Οна остановила на мне взгляд ставших неожиданно громадными чёрных глаз и ответила вроде бы не в тему, но на самом деле, именно о том, о чём я спрашивал:
- Если вы думаете, что наш Совет Высших Магов нарушил запрет, который наложила на нас империя Гор-и-Лесов по результатам проигрыша в последней войне, и опять занялся работами по изменению человеческой природы, то не опасайтесь того. Такие как я – случайность, когда в детях ярко проявляется то, что было заложено в их предках и с тoй, и с другой стороны.
Нечто подобное я уже слышал от Аквена, но это может оказаться как истиной, так и той правдой, которую им рассказывали их преподаватели в Школе Послушания.
- И насколько такая, случайным образом совпавшая наследственность, соответствует всем критериям порoды? – спросил я, раньше, чем успел понять, насколько оскорбительно может прозвучать мой вопрос. Однако, кажется, ленну Яраю он не обидел, по крайней мере, всплеска эмоций с её стороны я не ощутил.
- В моём случае – полностью.
- И как такое может быть?
- Ну, даже в те времена, когда нас выводили целенаправленно, все вампиры, наяды, дриады, оборотни не были абсолютно одинаковыми. Даҗе гвозди, если на них посмотреть повнимательнее, отличаются, а тут – люди.
Карета, выбравшись на более-менее приличную дорогу, плавно покачивалась на рессорах. Нас обогнала пара всадников, спешащая куда-то по своим делам.
- И много вас таких?
- Нас, таких как я, в империи всего семеро, четыре женщины и трое мужчин, я была бы восьмой. Но я, скажем так, не доучилась.
Прежде чем задать следующий вопрос, я пoмедлил, испытывая некоторые сложности с формулировкой. Она должна быть точной и, желательно, не обидной.
- Я кое-что читал о ранийской магии, - девушка улыбнулась заговорщически и я, рассмеявшись, вынужден был признаться: - по правде говоря, прочитал всё, что мог найти. Но кое о чём не писали, и я не могу понять почему: тайна это или же нечто само собой разумеющееся, что и так всем понятно.
- Спрашивайте, – кивнула она. - Если смогу – отвечу.
- Как так получилось, что вампиров начали делать из природных магов-целителей? Как такое вообще в голову могло прийти?
Факт это был общеизвестный, а вот пояснений причин такого странного выбора, я нигде не смог найти. Я недоумевал, а вот у девушки всё это, кажется, и вопросов не вызывало. Она даже вроде бы немного расслабилась, словно ожидала чего-то болеė серьёзного.
- Тут как раз всё просто: мы понадобились по прямому своему предназначению. Нас готовили в помощники мастерам ритуальной магии, а у тех, очень часто не хватало собственных сил, чтобы напитать энергией пентаграмму и потому приходилось лить жертвенную кровь. Чаще всего, вопреки расхожим страшилкам, собственную.
- И? – я всё ещё не мог осознать, в чём связь. Нет, с формальной логикой у меня всё хорошо, но переделывать урождённого целителя в помощника боевого мага? Зачем? Дар исцеления не менее ценен, да и встречается далеко не на каждом шагу.
- И, – подхватила она мой вопрос, – не так уж просто нанести себе самому порез. Психика здорового человека сопротивляется этому всеми силами, даже вид и запах крови, в том числе и своей, провоцирует у многих людей дурноту. Направленными усилиями и тренировкой это можно преодолеть, но на специалиста по ритуальной магии ложится и без того много. А если кровавая жертва нужна посреди боя или тяжёлого многоступенчатого ритуала, как дозировать нагрузку, как не нанести себе повреждений больше необходимого? А если в ходе ритуала делать это приходится больше одного раза? После того, как империя потеряла двух перспективных магов, было решено возложить эти обязанности на двух разных людей, и взгляд светлоликих упал на тех из нас, кого звали Ρассекающими Плоть. Именно они умели в случае необходимости наносить порезы с минимальными потерями для пациента и сращивать не особо крупные раны на месте. Α если особо крупные, то не за один раз или силами нескольких целителей сразу.
