Я не мог разобрать, о чём они говорили из-за расстояния и шума, но видел, как Ершов остановился на входе и медленно, цепким взглядом опытного оперативника окинул зал. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду и двинулся дальше. Потом он снова посмотрел на меня, тронул Наталью за локоть, и они направились в нашу сторону.
Отец, заметив их приближение по моему изменившемуся выражению лица, обернулся.
— Александр Арнольдович, — кивнул он Ершову, когда тот подошёл. — Здравствуйте.
— Здравствуйте, Василий… — Ершов слегка запнулся, — … Иванович. Поздравляю вашего курсанта с важным этапом в его жизни.
Его взгляд скользнул по отцу, потом по матери. Отец мгновенно оценил ситуацию. Уловив моё желание поговорить с ними, он аккуратно взял мать под руку.
— Лена, пойдём, посмотрим на фотографии, — он кивнул в сторону стенда. Всегда интересно было. Кто знает, когда ещё такая возможность представится? Сын, мы рядом, — обернувшись, сказал он мне.
Мать немного удивилась, но позволила себя увести, бросив на Ершова и Наталью короткий, оценивающий взгляд.
— Поздравляю, Громов, — Ершов повернулся ко мне. — Помните о долге, но не забывайте и о голове. Она вам ещё пригодится.
В его словах просквозила лёгкая, почти неуловимая доля иронии. Он сделал небольшую паузу, собираясь что-то добавить, но вдруг замолчал. Его взгляд метнулся куда-то за мою спину, глаза сузились, а губы сложились в тонкую, раздражённую ниточку. Он тихо, но отчётливо выругался себе под нос: «Чёрт…»
Я удивился. Видеть Ершова, теряющего самообладание, было так же странно, как наблюдать внезапный дождь в ясный день. Мне стало жгуче любопытно, что могло вызвать такую реакцию у всегда холодного и контролирующего себя капитана. Я обернулся, пытаясь проследить за его взглядом. Но позади меня была лишь пёстрая толпа гостей и курсантов: смеющиеся лица, мелькающие формы, гражданские платья. Ничего необычного. Никого, кто явно выделялся бы из этой праздничной массы.
Наталья тоже с любопытством вглядывалась в толпу, явно пытаясь понять, что привлекло внимание её спутника.
— Извините, — отрывисто бросил Ершов и, не глядя на нас, обошёл меня и направился вглубь зала.
Я проследил за ним. Он уверенно шёл, словно точно зная цель, и вскоре остановился возле невысокого, худощавого мужчины с залысинами, на вид лет сорока пяти. Мужчина был одет в скромный, но добротный костюм серого цвета и стоял в одиночестве, с безразличным видом наблюдая за людьми.
По его осанке и манере держаться — руки за спиной, чуть отстранённый, оценивающий взгляд — было ясно: это не чей-то родственник, а госслужащий, причём довольно высокого ранга.
И его лицо… оно мне ужасно кого-то напоминало. Я напрягал память, но не мог вспомнить, где видел этого человека. Я усиленно пытался вспомнить, где я его мог видеть. В газетах? По телевизору? Нет, не то. Мысль вертелась на самом кончике языка, но никак не хотела обрести форму.
Ершов заговорил с ним, и даже на расстоянии было видно, насколько сложно ему даётся формальная вежливость. Он почти не жестикулировал, но по резким наклонам головы и напряжённым плечам я понял, что разговор был неприятным. Капитан тщательно пытался скрыть своё истинное отношение к этому человеку, но получалось у него плохо. В отличие от его собеседника. У него выражение лица ничуть не изменилось.
Пока я пытался разгадать эту загадку, Наталья мягко коснулась моей руки.
— Сергей, я ещё раз хочу вас поздравить, — сказала она, слегка подавшись мне навстречу. — Это очень важный день.
Я обернулся к ней, оторвавшись от наблюдения за странной парой.
— Спасибо, Наталья Михайловна, — я искренне улыбнулся. — Рад вас видеть. Как вы? Как устроились на новом месте?
— Да, спасибо. Всё налаживается. Живу теперь в Москве, устроилась на работу.
— В Москве? — переспросил я, вздёрнув бровь. — Здорово! Куда именно, если не секрет?
