"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина

Меркурий поднес бокал к губам Пана, и тот с жадностью выпил нектар.

Меркурий погладил сына по взъерошенным волосам.

— Ты молодец, мой мальчик, что не принес этот камень сюда. Ты сам не представляешь, какой ты молодец! И пожалуйста, не говори Юпитеру о своей находке.

Пан перестал на секунду трястись и с удивлением уставился на Меркурия.

— Это почему?

— Потому что Юпитер выкинет тебя из Небесного дворца, как некогда скинул Вулкана с Олимпа. Надеюсь, в довершение всего ты не хочешь сделаться еще и хромым?

— Разве я в чем-то виноват? — прошептал Пан.

— А разве боги всегда справедливы, мой мальчик? И вообще… — Меркурий на мгновение задумался. — Лучше тебе, друг мой, пожить на земле, где-нибудь в отдаленной пещере, и не посещать пока Небесный дворец.

— Ты меня изгоняешь?! Ты?! По твоей просьбе я…

— Тс-с… — Меркурий приложил палец к губам. — Извини, мой мальчик, но теперь твои болячки касаются только тебя. И не переживай так. Я о тебе позабочусь.

После.

Пан выбрался из своего закутка и, по-прежнему горбясь, вышел из комнаты. Меркурий слышал, как цоканье копыт постепенно затихает в атрии. Теперь он знал, что за руду привозят из Конго. Но он по-прежнему не ведал, для кого она предназначена… И для чего…

Но он должен все это остановить как можно скорее. Пока боги еще что-то могут сделать.

Никогда перед поединком Вер так не волновался. Впрочем, никогда он и не рисковал столь многим.

Волнение… Он знает теперь, что такое волнение… И это хорошо.

Вер, исполнитель желаний. Как прежде это звучало заманчиво! Теперь эти слова вызывали отвращение как чересчур обильная и жирная пища. Что за желание Вер исполнит сегодня, он никогда и не узнает. Но он может сказать заранее:

что-то недопустимое нечто отвратительное.

Окошко на потолке отворилось, и в отверстии появилась голова Макрина.

— Эй, гора мышц, я принес твои клейма!

И вниз полетела картонная коробка. Вер поймал ее на лету и открыл. Внутри лежало десять черных квадратов. Каждый с паутиной замысловатого золотого узора. Никогда прежде Вер не видел таких клейм.

Вер лишь успел бросить мимолетный взгляд на Элия, прежде чем в стене медленно, со скрипом принялась открываться боковая дверь. Судя по свисту, она приводилось в движение пневмоприводом. Когда дверь отворилась полностью, Вер увидел внутри знакомое платиновое сияние. У стены, скрестив руки на груди, стоял его гений. Вер вошел в комнатку. И тут же дверь принялась закрываться. Вер огляделся. Он ошибся — это была не комната, а что-то вроде пустой шахты подъемника. Вот только подъемника в ней не было. Если зала — и будущая арена — была придавлена низким каменным потолком, то над комнаткой вообще не было потолка. Гладиатор видел вечерею-щее небо с легкими завитками золотых облаков.

Гюн стоял в небрежной позе, одетый в легкую белую тунику, и светлые его волосы украшал венок из нераспустившихся водных лилий. Дух, создавший для себя плоть, — в этом есть что-то отвратительное. Интересно, как он ее делает? Из чего? И что внутри этой человекоподобной оболочки?

— Сожги клейма, — приказал гений Веру. Как любой гений, он полагал, что человек должен ему повиноваться беспрекословно. Но на Вера его слова не действовали. Пустой звук, сотрясение воздуха.

Гений не мог ни к чему принудить Вера. Только знал ли об этом гений?

— Здесь нет ларария, — заметил гладиатор. Гюн усмехнулся:

— Раз я здесь, вся эта комната теперь ларарий. Вер швырнул клейма на пол, и они разлетелись веером. Гладиатор сделал вид, что хочет подтолкнуть одно из них ногой, а на самом деле шаркнул пяткой и измял нежную бумагу.

— Никогда не доводилось топтать клейма. Но эти заслуживают такого отношения. — И он смачно плюнул на другое клеймо.

Он надеялся вывести гения из себя. Но тот лишь пожал плечами:

— Не стоит этого делать — клеймо не будет гореть. Вер наклонился и нехотя сгреб клейма. При этом он заметил лежащие в углу гири. Круглые ядра были прикованы к стальным обручам для ног цепями. Кандалы приготовили для Вера.

— Надо же, и гирьки уже здесь.

Сделав вид, что его больше не интересуют клейма, гладиатор вытащил гири из угла. Обручи были раскрыты. Замок захлопывался сам, без ключа. Недолго думая, Вер защелкнул пружины.

