Ознакомительная версия. Доступно 358 страниц из 1788
— Пойду соберу вещи, — сказал старик. — Мы переезжаем к тебе, сынок, — и он похлопал Пизона по плечу.
— Ты вне себя от радости, папашка! — Бенит хлопнул его по другому плечу.
«О боги, неужели я не сплю?» — в ужасе подумал Пизон.
— Ты ведь не можешь отказать мне, папашка, — ухмылялся ему в лицо Бенит. — А не то цензоры ненароком могут узнать, что именно ты посоветовал мне заказать то клеймо на счет Руфина, а сам поставил Клодию против Вера. Да еще подкупил Тутикана, чтобы тот не продавал клейм на эту игру. В этом случае Клодия не могла выиграть. Ловко сработано. Думаю, цензоры это оценят… Тебя занесут в гладиаторские книги навечно. К тому же Римские суды обожают конфисковывать имущество. Сокровища твоего банка пойдут на воспитание римских сирот. Воображаю, как бедные сироты разжиреют. А я останусь в стороне — раз ты меня не усыновишь. Ловко получается, да?
— Подонок… — прохрипел Пизон.
— Но я тебе нравлюсь, — самодовольно хмыкнул Бенит. — Не так ли, папашка?
Ты в восторге от моих талантов!
Элий ограничился купанием в прохладном бассейне — в горячей парильне его порезы невыносимо саднили. Но он позволил бальнеатору вымыть себе голову душистым галльским мылом. Прекрасное мыло делают на парфюмерной фабрике Каров в Лютеции [45]. Зато Вер попарился вволю, выбивая из своего организма остаток ядов, которые он сам добровольно ввел.
После купания молоденькая смуглая прислужница в полупрозрачной тунике принесла мужчинам серебряный кофейник с горячим черным кофе, вазочку с сухими бисквитами и фрукты.
— Все литераторы пьют кофе, — сказал Элий, пробуя черный дымящийся напиток.
— Может, мы с тобой, Юний, тоже начнем сочинять, если будем пить кофе по утрам?
— Здешняя обстановка напоминает роскошь и порочность конца первого Тысячелетия, — проговорил Вер глядя на аппетитные загорелые бедра юной красавицы. — По-моему, Макрин прислал эту красотку сюда не случайно.
— По-моему, тоже.
— Ничего не выйдет! — смуглянка окинула гостей гневным взглядом. — Я сплю с хозяином, но не собираюсь делить ложе с кем-нибудь из вас!
— Вот скупердяй! Прислал одну на двоих! И притом свою собственную девочку.
Надеюсь, за обедом он не предложит нам одно яйцо и одну грушу разделить вместе с хозяином.
Приятели рассмеялись, а служанка, изобразив на смуглом личике обиду, ушла. После нескольких глотков вина Вера нестерпимо потянуло в сон. Он видел, что и Элий постоянно клюет носом.
— Эй, Элий, не спи, мне нужен от тебя еще один ответ.
— Изволь. Я даю их по сотне в день во время приема избирателей моей трибы.
Чего стоит один-единственный ответ на один-единственный вопрос?
— Ты в самом деле считаешь, что наркотик пробудил во мне подлинные воспоминания? Элий затряс головой, прогоняя сон.
— В Александрии люди, принимавшие подобный препарат, вспоминали даже час своего рождения, — язык его пьяно заплетался, хотя Элий выпил лишь чашку кофе.
— В этом сне я видел собственную мать. Не ту, что погибла во время войны. А другую, настоящую. И я даже не знаю, кто она. Ни ее имени, ни…
Юний Вер замолчал. Ибо в ту минуту вспомнил висящий на шее медальон со странным изображением.
— Нереида… — сказал он.
— Что?
— У нее был медальон с камеей из сардоникса. И на камее — Нереида. Я видел это абсолютно отчетливо, — — сердце Вера опять отчаянно забилось.
— Насколько я помню, так называлось подразделение, в котором служила твоя мать. Приемная мать, — добавил Элий после паузы.
— И наш новый знакомый Курций… — усмехнулся Вер.
Но женщина из сна никак не походила на легионера. С каждой минутой Юний уверялся все больше, что видел во время галлюцинации свою настоящую мать. Она любила сына и отказалась от него. Она чего-то боялась… Но чего?
Дверь отворилась, и в комнату заглянул Макрин, но не вошел, остался у порога, странно улыбаясь.