Она начала рассказывать, и моё удивление усиливалось с каждым её словом. Невероятно! Таких совпадений просто не бывает. Такое ощущение, будто сама судьба, в лице этой девушки, протягивала мне руку помощи в самый критический момент.
— Работаю в Центральной клинической больнице, — тем временем буднично рассказывала Наталья. — Медсестрой в отделении кардиологии, но часто бываю и в других лечебных корпусах.
Я посмотрел куда-то поверх её головы, мысленно благодаря вселенную, судьбу или просто невероятное стечение обстоятельств. Такого подарка я никак не мог ожидать. Это было даже слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Вот это да, — произнёс я, обдумывая дальнейший диалог. — Серьёзное место. Уверен, вы добьётесь высот в развитии карьеры.
Она смущённо улыбнулась.
— Стараюсь.
Я сделал паузу, как бы раздумывая, а затем осторожно, будто между делом, начал подводить разговор к нужной теме.
— Знаете, Наталья Михайловна, это удивительное совпадение, — начал я. У моего отца есть друг, коллега. Очень уважаемый человек. В январе ему предстоит плановая операция как раз, наверное, в вашей больнице. Мы всё очень за него переживаем, операция вроде бы пустяковая, но всё же… Возраст, нагрузки. Хотелось бы быть уверенным, что всё пройдёт на самом высоком уровне.
Наталья слушала внимательно, её лицо стало сосредоточенным, профессиональным.
— Конечно, понимаю. Как его фамилия? Если он будет у нас, я смогу узнать, посмотреть его карту, поговорить с хирургами. У меня есть подруга в хирургическом отделении, она много кого знает.
Я сделал паузу, будто вспоминая. Даже подбородок потёр для пущего эффекта.
— Королёв. Сергей Павлович Королёв, — наконец выдал я.
— Королёв… — протянула Наталья, запоминая. — Хорошо.
Потом она полезла в свою небольшую сумочку, достала аккуратную записную книжку в чёрном переплёте и карандашик.
— Лучше запишу, а то забуду в этой суматохе.
Пока она выводила аккуратные буквы, я изобразил лёгкую задумчивость, будто пытался ещё что-то вспомнить.
— Кажется, у него ещё… с челюстью какие-то старые проблемы, — сказал я, намеренно внося в голос нотку неуверенности. — Что-то такое отец рассказывал давно, может, я путаю. То ли перелом был, то ли вывих. Точнее не скажу сейчас, давно дело было. Не уверен, что это важно, но на всякий случай…
Врать, конечно, нехорошо, но иного пути у меня не было. Нужно было дать намёк на особенность Королёва, которая заставит медиков проявить повышенное внимание.
Наталья без лишних вопросов записала и это. Она убрала книжку в сумочку и посмотрела на меня.
— Не волнуйтесь, Сергей. Я обязательно проконтролирую, чтобы всё прошло как положено, — мягко улыбнулась она и дотронулась до моего плеча, как бы успокаивая и ободряя одновременно. — Сергею Павловичу очень повезло с такими друзьями, которые так о нём заботятся. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы операция прошла успешно.
— Спасибо вам, Наталья Михайловна, — я улыбнулся ей самой тёплой улыбкой, на какую был способен. В этот момент моя благодарность не знала границ.
Она взглянула куда-то за мою спину, и по её лицу пробежала мимолётная тень сожаления.
— Мне пора, Сергей, — сказала она и кивнула мне за спину. — А вас ждут родители. Не буду отнимать у вас драгоценное время. Очень рада была вас увидеть.
Наталья улыбнулась, а потом, после недолгой паузы, снова полезла в сумочку. Достав записную книжку, она торопливо исписала уголок листа, аккуратно оторвала его и протянула мне:
— Вот мой адрес и телефон в Москве. Если будете в столице или просто захочется написать… буду рада.
Я взял листок, пробежался по строкам.
— Спасибо. Обязательно напишу и навещу при первой же возможности.
Она ещё раз коротко улыбнулась, кивнула и, развернувшись, быстро затерялась в толпе, направляясь к выходу. Я проводил её взглядом, а спустя несколько секунд ко мне подошли родители.
Мать приблизилась первой. Она посмотрела на дверь, за которой скрылась Наталья, а затем перевела на меня строгий, вопросительный взгляд.
