— Как мы себя ощущаем? — спросила Пиявка, проникновенно рассматривая меня.
— Мы себя ощущаем на удивление прекрасно, — честно ответил я, глядя в её красные глаза и изо всех сил пытаясь вспомнить, что же они мне напоминают. — И не скажешь, что пришлось пережить взрывную декомпрессию… И всё остальное.
— Это очень, очень хорошо! — плотоядно улыбнулась Пиявка, отчего красная вертикальная полоса на её губах слегка растянулась. — Но мы же не можем доверять одному лишь самочувствию, верно? Так что мы сейчас проведём несколько… тестов, и по их результатам уже будем судить о вашем самочувствии… пациент. Одну секундочку…
Она потянулась к какому-то прибору прямо через меня. Едва застёгнутый на пару пуговиц халат натянулся и раскрылся, почти выпуская наружу большую грудь Пиявки, которая практически легла на меня — настолько далеко вытянулась девушка, чтобы до чего-то там достать. Настолько далеко, что проще было бы обойти стол.
Не скажу, что грудь у Пиявки была не красивой, и я не отреагировал на неё. Очень даже отреагировал! Ещё бы не отреагировать! У меня уже давно не было женщины. Вот только бросаться на всех подряд я не собирался, я прекрасно контролировал свои желания. Тем более, что в голове свербела мысль: внешность местного доктора мне что-то напоминает…
Наконец Пиявка чем-то там щёлкнула и замерла на несколько секунд, поглядывая при этом на экран интересующего её прибора. С меня она при этом не слезла, и её явно всё устраивало.
— Что ж, пациент, — наконец она перевела взгляд на меня и медленно, как змея, стекла, не забыв потереться грудью. — Кажется, вы действительно в порядке. Осталось только провести детальный внешний осмотр, чтобы убедиться в отсутствии… Травм.
Пока она говорила, её руки уже начали тот самый осмотр. Она провела по моим плечам, по груди, слегка царапнув её острыми коготочками, пальцы скользнули ниже, под простыню, к бёдрам, и взялись за самое сокровенное для любого мужчины…
— О-о-о… — довольно протянула Пиявка, стягивая простыню с меня. — Да я смотрю, пациент не просто в порядке… Он в полнейшем порядке!
Хитро улыбнувшись мне и подмигнув, она приоткрыла рот, провела языком по губам и начала медленно нагибаться надо мной.
Так, стоп!
Красные глаза.
Красная полоса на губах.
Повышенное просто до неприличия либидо…
— Секундочку, — я протянул руку и остановил Пиявку в сантиметре от её цели. — Держим себя в руках, миледи.
— Что-то не так? — она повернула ко мне голову и улыбнулась.
— Кое-что да, — я кивнул. — Ты с Тантала-три.
Она резко замерла и буквально окаменела в неудобной позе. Ещё секунду стояла так, а потом резко разогнулась, и взглянула на меня уже совсем по-другому. С нескрываемым раздражением, граничащим с ненавистью.
— Вот надо было тебе все испортить! — прошипела она, сделала шаг назад и скрестила руки на груди. — Умный дохера, да⁈
Я подтянул простыню, накрываясь ею до пояса, и сел на операционном столе, глядя на обиженную Пиявку. В таком состоянии, без своего обычного ехидства и сексуальности, она напоминала обычную девушку, которая была в шаге от того, чтобы расплакаться.
Но она не была обычной девушкой. Она была танталкой. Представителем вида генно-модифицированных людей, которых вывели на планете Тантал-три бессовестные учёные одной из корпораций, делающих деньги на добыче ископаемых. Разумеется, такие эксперименты были полностью незаконны, но корпорация в погоне за прибылью готова пренебречь любыми законами.
Итогом долгих засекреченных исследований и экспериментов стал новый вид людей — более сильный, более выносливый, с большей продолжительностью жизни. Всё то, что нужно для работы в шахтах. А ещё у них были красные глаза из-за того, что они улавливали инфракрасный спектр, что позволяло экономить на освещении в шахтах. А ещё у них было раздутое до размеров линкора либидо, чтобы они как можно быстрее размножались и плодились. А ещё у них не было свободы воли, но зато выработка дофамина напрямую была завязана на выполнении чужих приказов. Проще говоря — им на физическом уровне доставляло удовольствие выполнять чужие приказы.