— Что ты сделал, идиот?! — воскликнул гений. — Как ты теперь их наденешь?

— Не знаю, — Вер пожал плечами. — Значит, никак.

И он швырнул гири на пол. Гений раздраженно топнул ногой, плоть его стала испаряться, таять, легкое облачко пара окутало гения. Тогда Гюн оттолкнулся от пола и взмыл вверх, оставляя в воздухе светящийся платиновый след.

— Эй, ты куда?! — крикнул Вер со смехом. — А как же клейма? Доминус Макрин будет недоволен. Неужели струсил? Не бойся! Я не желаю тебе зла, хотя ты чуть не отправил меня в гости к Плутону!

Видя, что его доводы остались без внимания. Вер пожал плечами:

— Не думал, что он так труслив. В этом он на меня не похож!

Но гений вскоре вернулся, держа в руках металлический ключ. Пар вновь сгустился вокруг него, впитался в платиновый призрак, и тело приобрело прежнюю почти подлинную материальность. Вер смотрел с восхищением на подобные метаморфозы.

Тем временем Гюн разомкнул обручи кандалов.

— Надевай, — приказал не терпящим возражений тоном. — И чтобы без фокусов.

— А как же клейма?

— Клейма ты можешь сжечь и с гирями на ногах.

Вер театрально всплеснул руками:

— Как же я сам не додумался! Гири мне нисколько не помешают. Гири вообще мало чему мешают, не так ли, Гюн?

Как только обручи защелкнулись на щиколотках Вера, гений опустил ключик в кармашек на поясе. Очень удобный кармашек с металлической застежкой. Из такого трудно выронить ключ.

— Сжигай клейма, — повторил приказ гений.

— Не раньше, чем ты ответишь мне на один вопрос. Ты так мило поведал мне о том, что я должен проиграть. И вот теперь при встрече даже не хочешь объяснить, за что такая немилость.

— А сам не догадываешься?

— Понимаешь, милый гений, догадки — одно, а твое веское гениальное слово — совсем другое.

— Ну хорошо… — гений колебался — говорить или нет. Он был небесным патроном Вера. А отношения клиента-патрона в Риме святы. Нет, гений не мог

отказать смертнику в такой малости. — Ты не должен был клеймить желание для этой девчонки.

— Разве ты имел право мне приказывать?

— Не имел. Но не имеющие права порой так сильно желают его получить.

— Как Макрин, — подсказал Вер.

— О, Макрин — мелюзга, всего лишь глупая игрушка в чужих руках. Когда в нем отпадет надобность, его сломают… Сжигай клейма, — и гений протянул гладиатору зажигалку.

— А чем бедная девочка так тебе насолила? — Вер щелкал зажигалкой и наблюдал, как бледно-синее пламя выскальзывает из своего укрытия и вновь прячется.

— Я обещал ответить на один вопрос. И я ответил. Ты доволен? Я даже могу поведать тебе еще кое-что. Ты наверняка хочешь знать, что в этих клеймах? — Гения распирало от самодовольства — так хотелось похвастаться своей почти божественной властью. — Я отвечу, хотя ты и не просил. В одном — желание, чтобы умер юный Цезарь, в другом — мощное землетрясение вроде того, что разрушило четыреста лет назад форум Траяна, в третьем — ранняя старость и болезнь…

— Хватит, — сказал Вер.

Он наклонился и поджег клейма. Пламя весело запрыгало по бумажкам. В узкой комнате-шахте распространился приятный запах благовоний. Кто бы мог подумать, что у столь отвратительных желаний такой приятный аромат. Гений с улыбкой смотрел, как сиреневый дымок, извиваясь, крадется к синему, утратившему прозрачность небу. И в этот момент Вер рванулся к Гюну. Гладиатор навалился на своего покровителя всей массой тела и мгновенно повалил гения на пол. Прежде чем тот успел опомниться, Вер полоснул стальным полумесяцем и рассек Гюну запястье. Кровь брызнула из перерезанных вен.

Пока гений истошно вопил и пытался зажать рану, Вер открыл кошелек на поясе покровителя и вытащил ключ. При этом одной рукой он продолжал наносить удары по голове гения, так чтобы тот принимал все происходящее за вспышку отчаяния и не заметил пропажи. Наконец Гюн сумел вырваться и, издав протяжный крик, раскаленной головней взмыл в небо, оставляя в воздухе отнюдь не платиновый, а красноватый след. При этом он менял свой облик во время полета, утрачивая материальность. Покровителю Объединения кухонных работников подобные метаморфозы не под силу. Оказывается, не все гении равны.