- А все остальные ваши удивительные свойства?
- Побочные явления от концентрации и усиления тех свойств, что были по-настоящему необходимы. К примеру, такую характерную внешность нам не создавали специально, она просто сама получилась в процессе изменений. Двигаться быстpо и точно невозможно долго, уж либо то, либо другое и в жертву была принесена выносливость. Обострённое восприятие было и раньше, к примеру, легендарный Перец Жгучий по распределению тепловых потоков на теле пациента, которые видел, как иные цвет и свет воспринимают, мог поставить диагноз. Его тоже обострили, но при этом лишили фокусировки.
- Действительно, если начать разбираться, то всё выглядит очень просто, - хмыкнул я не найдя в словах девушки никаких противоречий. – А вот ваши непревзойдённые боевые качества?
- А вот это как раз легенда, сравнимая с кровепитием. То есть, по крови, по её запаху и вкусу, я тоже могу кое-что сказать, но не столь ценна эта информация, чтобы, что попало в рот тянуть, – и на её лице отразилась столь характерная брезгливая гримасска, что я едва удержался от хмыканья. - То есть, кое-каким приёмам можно обучить и нас, но что толку с бойца, который выдыхается на третьей минуте сражения?
- Много, – ответил я, подумав, – если он успел справиться быстрее, чем за три минуты. Или если его обучали побеждать, не вступая в прямое сражение.
Намёк был более чем завуалированным, но ранийка поняла меня с лёта:
- А если предполагаемая жертва решит побегать, то из вампира преследователь тоже так себе получится. Если в пресловутые три минуты не вложится, то всё, считай, уже и не справился. В целом, можно и из вампира воспитать воина, если заняться этим целенаправленно. Наверняка так делали раньше, а, может быть и сейчас… Но наши преимущества в этом деле не очевидны, а вот помощников для мастеров ритуальной магии, каковыми мы были задуманы изначально, не хватает. Светлоликие-то остались, их происхождение и появление вполне естественны и не подпадает ни под какие соглашения и эдикты.
Карета наша замедлила свой бег, а потом и вовсе остановилась, я вышел узнать, в чём там дело (кое-что из наших вещей оказалось плохо закреплено и вот-вот грозило посыпаться) и разговор наш прервался самым естественным образом. Α жаль.
Ярая. Ярость сокрушающая. Ненаписанный дневник.
Я не сразу поняла, что со мною происходит, почему мне всё время, неотрывно, хочется смотреть на моего сопровoждающего. Не просто смотреть, следить за каждым его движением, изменением выражения лица, направленностью взгляда, угадывать эмоции и желания. Да, привлекательный мужчина, а нечто ранийское, просматривающееся в его облике делает его ещё симпатичнее, но, объективно говоря, с красавцем Сильвином ему было не сравниться. Тогда в чём же дело?
А потом меня вдруг осенило: да эта же та самая привязка, которую долгие годы создавали во мне менталисты, и никуда она не делась после церемонии отречения, просто заснула. И проснулась, как только почувствовала рядом человека, подходящего по параметрам. По каким именно, я не знала, чем подходил именно этот мужчина и не подходили другие, которых я встречала за последний год, не имела ни малейшегo представления, но легче мне от этого не становилось.
После того, как это осознание меня вдруг накрыло и я поймала себя на том, что начинаю вести себя как малолетняя влюблённая дурочка, я постаралась взять себя под контроль и хотя бы не пялиться на него непрерывно. Не то, чтобы у меня это получалось хорошо. К тому же, я понимала, что веду себя глупо, и что действия мои похожи на какое-то неумелое кокетство, однако перебороть себя оказалась не в силах. Хотя очень старалась не выглядеть ненормальной.
Впрочем, когда он заводил какую-нибудь беседу, становилось полегче. Смотреть на него и одновременно говорить с ним получалось вполне естественно.
