— Идут, хозяин, — заявил химерик, — слышу потрескивание, причём гораздо больше и сильнее, чем перед рассветом.
— Этого следовало ожидать, — вытягивая кинжал из ножен, с ухмылкой заметил Егор. — Вчера было предупреждение на выселение, сейчас приставы толпой набегут.
— Кто? — озадачился химерик.
— Не важно, — отмахнулся Раевский. — Важно, что сейчас если не получим отсрочку нас ждёт последний и решительный. Местные муравьи-переростки настроены крайне серьёзно.
Сквозь завывание ветра, который, похоже, в скалах гулял постоянно, хоть днём, хоть ночью, Егор уже и сам расслышал, как потрескивают хитиновые пластины при движении хозяев. За шпагу он решил не хвататься, сомнительно, что она сможет поцарапать броню муравьёв. Единственное преимущество — узкий вход, в который местный житель, если и пролезет, то только наполовину. Кстати, там и единственное укрытие, обломанный шип, на котором лежит другой, то есть, теоретически, он может отступить на метр от входа и не поймать снаряды при обстреле. Под таким углом им не выстрелить в него стрелой и не метнуть копьё или нож. Хотя, если они знают огонь или какую магию, то всё это потеряет смысл. Ещё один плюс, если кто сюда залезет наполовину, дальше ширина прохода не позволит, и решит потыкать в Егора копьём, то, конечно, достанет, но вот малоподвижная цель и необычный кинжал, очень интересный расклад. Продержаться бы до кляксы. Уж очень не хотелось убивать местных разумных насекомых, они ему не враги, он же не виноват, что застрял на их земле.
Раевский шагнул вперёд к входу, чтобы сразу, если не выйдет переговоров, укрыться за шипом.
— Человек, странник, не ушёл, значит, умрёт, — раздался из ночной темноты без эмоциональный голос.
— Дайте мне ещё время, скоро откроется портал, и я уйду. Вы же знаете, я не покидал пещеру, и не хочу вам зла.
Ответа не последовало, вместо него во тьме зародился огонёк, который начал разрастаться, а потом довольно шустро полетел прямо в грудь Раевского. Чего-то такого Каскад и ожидал. Он резко отскочил вправо, вжавшись спиной в стену, теперь он кое-как был прикрыт. Сгусток огня врезался в завал из скал и рассыпался яркими искрами, на секунду ослепив его. Хим тоже успел увернуться и теперь жался к нему, но укрытие было только на одного.
— Быстро в крысу, и забился в щель, — приказал Егор.
Четыре с половиной секунды, и химерик стал гораздо меньше, и смог легко нырнуть в щель между камнями у его ног. Теперь они оба были укрыты, и Каскад даже пожалел, что не может так же. Хрен бы эти муравьи достали его.
Новый шар огня, вспышка, искры, но Егор заранее успел прикрыть глаза. Когда открыл, то почувствовал запах паленой кожи. Он посмотрел вниз, одна из искр угодила на носок сапога и прожгла его. Хорошо, что они были остроносыми, и именно там пальца не было. Прошло минут двадцать, семь совершенно бесполезных огненных залпов, результат — вторая дыра на сапоге и небольшой ожог на мизинце. Искра же, попавшая на плащ, сразу потухла, ничего ему не сделав. Интересно, а если шар целиком в грудь прилетит, справиться ли он с плащом покойного мага? Но проверять не спешил, было желание вытащить самострел и отправить в темноту один болт, но их у него всего пять, да и стрелять вслепую было глупо, темень такая, что он даже силуэтов не видел, а пехота вперёд лезть не торопилась. Единственное, что ему было видно, это очередной фаербол, зарождающийся в ночи.
— Это надолго, — прокомментировал он очередную вспышку по уже порядочно закопчённой стене.
И тут он учуял кляксу где-то совсем рядом, буквально в паре шагов, но снаружи. Слегка покалывающие виски говорили, что она уже готова и ждёт, и чем дольше он затянет с переходом, тем сильнее будет боль.
— Б… нет бы прямо тут, в пещерке, открылась, — высказал он претензию. — Хим, вылезай, пора сваливать из этого негостеприимного мирка.
