– Тем более, что если вы пойдете на такие жертвы (мы будем говорить прямо!), неизвестно, выстоите вы или нет, но клану русов в любом случае придет конец, потери будут слишком велики. Я понимаю, трудно вот так сразу смириться с поражением. Но неужели свои амбиции, князь, вы поставите выше существования клана? Мы были биты вами под Хахалами, жестоко биты, но клан уцелел, и это – главное. Надеюсь на ваше благоразумие, – рассудительно сказал Комтур. – Нам отъехать, чтобы вы могли посовещаться?
– Не надо. – Слова тяжело прорывались сквозь стиснутые зубы лидера русов. – Я готов выслушать ваши условия.
Княгиня в знак одобрения и поддержки легонько сжала плечо мужа. Лишь она понимала, как нелегко было Молоту произнести эту фразу в шаге от, казалось, такой близкой победы.
– Кровопролитие немедленно прекращается. И вы, и мы отзываем войска. Завтра состоится Совет Кланов и Сообществ, на котором провозгласят республику и учредят новый выборный органа правления, – спокойно произнес Комтур.
– Это все? – недоверчиво спросил Молот.
– Ну да, – развел руками Комтур.
– А итоги битвы?
– А-а, вот оно что, – лидер норгов понимающе усмехнулся. – Битва завершилась с ничейным результатом, так нормально?
– Согласен на формулировку «прекращение военных действий по соглашению сторон». Короче, мы атаковали, но вы устояли, и тогда все сообща решили замять это дело во избежание больших потерь.
– Князь, речь идет о судьбе вашего Мира, а вы играете в солдатиков, – осудил Молота Бармалей.
– Вы не понимаете, – неожиданно мягко и даже с укоризной отозвалась Анна. – Мы не хотим остаться в истории кланом, имевшим, как вы метко выразились, троекратное преимущество и не сумевшим его реализовать. Нам еще призывать неофитов. Нам не светит репутация клана лузеров. Никому же не объяснишь, что, желая сохранить людей и сосредоточив их в один кулак, наша дружина попала в капкан мага сто четвертого уровня. Да и Элеадун, я полагаю, не пожелает запятнать наши будущие отношения своим военным вмешательством, – со значением закончила княгиня.
Настала очередь Бармалея смутиться.
– Отдаю должное вашей проницательности. О вас не зря идет слава – вы умнейшая женщина и великий политик. Последним пунктом нашего соглашения (в связи с введением новой формы правления вы в этом заинтересованы не меньше нас) будет Договор о сотрудничестве и взаимопомощи двух наших локаций. Мы предлагаем союз, дружеский союз, без всяких оговорок и подводных камней.
– Если это все, – подытожил заметно повеселевший Молот, – предлагаю поставить на сем жирную точку.
– И скрепить договор рукопожатием, – улыбнулся Комтур.
Лидеры кланов пожали руки. Оба всегда относились друг к другу с определенной долей симпатии.
– Вот так всегда у нас в России, – вздохнула Анна. – Прежде чем начать дружить, надо обязательно начистить друг другу рожи.
Княжеская чета явно вздохнула с облегчением. Пусть не получилось триумфа, зато они избежали позорного разгрома.
Битву удалось прекратить не вдруг, но через полчаса бойня окончательно затихла. Конечно, напоследок кому-то где-то в неразберихе, как водится, незаслуженно раскроили череп, и это грозило послужить в будущем поводом для взаимных обид и выяснения отношений, но как же без этого! К Ставке в сопровождении бдительного караула друидов пришла Рагнейд, живехонькая, хотя и в шоке от всего произошедшего. Потом, к огромному облегчению Хельги, в издрызганном и располосованном доспехе заявился Браги без единого эликсира в мешке и тут же принялся возмущаться по поводу перемирия, но буяна утихомирили, вручив ему глиняный кувшин с медом от самого князя.
В общей суматохе Выкуси оттащила Хельги за рукав в сторону:
– Поедешь с нами на маленький моцион на Тифончике?
– А как же, только колчан наполню! А остальные Лазурные пусть летят за нами журавлиным клином!
– Через десять минут они растаят – действие заклинания кончится.
– Куда летим, командир?
