Неведомым волшебством перед ним тут же появилась табличка с золотым тиснением: «Артур Грэй, Президент Федерации». Изготовили за двадцать минут, которые прошли с момента оглашения результатов голосования? Профанация, какая же это всё профанация…
Но как красиво напишут об этом лаймы! Весь Альянс, да что там — весь цивилизованный мир (может быть, за исключением нас и Протектората) будет точно также стоя рукоплескать молодому демократическому государству и его легендарному Президенту. Что-нибудь в духе «свет свободы воссиял на мрачных берегах Южного континента»…
Да, Грэй был фигурой крупной — даже по мировым меркам. Аристократ, миллиардер, романтик, прославленный мореплаватель, филантроп, в конце концов. Почему филантроп? Потому что организовал фонд, который занимается освобождением и социализацией захваченных в плен несчастных. Попавшие в лапы к пиратам, дикарям и подонкам, если не в силах оплатить выкуп, имеют последней надеждой только фонд, и ждут его представителей как ангелов небесных. И выручат, и в Колонию… То есть — в Федерацию — отвезут, и рабочее место предоставят. И это именно Грэй громогласно заявил, что даст землю и работу каждому пламенному борцу за свободу, кто вынужден покинуть родину из-за преследований кровавого имперского режима! Даже транспортники наЯнгу отправлял за свой счет, как выяснилось, и сам лично там бывал.
С таким лидером симпатии всего мирового прогрессивного сообщества будут явно на стороне молодой Федерации. Уж очень он прекрасен — почти святой.
Выходил из Гранд-Театра я с болящими от карандаша пальцами, гудящей головой и стойким желанием добраться до «Заведения» — там был телеграф. Ведомственный.
— Коллега! — меня догнал старичок-тевтон, — Не хотите отужинать? В сегодняшний номер отправить материал мы всё равно не успеваем, а часом раньше — часом позже… Меня зовут Герлих. Йозеф Герлих. Тут есть палатка, где подают кролика с острым соусом и кнедликами — пальчики оближешь!
Его выправка, цепкий взгляд и чеканный шаг навевали мысли о том, что он имеет к «Беобахтеру» примерно такое же отношение, какое и я — к «Подорожнику». И это могло быть попыткой наладить контакты, которую игнорировать я никак не мог.
— Кнедлики? Никогда не пробовал кнедлики…
* * *
Синие знамена с золотым солнцем теперь не таились скромно на прилавках и в витринах. Ими был заполнен весь город. Кажется, каждый дворик, каждая арка и каждое окно теперь обзавелись своим флагом. А чему удивляться? Человек, который, будучи неоперенным еще юнцом, одел корабль в алые паруса — ему по плечу найти штандартов на весь Зурбаган!
Фестиваль гремел, тут и там провозглашали здравицы за Федерацию и Президента. Ощущение праздника витало в воздухе, лица людей были разгоряченными — от обстановки и от спиртного, играла музыка, народ пел и плясал, как будто в последний раз.
— Как будто в последний раз, — вдруг озвучил мою мысль Герлих, — В Мариенбурге так плясали перед Великой войной. По всему Протекторату пели и плясали. Ненавижу песни и пляски.
И закашлялся.
— Простите, нервное. Всякий раз, как вспомню… Месье травили нас горчичным газом, мы их — хлором. Достойный размен, кажется…
— Думаете, скоро будет война?
— Уверен. Если только Сан-Риоль не сдастся. Но риольцы закупили у нас восьмидесятивосьмимиллиметровые орудия — хватит на две батареи. И пятнадцать тысяч винтовок. А «Ульрих фон Юнгинген» — океанский контейнеровоз — швартуется в их порту прямо сейчас и выгружает боеприпасы. Грэй и его головорезы умоются кровью, если вздумают штурмом брать Сан-Риоль. Но даже если риольцы пойдут на попятную — войны не избежать. Заперев устье Руанты, Грэй спровоцирует тем самым гемайнов, перекрыв им кислород. Он уже спровоцировал их — обозначив границу по двадцатой параллели… Ну, вы это лучше меня поняли. Ах да, вот и та самая палатка… Фрау Марта, рад вас видеть… Две порции кролика с кнедликами, пожалуйста!
* * *
— Вы знаете, как образовался Протекторат? — спросил меня Герлих.
