За столом повисла тишина. Я бросила испуганный взгляд на герцога и увидела, как он прячет широкую улыбку за бокалом. Королевская чета переглянулись, Ее величество медленно прожевала кусочек апельсина, а король отложил приборы, так и не притронувшись к ужину.
– Как давно вы управляете графством?
– Не дольше пары месяцев, Ваше величество.
Я спрятала дрожащие руки под стол. Сохранить невозмутимость видимо не получилось, потому что королева улыбнулась и сказала:
– Не стоит волноваться. Мы такие же люди как и все, в нас нет ничего необычного.
– Ты недооцениваешь себя, мама, – хохотнул герцог.
Я наконец смогла расслабиться, совсем чуть-чуть, но уже перестала нервно выдавливать из себя улыбку.
Остаток ужина прошел за разговором на отвлеченные темы. Ее величество болтала без умолку, но при этом выглядела мудрой, любую тему на которую она заводила разговор, невозможно было не поддержать. Даже я начала вставлять фразы, и в конце вечера я смогла доесть блюдо без страха выронить нож и вилку из-за трясущихся пальцев.
– Так где все-таки Амалия? Мы не видели ее в замке уже два дня, Энвер.
– Не волнуйся, мама, она в графстве у Алины под присмотром Хавьера. Кажется, когда мы уезжали, он учил ее ловить пираний.
Послышался сдавленный кашель. Его величество едва не хватил удар.
– О, Создатель! Отец, я шучу! Все с ней в порядке, книжки читает. У Алины библиотека едва ли меньше вашей. Амалия хочет погостить у нее, вы разрешите?
– Да, конечно, только если… – королева вздохнула. – Никаких пираний!
– А вот я бы завел парочку, – высказался, прокашлявшись, король. – Если представится случай, не могли бы подарить мне? Прошу прощения, что клянчу вот так…
– Разумеется! В моем пруду их достаточно много.
Когда ужин закончился и мы пожелали друг другу добрых снов, Энвер пообещал родителям что проводит меня в гостевые покои. Но по пути, скрываясь от вездесущих слуг, резко утянул меня в темный коридор, а оттуда мы вышли через стеклянные двери в сад, где росли пышные кусты и высокие деревья едва пропускали лунный свет. В траве стрекотали кузнечики, слышалось пение сверчков, и я успела рассмотреть только узкую тропинку ведущую вглубь сада, как Энвер прижал меня к себе и жарко поцеловал.
– Все, больше не волнуешься? Я ведь говорил, мои родители не кусаются.
– Они очень хорошие. Я ждала, что будут оценивать меня и владею ли я этикетом, будут ловить каждое слово чтобы исправить…
– Ты о каких-то чудовищах говоришь.
Я испуганно ойкнула, а герцог рассмеялся.
– Я просто не знала ранее никого из правителей. Никогда не встречала даже графинь, что уж говорить. А теперь сама… вот кто.
Мы сели на скамейку, я уютно устроилась в объятиях Энвера и прикрыла глаза. Мне было так хорошо, что не передать словами, и ничего больше не нужно.
Все ведь так хорошо! Оставалось только встретиться с господином Гигори, и вот это слегка омрачало мое настроение.
Впрочем, уже через два дня сыщик приехал в мой замок рано утром.
Слишком рано.
Энвер, к несчастью, остался у меня когда мы приехали от его родителей. Амалия и вовсе не желала уезжать до конца лета, поэтому было решено выделить ей отдельные покои. Герцог ночевал в гостевых покоях, ну а я у себя. Замок наполнился жизнью, стало чуть веселее, а то только я да Хавьер пугали мышей на третьем этаже.
В то утро, когда приехал сыщик, я только-только легла спать. Мы полночи провели с Хавьером, Энвером и Амалией в библиотеке, но отнюдь не за книгами – дворецкий отыскал какую-то игру, очень уж похожую на наши шашки и мы играли на желание. Проиграла Амалия Энверу с треском, какое у герцога желание он пока не озвучил, но его злодейское хихиканье не внушало надежды никому.
Сквозь сон я услышала стук колес, сначала решила что мне показалось и перестала прислушиваться. Но потом раздался стук дверного молотка в дверь замка, на какое-то время возникла тишина, а потом скрежет засова и мужские голоса. Хавьер встретил гостя.