– Да так, повидаться с одним нехорошим человеком, потолковать по душам.
Виса тридцатая
Развязка. Хельги оказывает неожиданную услугу могущественному человеку
Они подошли вплотную. Чешуйчатая башня угрожающе нависла над их головами. Она представляла собой колонну с утолщениями, издали напоминавшую стебель бамбука, и заканчивалась чем-то наподобие змеиной головы с раскрытой пастью балкона и желтыми глазницами окон. Мрачное, даже можно сказать тревожное сооружение, покрытое снаружи зеленоватыми слюдяными листами по принципу рыбьей или змеиной чешуи. Откуда-то из ноздрей воображаемой головы рептилии вились несколько тонких струек дыма – верный признак обжитого человеческого жилья с печами и каминами. Никаких посадок вокруг башни не наблюдалось. Только ровный голый пустырь, щебень да обточенные порывистыми песчаными ветрами валуны.
– Будьте наготове, – предупредила Выкуси, и Бармалей с Хельги синхронно кивнули.
Перед входом, флегматично подогнув под себя лапы, сидели три виверны. В центре – самая массивная и, по-видимому, самая главная, она была дряхла и вряд ли годилась для охраны. Кожа ее собралась складками по всему телу, глаза глубоко запали, но горели ярко.
– По какому делу?
– Мы к Перчаточнику.
– Прием и выдача артефактов временно прекращены на неопределенный срок.
– Артефакты нас не интересуют. Мы по личному делу.
– Хозяин не принимает.
– Нас он примет.
– Я так не думаю.
Хельги надоело препирательство, и он рявкнул:
– А может быть, мне просто вспороть твое жирное брюхо и самому открыть дверь?
– Ну-ка, ну-ка, – поощрил норга страж.
Очертания виверн стали расплываться, одновременно увеличиваясь в размерах. Визитерам пришлось сделать несколько шагов назад. Когда трансформация завершилась, перед путниками сидели не виверны, а три боевых Хрустальных дракона, из пасти которых вырывался морозный иней. На руке Хельги зажегся формирующийся огонек заклинания Сгусток Огня.
– Сбавь обороты, они пятидесятого уровня каждый, – одернул его Бармалей.
Центральный дракон довольно ощерился. Хельги почувствовал себя пристыженным. Конечно, он не мог различать столь высокие левелы, и его опрометчивый поступок чуть не втянул их в неприятности.
– На самом деле – ничего страшного. Я думаю, справлюсь и один, правда, намахаюсь изрядно, – выступил вперед Бармалей. – Мне разминка не помешает, но можно обойтись и без нее. Знаешь что, любезный, сходи-ка, доложи, что Перчаточника желают видеть представители Элеадуна и Хельги из норгов, может, что и получится. За доклад же тебе холку не намылят?
Драконы замерли. Прошло несколько минут.
– У вас что, речь от изменения вырубило? Или слух? – терпеливо спросил Бармалей. – Не хотел я вас трогать, но, видно, придется…
– Перчаточник сейчас спустится, – глухо ответил центральный страж. – К чему бегать, когда есть ментальный канал для слуг?
– Ах так… Тогда конечно, – уважительно согласился Бармалей.
Через несколько минут высокие, обитые проклепанными медными листами двери подались наружу. Стражи посторонились, и на крыльцо выехала деревянная инвалидная коляска, в которой сидел Перчаточник. Его белоснежные седые волосы были растрепаны, к куцей бороденке прилипли крошки, видимо, он только что что-то ел. Хельги заметил, как через несколько секунд неопрятные крошки словно растворились в бороде торговца артефактами, а весь облик старика наполнился величием и могучей темной силой. Но руки у старца все равно заметно подрагивали, ноги лежали на каталке под неестественным углом, что говорило о параличе. Старик по-птичьи наклонил голову вбок, внимательно и иронично разглядывая пришельцев. Бармалей и Выкуси не проронили ни слова, молчал и Перчаточник. Элеадунцы не ожидали увидеть на ступеньках Чешуйчатой башни калеку и теперь лихорадочно анализировали ситуацию Что это? Признание поражения? Ловкий ход, чтобы усыпить их бдительность?