Жирная толстая крыса, которая способна на равных свалить матёрого кота, выбралась из своего укрытия и вопросительно уставилась на него своими маленькими глазками. Егор сграбастал его левой рукой, зажав подмышкой. Крыса подмышкой… Какой забавный каламбур. Виски ломило всё сильнее, хочешь — не хочешь, а бежать нужно, тут как раз ещё и подарок в пещеру влетел. Привычно зажмурившись, Раевский переждал вспышку, и, выскочив из своего укрытия, рванул прямо на врага. Серебристую кляксу было видно отлично, всего три метра от входа, примерно там же, где исчез Финн, хотя нет, его на пару метров ближе была.
Первого прямоходящего муравья Егор увидел чуть правее, метрах в двух от себя. Тот хоть и был удивлён, но вполне шустро выбросил вперёд копьё с сияющим наконечником, рассчитывая насадить такого прыткого человека. Раевский, не думая, махнул рукой с зажатым кинжалом, лезвие встретилось с древком и прошило его без каких-либо проблем, а наконечник упал на каменистую почву. Одновременно с этим Раевский рухнул на задницу, скользя в сторону кляксы, до которой оставалось чуть больше двух метров. Проехавшись жопой по земле, которая была вся в мелких камешках и трещинах, он лишился штанов и трусов, которые мгновенно порвались, а пятая точка неслабо засаднила из-за многочисленных порезов и ссадин. Но дело было сделано. Так, скользя на заднице, он и влетел в кляксу.
Верх и низ привычно поменялся местами, и он, для разнообразия, рухнул на что-то мягкое. Круги в глазах на этот раз прошли довольно быстро, зато нос уловил непередаваемый аромат свалки.
— Сколько я на этот раз был в отрубе? — поинтересовался он у сидящего рядом с ним Хима.
— Почти сразу пришли в себя, хозяин, — доложился Хим. — Только вот место тут мерзкое. Пахнет плохо, как от помоев, так и от тех, кто тут обитает. Они нас ещё не заметили, но будьте уверены, скоро придут знакомиться.
— У тебя, я смотрю, сарказм прорезался. Только не спрашивай, что это такое.
— Что такое сарказм? — тут же выдал Хим.
— Сарказм — это… — начал объяснять Раевский, обозревая груды мусора, размером с пятиэтажный дом. — Сарказм — не слишком явная насмешка.
— Простите, хозяин, я не хотел вас оскорбить, — тут же повинился Хим.
— Оставь это, говори, что думаешь, но в разумных пределах. Я не обидчивый, кроме того, хороший сарказм люблю. И ты прав, вон обитатели знакомиться идут.
Егор сунул руку под плащ, но ножны от кинжала были пусты. Он посмотрел на кучу тряпья, которая раньше была обивкой от какого-то дивана, и обнаружил клинок прямо возле своей ноги. Встав, Раевский внимательно посмотрел на комитет по встрече. Что ж, это было довольно интересно, прямо на него в обрывках какого-то комбинезона шёл мужик с механической клешнёй правой руки и протезом левой ноги. Выглядели они плачевно — помятые, ржавые, но вполне себе работоспособные. Остальные кадры, составляющие свиту киборгу, как про себя окрестил его Егор, были не настолько впечатляющие, обычные бомжи, одетые в обноски, грязные, заросшие, в руках какие-то пруты, обломки ножей. А вот в руках главаря было что-то, напоминающее ружьё, с очень толстым дулом, во всяком случае, у этой штуки имелась пистолетная рукоять и раскладной приклад.
Хим, выйдя чуть вперёд, оскалил свои немаленькие клыки, только местных это нисколько не напугало, они наверняка уже прикидывали, как сожрут его, а весу в нём было прилично, килограмм сорок пять, не меньше. С точки зрения бомжей — это много мяса.
Понимая, что миром разойтись не удастся, Егор начал прикидывать рисунок боя. Первым делом уничтожить главаря, а дальше, если не разбегутся, прикончить остальных. Хотя, чего их жалеть? Мёртвые не болтают, а ему свидетели без надобности. В ближний контакт киборг не пойдёт, у него ружьё, это оружие на дистанцию. Знать бы, что вообще за хрень такая. Но, скорее всего, он встанет метрах в пяти, остальные станут окружать, будут выдвинуты требования, отдать всё, что есть, и тогда его не тронут. Но вариант этот нерабочий, его попросту убьют, отдаст он вещи, или не отдаст, без разницы.
Егор вздохнул и, подбросив кинжал, перехватил его за лезвия, ища баланс для броска. Он не собирался ждать окружения, ему выгодно, чтобы они остались кучей в одном месте.