— Название говорит само за себя — Протекторат Ордена дома святой Марии Тевтонской… Вы — наследники древних крестоносцев. Ну, это каждый школьник знает: пятнадцатый век, битва при Грюнвальде, победа рыцарей и расцвет орденского государства с последующим включением в свой состав земель от Остзеи до Истра и от гор Сарматских до Шварцвальда…
— И прочая, и прочая, и прочая… Девиз нашего ордена с самого момента его основания — «Helfen — Wehren — Heilen»… То есть — «Помогать, защищать, исцелять», — пока было непонятно, куда он клонит, — Вы ведь направитесь в Наталь, верно?
— Верно. Зайду за вещами, отобью телеграмму — и отправлюсь.
— Вы водите грузовик? Я могу подарить вам грузовик… Правда, он гружен некими металлическими изделиями… Выгрузите их в Капернауме, интенданту ван Халлену, передадите от меня привет — и забирайте его себе.
Всё потихонечку вставало на свои места.
— Какого калибра ваши металлические изделия? — спросил я.
— Пятьдесят миллиметров, сошки прилагаются.
— Leichter Granatwerfer,верно? Попили вы с ними нам кровушки… — мы называли эти штуки «ротными бомбометами облегченной конструкции», заполучить такой в качестве трофея было настоящей удачей.
— «Помогать, защищать…» — помните? Великий магистр и Генеральный Капитул не могут оставить маленький, но гордый Наталь на растерзание Федерации и амбициям Грея. Если согласитесь — в «Астории» можно будет взять еще три ящика панацелина и сколько угодно индивидуальных перевязочных пакетов и других медицинских расходников — тогда мы исполним девиз Ордена полностью, закончив его логически «…исцелять».
— Я не могу принимать такие решения самостоятельно, да и кролик с кнедликами уже закончился…
— Понимаю, понимаю… Вас будут ждать в «Астории», не забудьте зайти сообщить о решении.
Корреспондент «Беобахтера» явно намеревался посидеть здесь еще, разглядывая веселящуюся толпу и наслаждаясь национальной кухней, а мне правда было пора. Напряженная поза Герлиха, сжатые кулаки и прищуренный взгляд, как будто он рассматривает людей сквозь прицел пулемета, вызвали у меня горькую усмешку.
— Вам смешно, коллега? — удивился он, но взгляд не изменил.
— Мы чужие на этом празднике жизни, герр Герлих! — сказал я, махнул рукой, вышел из палатки и решительно направился к «Заведению» сквозь радостные лица, звонкий смех, развевающиеся флаги и рвущуюся в небеса веселую музыку.
XIV ВЕЛИКИЙ ТРЕК
Мне добавили еще и пулемет. Только рекомендовали собрать его после того, как выеду за город — вид хищного хобота с кожухом водяного охлаждения кого угодно приведет в замешательство.
— Нужно будет подвезти наших друзей — они попали в затруднительное положение на заседании Конгресса… — Феликс темнил, но мне было уже наплевать, — Они помогут тебе управиться с машиной и с пулеметом — хотя предпочитают лошадей и винтовки.
Коготок увяз — всей птичке конец. Конторы из Империи и Протектората явно держали ситуацию под контролем, потому что идея с грузовиком, полным бомбометов для гемайнов не показалась ротмистру Карскому чем-то неприемлемым.
Он даже сказал, что вряд ли кто-то тут сможет разобраться, что именно я везу в кузове — бомбометы были разобраны и уложены в разные ящики. Трубы, треноги, поддоны, крепежи… Пулемет мог вызвать вопросы — но тут я должен был стоять насмерть и уверять, что это исключительно для самозащиты от каннибалов — их набеги через Лилиану и Руанту в последнее время участились.
Так что я попрощался с Тесом и просто перешел дорогу — к «Астории». Там меня уже ждали. Коротко стриженный и аккуратно выбритый мужчина в клетчатом пиджаке ничего не говоря сунул мне в ладонь ручку кривого стартера, поднял брезент кузова и мы залезли внутрь. Он продемонстрировал содержимое ящиков, отдельно остановился на контейнерах с панацелином — несмотря на то, что препарат запустили в массовое промышленное производство, стоил он всё еще прилично. На всём медицинском грузе стояли печати братьев госпиталя святого Иоанна — благотворительной медицинской организации на территории Протектората и по всему миру. Имелись даже сопроводительные документы.