Я взглянула в окно. Небо едва посветлело, еще даже не все звезды погасли, и кого могло принести в такую рань? С ворчанием поднялась, натянула халат и сунула ноги в тапки. Минуту посидела на краю кровати с закрытыми глазами, и решая, может ну его, этого незваного гостя? В конце концов в душе заворочался червячок сомнения. если кто-то приперся в такую рань, то наверняка дело важное, поэтому мысленно матерясь я вышла в холл.
Когда увидела на входе Гигори, даже икнула от неожиданности. Остатки сна слетели, а стоило взглянуть на хмурое лицо Хавьера, занервничала еще сильнее.
– Миледи, – сыщик коротко кивнул, прошел внутрь и бросив взгляд по сторонам, вытащил из внутреннего кармана черные хлопчатые перчатки. Надел на правую руку, переложил чемодан и надел вторую перчатку на левую. Он делал это так медленно, что его хотелось подгонять.
– Господин Гигори, чем обязана столь… раннему визиту?
– Не смел тянуть время. Дело слишком серьезное, каждая минута на счету. Не пострадаете вы – пострадает кто-то еще, и чем скорее вы займетесь Фаго, тем скорее он от вас отстанет.
Сердце пропустило удар. Я так и знала, что что-то не так с этим Фаго!
– Пройдемте в кабинет, господин Гигори.
– Не стоит, я отдам вам бумаги и в них все подробно написано. Оплату, – сыщик взглянул на Хавьера, потом на распахнутые настежь двери. – Отнесите в мою карету.
Дворецкий тут же исчез. А мужчина открыл чемоданчик и вытащил из него черную папку.
– Если у меня возникнут какие-то вопросы, как с вами связаться? – я приняла папку с документами. Увесистая.
– Не возникнут. Всего доброго.
Зная о необычном характере господина Гигори, и о том, что он не любит болтать попусту, я просто с ним попрощалась. Хавьер отнес сундуки с золотом в карету и вернулся в замок.
– Прочитаем сейчас или дождемся Его светлость?
Я мотнула головой. Герцогу знать не нужно.
Мы с дворецким переместились в мой кабинет. Дрожащими руками вскрыла папку и на первом же листе бумаги был нарисован портрет Фаго. Этот Гигори еще и художник отличный.
Я передала листок Хавьеру, достала второй и принялась вчитываться в красивущий, мелкий почерк сыщика.
Спустя полчаса, когда и я, и дворецкий, перечитали всю папку, на моей голове волосы стояли дыбом.
Фаго Де Монпас, он же – Рико Норд, и еще тринадцать разных имен, оказался самым что ни на есть мошенником. Довольно умным мошенником, потому что на протяжении нескольких десятков лет пятнадцать семей верили в то, что он внебрачный ребенок нагулянный главой семейства. Они исправно платили ему за молчание, он на эти деньги жил и спокойно ездил по миру в поисках новых жертв.
– Это что же получается… – пробормотала, откладывая папку в сторону.
– Получается, что Фаго заслужил как минимум пожизненное лишение свободы. Давай, Его светлость проснется и сразу сообщи ему, пусть передаст дело главе королевской стражи.
Я и сама понимала, что без помощи герцога не обойтись. Хоть меня теперь в королевской семье знают, но я не пойду к ним с просьбой заковать в кандалы мошенника.
– Почему никто из тех семей даже не подумал, что Фаго может лгать? Почему никто не решил его проверить?
Хавьер вытащил листок из середины бумаг, протянул мне.
– Вот тут написано, что он изначально изучал биографию главы семейства, где родился, где жил, куда ездил, с кем общался в поездках, и самое главное – были ли у него дамы на стороне сколько то лет назад, каждый раз по разному, по мере взросления. Если да, то он смело шел в эту семью и шантажировал.
– И никто, ни один из этих “отцов” не захотел признать своего якобы ребенка…
– Внебрачные дети – позор для семьи не на одно поколение.
Мы провели в кабинете все утро, читая и перечитывая бумаги. У меня в голове не укладывалось, как этот Фаго смог так легко обвести всех вокруг пальца, а Хавьер причитал, потому что посчитал какую сумму Де Монпас выплатил ему, потом Марья и, собственно, мы.