— Подхалим лично пришел позвать нас на завтрак… — Вер вдруг заметил, что лицо Элия сделалось белым, как полотно, а на лбу мелким бисером выступили капли пота.
Элий замычал от боли и попытался встать с ложа, но согнулся пополам и рухнул на пол. Вер рванулся к Макрину. Комната поплыла перед глазами. Макрин неожиданно очутился сбоку и гнусно захихикал. Лицо сочинителя превратилось в подушку и, раздувшись, заслонило весь мир. А из этой подушки лезли наружу клочья голубого плотного тумана и застилали глаза. Гладиатор выхватил меч и рубанул наугад. Раздался звон разбитого стекла. Вер еще успел распороть подушку и разрубить пополам серебряную вазу вместе с фруктами и серебряный кофейник. И лишь после этого упал возле своего приятеля, обсыпанный пухом и облитый горячим кофе.
«Я умер и сейчас бреду по подземной галерее в Аид», — подумал Вер, открывая глаза.
Но к своему изумлению увидел, что никуда не идёт, а лежит на каменном полу, а над ним нависает низ: каменный потолок. Свет двух тусклых лампочек, забранных решеткой, лишь обозначал контуры предметов. Вер вскочил на ноги. Пол тут же качнулся, и гладиатора швырнуло вперед, и он едва не врезался головой в стальную решетку, что делила подвал на две равные части. Вер вновь уселся на каменные плиты. Голову его сверлила тупая боль, а все тело ломило так, будто он только что принял участие в марафонской дистанции. На второй половине, за решеткой, на полу лежал человек. Не ясно было: жив он или нет.
— Элий… — позвал Вер.
Никакого ответа. Юний Вер подполз к решетке. Элий не шевелился. Кто-то заботливо укрыл сенатора одеялом, прежде чем оставить здесь, в подвале. Вер просунул руку сквозь решетку и дотронулся до запястья Элия. Тот был жив. Сенатор либо спал, либо находился в «отключке» под действием наркотиков. Юний Вер ухватил его за руку и притянул поближе к решетке. Элий пробормотал что-то невнятное, но глаз не открыл. Вер влепил ему пощечину, потому вторую. Тогда лежащий наконец приподнял голову.
— Пить, — прошептал Элий. Вер отрицательно покачал головой: воды в подвале не было.
— Как мне плохо… — Элий вновь растянулся на полу — питье Макрина подействовало на него куда сильнее, чем на Вера.
— Интересно знать, что нужно от нас этому подонку, — спросил сам себя Вер, потому что Элий вряд ли мог ему ответить. — Может, он хочет принести нас в жертву своей музе, чтобы его книги пользовались большим успехом, чем книги ненавистной Фабии.
— Ты почти угадал, гладиатор! — раздался голос сверху.
Вер поднял голову. В маленькое окошко на потолке выглядывала физиономия Макрина. Вер невольно схватился за рукоять меча, но пальцы стиснули лишь воздух — меч исчез.
— Слушай, ты, мразь, если ты сейчас же не выпустишь нас отсюда…
— Непременно выпущу, — отозвался Макрин. — Но не сейчас. Сначала ты исполнишь одно мое желание — как раз то, о котором ты говорил, боголюбимый
гладиатор. Ах нет, я ошибся, ты уже не любим богами. Но это неважно. Ты со своим другом устроишь на этой арене маленький бой, и каждый из вас получит с десяток заявок на исполнение желаний.
Вер расхохотался.
— Как же ты глуп, сочинитель! Желания исполняются только на аренах амфитеатров, входящих в Большой круг. А здесь мы можем биться с утра до вечера, и ни одно желание не исполнится.
— Это ты глуп, гора мышц, — презрительно фыркнул Макрин. — Здесь тоже исполняются желания. Да, да, как раз в этом самом подвале. И кстати — любые желания, без ограничений и запретов напыщенных цензоров. Настоящие желания! Мне не надо просматривать справочники, чтобы узнать, можно помочь господину булочнику или надо отказать, потому что его брат приговорен к двум месяцам карцера за хулиганство. У меня не надо платить сто тысяч сестерциев «формулировщикам» за выхолощенную фразу и все время опасаться, что твое желание принесет кому-то вред. Здесь можно заказать титул сенатора, начало или прекращение войны.
— Так я тебе и поверил!
— Поверишь, когда увидишь своего гения! Неважно, где ты дерешься, приятель.
Ознакомительная версия. Доступно 358 страниц из 1788
