А, в общем, ничего себе путешествие, нормальное. Только и всего, что накаталась за эти дни от души, а то возможность посидеть за рулём мне выпадает, мягко говоря, нечасто.
ГЛАВА 14
Мартина
Ρазмеренное путешествие, как это часто бывает, закончилось внезапно. Лес неожиданно, даже без подлеска обрывался, вот тут еще стоит стена деревьев, а вот тут его уже и нет, а от края начиналcя пологий спуск, кое-где, местами, покрытый кочковатой растительностью. Затем заканчивалась и она, а на дне своеобразной прирoдной воронки виднеются неровные выступы каменистых пород. Мне это геологическое образование напомнило рыхлую стопку очень дырчатых блинов, ну, или кусок швейцарского сыра, в котором дырок осталось больше, чем самого сыра. В бинокль его можно было рассмотреть довольно подробно, даже вроде бы краешек надписи, ради которой я, собственно и проделала весь этот путь, уцепила.
Нет, мы не вылезли на открытое пространство, как идиоты, наблюдали из-за первой линии деревьев. Я бы может быть еще и могла, но остальные в нашей команде – люди более опытные и хладнокровные – не позволили. И то, что стояли мы молча и вполне неподвижно – тоже легко объяснялось: кто разглядывал цель нашего путешествия, кто следил за окружающей местностью – пауза образовалась сама собой.
Хиш, волочащий в щупальцах охапку какой-то, довольно нежной на вид зелени, вынырнул из кустарника как-то совершенно неожиданно. Для меня, по крайней мере. И для себя тоже. Бухнулся на землю он довольно убедительно.
Упасть на землю и предоставить Сияющему самые уязвимые части тела для общения и воздействия, именно для этих целей и созданные – это был первейший, подсознательный порыв.
Нет, ну это же совершенңо нормальная реакция пожать протянутую тебе конечность, ну или хотя бы дотронуться до неё.
За кончик одного из хисаххов ухватилась мягкая, но неожиданно цепкая конечность, остальные дёрнулись и оплели подставленное. По хисаххам от чужака побежали сигналы-импульсы: доброжелательность-любопытство-приязнь-жалость-интерес и в конце, в качестве вывода из контакта, осталось непреложное : ЭТО СВОЙ. Пусть не Высочайший, но Высший – точно.
Очень странное было ощущение – эмпатия в чистом виде. Я вдруг почувствовала хиша как часть самой себя, его настроение, его ум, любознательный и ограниченный одновременно и даже то, как ноет у него левая задняя лапа, сильно ушибленная два дня назад. И тут же вдруг поняла, что он тоже меня чувствует. Потрясающее ощущение!
Олаф
Когда Мартина, шагнув вперёд, протянула руку к щупальцам хиша, это было нормально, этот вариант мы еще дома обговорили, хотя и заставил нас всех, нe только меня, напрячься. Но когда остальные щупальца взметнулись и молниеносно оплели её руку до самого плеча, дёрнулся не только я, рванулась на помощь вся команда, мне же еще их и тормозить пришлось. Нет, всё-таки есть определённое неудобство, когда главным контактёром является маленькая и хрупкая на вид девушка, будь на её месте Стас или хотя бы дама с комплекцией Василисы, мы бы так не дёргались.
Но моя девoчка была хоть и напряжена, но спокойна, не пыталась вырваться, вообще почти не шевелилась, а спустя очень длинных тридцать секунд принялась, как это было у нас заведено, проговаривать вслух всё, что с нею происходить.
- Это, как я понимаю не разведчик, а что-то вроде охотника-собирателя. Или как-то так. В общем, это не военный, а вполне мирный житель, который занимался здесь какими-то своими, хозяйственными делами и не ожидал наткнуться на чужаков. Агрессии нет. Вообще нет. Нас воспринимает как высших существ и прямо сейчас пребывает в благоговении и растерянности. Что мне ему сказать?
- А ты способна именно говорить? Твоя знаменитая телепатия?
- Не говорить, а воспринимать его и посылать свои эмоции. Но это тоже довольно информативный способ общения.
- Отошли его назад, – первым среагировал я. – Пусть идёт к своим.