Но не всем. Как и в случае любого другого биологического вида, среди тантальцев иногда происходили мутации. И чаще всего мутации затрагивали как раз эту связь с господином, делая её непрочной, а то и вовсе убирая её. И тогда они становились серьёзной угрозой.
— Ты девиант? — напрямую спросил я. — Отбраковка, которая лишена инстинкта подчинения?
— Да, и что⁈ — с вызовом спросила Пиявка, бесстрашно глядя мне в глаза. Так, как никогда не стал бы смотреть настоящий чистокровный танталец.
— Решительно ничего, — я покачал головой. — Просто… Это же не твоё желание. Тебя заставляют приставать ко мне вложенные в тебя генетические программы, и ничего кроме. Будь на моём месте любой другой…
— Дурак ты! — фыркнула Пиявка. — Я сама этого хочу!
— Это ты так думаешь, — улыбнулся я.
— А даже если и так! — Пиявка снова злобно посмотрела на меня. — Тебе трудно было просто заткнуть своё сопло и не возмущаться⁈ Просто насладиться процессом⁈
— Нетрудно, — я покачал головой. — Но это было бы нечестно. И по отношению к тебе, и по отношению ко мне тоже.
Говорить про то, что я не собираюсь быть очередным самцом, удовлетворяющим вложенные в неё инстинкты, я не стал.
— Ну, знаешь! — Пиявка всплеснула руками. — Какой правильный нашёлся!
Ты даже не представляешь, насколько правильный, девочка… Тебе же лучше, что не представляешь.
— Как ты попала на корабль? — вместо ответа спросил я.
— Не твоё дело! — огрызнулась Пиявка. — Как надо, так и попала!
Её явно очень уязвил мой отказ. Или очень не хотелось вспоминать своё прошлое — одно из двух. В любом случае, она не настроена ни на какой диалог, и выяснить её историю прямо сейчас не удастся.
Хотя чего выяснять. У девиантов только один путь — в инсенератор, крематорий, если по-простому. И, раз она здесь, значит, ей удалось сбежать. А подробности уже не столь важны.
Динамик где-то под потолком громко щёлкнул, извещая о начале трансляции, и заговорил голосом капитана:
— Пиявка, как там наш пассажир?
— Очнулся, — ответила Пиявка, не поднимая головы и продолжая сверлить меня взглядом. — В полном порядке.
— Тогда подходите в каютку. Пора поговорить на серьёзные темы. Все уже собрались, ждём только вас.
И динамик снова щёлкнул, объявляя о конце передачи.
— Слышал? — в голос Пиявки вернулось её обычное вульгарное ехидство. — Пора топать.
— Одежда? — я вопросительно поднял бровь.
— Ой, да ты и без одежды ничего, — плотоядно улыбнулась Пиявка, будто уже совершенно забывшая о том, что только что обижалась и злилась.
— Одежда, — повторил я, глядя ей в глаза.
— Ой, какой неженка, — она притворно закатила глаза, подошла к шкафчику и достала оттуда мою одежду — выстиранную и аккуратно сложенную. — Мне, может, ещё отвернуться, пока ты переодеваешься?
Не отвечая ей, я откинул простыню, встал со стола и оделся. Подогнал под себя все ремешки и липучки, и снова почувствовал себя готовым к действию.
И первое действие — выяснить планы капитана.
Пиявка вела меня по узким коридорам корабля, мягко ступая голыми ступнями по стальным плитам и аппетитно виляя задницей.
Я на это, конечно, не вёлся. Вместо этого я осматривал всё, что попадалось по пути, подмечая несоответствия в конструкции корабля. Несоответствий набиралось так много, что вывод напрашивался сам собой — этот корабль модернизирован настолько глубоко, что родного в нём остался, наверное, один лишь корпус.
Два поворота спустя мы добрались до кают-компании. Дверь в неё была приоткрыта, и оттуда слышались негромкие голоса, словно присутствующие что-то обсуждают, но не желают, чтобы их обсуждение слышали со стороны.
Пиявка распахнула дверь и ввалилась внутрь так же нагло и беспардонно, как делала всё остальное. Я вошёл за ней следом и оказался в стандартной для корабля таких размеров кают-компании — каютке, как часто называют её на кораблях. Небольшой овальный стол, который можно разложить, увеличив в полтора раза, псевдо-мягкие диванчики из пластикожи, стоящие двумя дугами вокруг этого стола, и вдоль одной из стен — всякие шкафчики для посуды, алкоголя и прочего.
