. В прошлогодней кампании именно тяжёлая кавалерия решала стратегические задачи. Словно нож пробивала брешь в обороне, куда устремлялся пеший строй. Именно так действовал враг, но сейчас почему-то он бережёт кавалерию. Хотя от пленного доподлинно известно, что в городе расквартирован полк кирасир — цвет армии сенарцев и его ударная сила.
— Конницы не было. Только пеший строй. Он вышел из-за стен и, выстроившись в боевой порядок, сразу пошёл на прорыв на нашем направлении. Ему ударили с флангов, и атака захлебнулась.
— Глупо, — пробормотал себе под нос.
— Не разобрал, господин штабс-полковник.