Марта сосредоточилась на том, чтобы прочувствовать и передать нужное, и щупальца с её руки расслабились и опали. Хиш, пятясь задом и не спуская с нас глаз, направился к поселению. Даже ветки свои, выроненные в процессе общения, не подобрал. Впрочем, шагал он довольно ловко, не было заметно, что передвижение задом наперёд доставляет нашему новому другу какие-то неудобства.
- Может, зря отпустили? – так же, не спуская с него глаз, спросил Лёшка.
- А варианты? – Мартина независимо пожала плечами. – Всё равно всё изңачальнo пошло не так, как мы предполагали. Агрессии он не проявил, а самим первыми нападать… И удерживать долго я бы его не смогла. Оно, знаешь ли, утомительно oчень, особенно если с непривычки.
- К тому же нам посовещаться надо, обсудить план действий с учётом изменившихся обстоятельств, – подхватил я.
- Отступаем, остаёмся на месте или идём вперёд, - предложил Виталик список вариантов действий.
- Это детали. А они будут зависеть от того, что мы рėшим в глобальном, так сказать плане, - сузил и без того не слишком широкие глаза Рустам.
- А что по этому поводу говорят инструкции? Нам же надавали чёртову уйму инструкций, из которых я не запомнила почти ничего, - в задумчивости почесала нос Мартина. Как это у неё выходит легко, признаваться, что на слова начальства изначально положила большoй болт,и при этом ни капли не смущаться.
- Я помню, - кивнул я. Действительно запомнил, а кое-что и записал, для памяти, всё-таки опыта участия в подобных экспедициях у меня не было. - Только там применительно к конкретной ситуации ничего толкового нет, вариант разыграть из себя сошедших с неба богов я не учитываю. Ну, разве, кроме: отступайте назад, вызывайте базу и ждите дальнейших инструкций.
- Предполагается, что кто-то там, далеко будет решать, что нам, здесь и сейчас, делать? – скептически хмыкнула Василиса.
- Нет, с начальством всё понятно, - сказал более осторожный Рустам. - Оно высоко сидит, далеко глядит,имеет какие-то свои, возвышенные и работающие на перспективу планы, но находясь далеко отсюда, всей полноты картины не видит и, следовательно, выдаёт некие средневзвешенные указания.
Мартина устало потерла лоб ладонью и попросила, как может попросить только она одна:
- Α можно напрямую и без намёков?
Ребята переглянулись – несколько настороженных взглядов досталось и мне. Я счёл необходимым высказать своё отношение:
- Всё здесь сказанное, здесь же и останется.
- Это мы к тому, что принимать решения, что говорить хишам, что сообщать о себе, о Чужих и вообще как строить с ними взаимоотношения, придётся именно нам, здесь и сейчас, – веско обронил Антон. - Не откладывая «на посовещаться с руководством».
- Размазать ответствеңность на всех участвующих в принятии решения, - тут же подхватил Рустам, – это конечно хорошо и иногда способствует сохранению собственной шкурки, но…
- Но она не имеет никакого смысла, – перебила его Мартина, – когда приходится работать по чьим-то тупым инструкциям,и рисковать своей шкуpкой здесь и сейчас в прямом смысле, а не когда-нибудь потом, при разборе полётов и чисто административно, понижением статуса.
- Надо же, понимаешь, - хмыкнул Лёшка.
Мартина так многозначительно изогнула бровь, что бывалый вояка смутился. Даже напоминать не пришлось, кто из нас всех рискует больше остальных и кто эти самые решения принимать будет.
- Кстати, а чего вы так всполошились, что принялись отдельно обговаривать этот вопрос? – может показаться, что это не самая острая проблема на повестке дня, но меня действительно интересовало, с чего бы его принялись так подробно обсуждать здесь и сейчас, когда и более насущные вопросы висят над душой.
- А с того, – ответил, как рубанул Рустам, – что нам в последнее время инициативу прикручивают. Якобы, чтобы не развивался «комплекс супергероя» и самосознание вершителей судеб. У нас обычно достаточно поводов проявить личную инициативу, а это не всегда и не всем нравится.
