— È una cosa immonda! — не отстал товарищ официант и притопил вслед за мной, активно жестикулируя ручонками: — Non si può mangiare!
— В жопу, говорю, иди.
— Ma questo è un crimine culinario! Vergogna!
— Пшёл нахер! — пришлось даже прикрикнуть, чтоб отстал. Увязался, зараза, чтобы фи своё выказать; чуть ли не полквартала за мной прошёл.
И так уже… в какой? В двадцатый раз? В тридцатый? Я уже право слово сбился. И наверняка потерялся бы в незнакомом городе, если бы не навигатор. А шёл я по нему в гордом одиночестве. С баб Зоей мы разошлись уже после пятого заведения. Как только осознали масштаб проблемы, решили что искать по одиночке будет быстрее.
Подключить бы ещё к поискам Гио с Сидельцевой, конечно, но вот же… уже пообещал не трогать их сегодня вечером, а потому эта парочка смылась на кинопробы. Что ж. Легко не будет. Но делать нечего, так что вперёд!
Карта повела меня прочь с широкой оживлённой улицы, обратно в плотную историческую застройку. Красиво. Атмосферно. Но и не без косяков: например, машины припаркованы в притирку к домам и потому тесно тут, как в кишке. Граффити пускай и красивые, но всё-таки граффити. На балконах неаппетитно сушится чьё-то бельишко, а ещё кое-где валяются горы мусора: аккуратные, не вонючие и видно, что организованные, но всё-таки горы. По ходу дела, о мусорных баках в некоторых районах Палермо не слышали. А оно и понятно: грузовик по этим улочкам точно не пройдёт.
Так… Это всё неважно. Чай, не видами любоваться пришёл. А интересовала меня здесь маленькая семейная кофейня на четыре столика с коротким меню пицца-паста-ньокки. «A Casa Mia», — название и адрес я скинул в нашу с баб Зоей переписку. Вели мы её, понятное дело, чтобы не повторяться и не потеряться.
Скинул, стало быть, и зашёл. И сразу же понял, что заведение это что называется «для своих». Ведь стоило войти внутрь, как на меня уставились все. Вот то есть абсолютно все; как персонал, так и посетители.
Пу-пу-пу… это что же, на меня сейчас толпой орать будут? Неприятно оно, конечно, но-о-о… чем чёрт не шутит?
— Аранчини аль берберис? — спросил я толком ни на что не надеясь.
— Come⁈ — и снова это восклицание, на сей раз от усатого мужичка лет сорока в заляпанном мукой длинном фартуке. Сука, сколько же в них всё-таки экспрессии. Достали.
— Ком, — передразнил я пицмейкера.
Не придумал на скорую руку матерную рифму, а потому просто развернулся и уже было дело двинулся на выход, но тут на моё плечо легла рука.
— Берберис? — шёпотом переспросил официант.
— Ага.
— Каннеллони? — прошептал он ещё тише.
— Ага! Канне…
— Ш-ш-ш! — испугано шикнул на меня мужичок.
Затем он воровато оглянулся назад, удостоверился что его гости вернулись к неспешной трапезе и поманил меня за собой. Через маленький зал, на открытую кухню с кирпичной пицце-печью, и дальше, в подсобное помещение и на лестницу, ведущую в подвал.
На лестнице мы ненадолго остановились. Случился короткий диалог, в ходе которого мы поняли, что нихрена не поняли. Ну то есть… зафиксировали незнание языка друг друга. Однако мужичок всё равно улыбнулся, похлопал меня по плечу, ещё раз сказал:
— Каннеллони, — и повёл меня дальше.
«Ну что это, если не зацепка?» — думал я до того, как оказался в сыром подвальном помещении, а за моей спиной лязгнул дверной засов.
«П***ц», — думал я после этого. М-м-м-м… да, вот как-то так. В один момент я слишком расслабился, не уследил, и усатый хрен запер меня в какой-то комнате; причём с совершенно непонятной целью. Теперь же он стоял по ту сторону двери, выкрикивал мою фамилию и почему-то ржал. Постепенно к нему подключились и другие голоса; все как один мужские. И теперь господа итальянцы о чём-то очень шумно спорили друг с другом.
К добру? Ой ли. Очевидно, что это ловушка. По всей видимости, в Палермо не все любят клан Каннеллони так, как люблю его я. Согласен, сперва надо было бы разобраться что и как в этом городе устроено, но… как⁈ Да и вообще! Косвенно я именно этим и занимался.
— С-с-сука, — выругался я и постарался потушить подкативший страх.
Потому что не надо. Потому что паникой делу явно не поможешь. Глубокий вдох, глубокий выдох, а теперь думаем. Фарш невозможно прокрутить назад и всё уже случилось. И пускай в деталях ситуация непонятна от и до, зато мне совершенно ясно что делать — просто-напросто выбраться отсюда, пока мои недоброжелатели не принялись недоброжелательствовать всерьёз.
Так. Первым делом я, конечно же, достал телефон и удостоверился, что связь в подвале не ловит. Снова выругался вслух, а затем вдруг дзен словил. Серьёзно! Так спокойно вдруг стало; так хорошо. Ведь раз уж я в Рыбинске творил бардак проездом и особо не переживал за последствия, то здесь, в чужой стране, да ещё и под угрозой расправы, наверное, сам бог велел.
Так что да. Не знаю кто вы такие и чего вам надо, но это не меня с вами заперли, а вас со… блин! Не запирали вас со мной. Вот ведь, а⁈ Всегда мечтал по случаю использовать эту фразу, а она не подходит. Ну да ладно! Начнём!
Уже не помню, когда последний раз пользовался источником, но это точно было ещё в Питере. А потому он у меня сейчас свежий, отдохнувший, готовый рвать, метать и нагибать. И как же свободно струится мана! И как же мощны мои ментальные лапищи!
Погнали:
Сперва я без особых проблем просканировал всё кафе. Посетители меня, ясное дело, мало волновали. А вот в подсобном помещении я насчитал аж троих помимо усатого. И надо бы, наверное, сперва понять кто это вообще такие. Переломив через колено действие защитного артефакта, — прямо-таки играючи, — я залез в голову к одному из них и… и тут же вылез.
Н-да…
На время развесёлых приключений в Италии, дар у меня сильно урезан. Мыслестрочки на незнакомом языке воспринимались как невнятная белиберда без какого-либо смысла. Детство, отрочество и прочие воспоминания этих упырей меня интересуют меньше всего на свете, но… стоп.
Я же теперь вообще-то имба. Я же теперь вообще-то в контроль умею.
Вжух! — я перехватил разум своей первой жертвы и внимательно осмотрелся. Все, кто присоединился к усатому, очень походили на членов мафии. Вот именно так, как я их себе всегда и представлял: итальянский колорит да плюс шрамы на морде. Оружия вроде бы нет, но проверять не хочется и… Так, ладно…
Клоуны на месте? Кони готовы? Отлично! Начинаем цирк.
Пока вся эта шобла что-то оживлённо обсуждала и пыталась перекричать друг друга, я развернул подконтрольного мне мужика на сто восемьдесят градусов и направил его стопы к огнетушителю. Дешёвенькому, порошковому, — самое то для моей затеи. Тем временем отряд так увлечённо спорил, что даже не заметил потери бойца.
А зря.
Очень и очень зря. Потому что я снял баллон со стены, выдернул чеку и без лишних слов нажал на рычаг. Стремительно заполняя собой тесный коридорчик, из раструба полетела мелкодисперсная взвесь и тут… тут я покинул разум товарища. Насладился ошалелыми криками за дверью, снова распластался щупальцами по кафе и принялся наблюдать.
Так…
Врезаясь друг в друга, падая и спотыкаясь, все четверо ломанулись на выход, к лестнице. А я в свою очередь, — вжух! — взял под контроль самого расторопного. Того, который на манер зайца уже взлетел по лестнице на первый этаж и оказался на кухне.
И что мы тут имеем? Во! Кайф! Лопата для пицце-печи, лучшего и пожелать нельзя.
— Э-э-эх! — хорошенечко размахнувшись, я на противоходе поймал лопатой рожу второго спасшегося из подвала. Причём в тот самый момент, когда он выбежал в дверной проём и всерьёз полагал, что всё самое худшее у него позади.
— Дон-н-н-н!
Прекрасно! Слышу звон и знаю, где он. А ещё, что называется, минус один: от удара парень отправился в моментальный отруб. Что интересно, никакой выпуклости по форме лица в лопате не образовалось, так что в мультиках всё врут; не бывает такого.
Но едем дальше!
Господин мафиозник полетел назад и вниз по ступеням. А усатый чёрт, — тот самый, который и заманил меня в подвал, — был неосторожен об него споткнуться. Спотыкнулся, навернулся, покатился, пересчитал подбородком все ступени и тоже потух.
