— Всё-всё сбривать? — понуро хлопнул глазами Хрящ.
— Всё, — безапелляционно завил Егор. — Или ты будешь скучать по своим друзьям, что сейчас ползают по твоей шевелюре? Неужели самому не противно?
— Да привык как-то, — ответил чушок и отправился вглубь берлоги, приводить себя в порядок.
Раевский прибрал деньги из коробки. Больше ничего, кроме элевов, там не было. Егор засунул руку в рюкзак, вытащил оттуда своего «пластуна», он совсем про него забыл, таскать с собой тяжеленный нож, которым не пользуется, было как-то неразумно. Правда, продать его выгодно, явно не выйдет. Ладно, пусть ещё поваляется, может, появится возможность выгодно пристроить. После того, как он вытащил оттуда штаны и берцы, там остался только «пластун», пакет с табаком, и два свёртка с картами, приобретёнными на первой своей обитаемой планете, которая, скорее всего, даже названия не имела. Их долой, кидая их в угол, понимая, что больше они уже не пригодятся, их место занимает туго скрученный плащ. Всё, опять рюкзак полон.
— Хозяин, я слышу людей, они рядом, — подал голос Хим. — Человек семь, они кого-то ищут.
— Кого? — без интереса спросил Раевский, прикидывая, принесут ли ему эти поиски проблемы или всё же пронесёт, и они его совершенно не касаются.
— Они ищут нас, — тут же сообщил химерик. — Они ищут того, кто пробил ткань миров.
Егор вздохнул, поднимаясь, не могло всё закончиться просто и хорошо, видимо, местные отслеживают подобные перемещения, возможно, они даже знают о странниках.
— Что они говорят? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— След слабый, почти стерся, но они всё еще видят его, и идут, хоть и с трудом.
— Понятно.
Значит, нужно пережить этих искателей, дальше будет проще. Егор посмотрел на разрядник, лежащий на столе, эта фигня ему, скорее всего, не помощница. Он рывком ворвался в закуток, где брился Хрящ.
— У нас гости. Тут есть запасной выход, или тайник, где можно спрятаться вдвоём?
Тот отрицательно замотал лысой головой, на которой от богатой шевелюры остались лишь грязные брови. На его лице проступили страх и обреченность, он был сломлен своими бедами, и вот теперь новый удар.
— Нам не уйти, — потеряно произнёс он. — Даже если ты их убьёшь, нам не удастся выбраться со свалки. Нас просто затравят, высшие сразу узнают о гибели загонщиков.
— Кого они могли послать за мной? Орков?
— Нет, людей. Для работы на свалке они используют таких, как мы, откормленных, отмытых, готовых за подачку выполнить любой приказ. Но командует ими орк, он наверняка на десантном боте, который висит в сотне метров над землей.
— Ну, значит, пора убивать. А как уйти, видно будет. Быстро одевайся и обувайся, будь готов бежать. А я пока попробую пообщаться с незваными гостями. Хим, доложи обстановку.
— Они рядом, бродят в сотне метров, ищут тебя, но след они потеряли.
Егор поднял руку и погасил светильник, единственное, что давало освещение в берлоге. Если повезёт, ход не найдут, и возможно, всё же удастся уйти тихо, без горы трупов. Железяка позаботился, чтобы конкуренты не явились в гости, и не захапали его добро, поэтому убежище сборщиков мусора было в глубине мусорного вала, и вход в него заткнут очень реалистичной пробкой, которую не отличишь от склона. Потянулись минуты ожидания. Хрящ вместо того, чтобы выполнить приказ Егора, продолжил приводить себя в порядок. Он зажёг какой-то тусклый фонарик, и теперь обтирал себя тряпкой, смоченной в растворителе.
— Зачем? — шёпотом спросил Раевский.
Чушок, оказавшийся мужчиной лет тридцати пяти с приятным, слегка наивным лицом, пожал плечами, и так же шёпотом ответил:
— Если сейчас умру, то хочется сделать это человеком, а не опустившимся скотом.
Егор улыбнулся, что ж, подобный ответ его устраивал, хоть и трусит, но пытается бороться со страхом, это достойно уважения.
— Хозяин, они уходят вглубь свалки, — доложил Хим. — Решили, что мы пошли к городу.
Егор выдохнул и отпустил сжимаемую рукоять кинжала.
— Ждём, пока уберутся, слушай внимательно, предупреди, если повернут назад. — После чего посмотрел на голого, стоящего в тазу Хряща. — Они уходят, уходят в сторону города, почему-то они решили, что мы отправились туда.
— Это как раз понятно, — не удивился Хрящ, — куда ещё идти, чтобы выбраться с этой помойки? Только теперь в городе будет сложнее, любое новое лицо привлечёт внимание, поверь. Если ты понадобился высшим, они поставят на уши всех, и стоит тебе засветиться, уже через пару часов будут знать, где ты был.
— Не ожидал ничего другого. Поэтому рассиживаться нам не стоит, выйдем, как сможем.
В этот момент аэроплатформа открыла днища, вывалив очередные несколько тонн отходов жизнедеятельности элиты с верхнего города, метрах в сорока от берлоги.
Глава 14
Хрящ вышел из закутка примерно минут через двадцать, как охотники за пришельцами отвалили. Это был совершенно другой человек. Выбрит, конечно, кое-как, но всё же неопрятные заросли на лице исчезли, голова выскоблена гораздо лучше. Стоптанные боты отправились в мусор, их место заняли ботинки, чем-то напоминающие берцы, один из которых был довольно аккуратно заштопан. Вместо лохмотьев вполне себе приличный синий комбинезон с двумя заплатами, тоже довольно аккуратными.
— На человека похож, — удовлетворенный зрелищем, прокомментировал Егор. — Слушай, а как вы вместо имени кличку получаете, ведь не мама тебя так назвала?
— Нет, каждому новорожденному генератор случайных чисел присваивает персональный код и кличку. Мне вот такую дали.
— Что-то сомневаюсь, что Железякой твоего бывшего шефа назвали при рождении.
— Конечно, нет. Хрен его знает, как его прозвала программа, но он всем представлялся Железякой.
— И на кой нужен этот цифровой код?
— По идее, это регистрационный номер во всех базах данных. Но в нижнем городе это не так актуально. Тем более, ты не собираешься там задерживаться. Ведь тебе нужно быстро?
— Очень быстро, — улыбнулся Егор, — ещё вчера. Слушай, я, конечно сейчас глупость спрошу, но тут есть нормальная жратва? Не тухляк из мусорного бака.
— Есть, — с улыбкой отозвался Хрящ. — Это запас Железяки на чёрный день, но он теперь ему не нужен, так что, предлагаю поужинать. Давно я нормальной еды не ел.
Порывшись в углу, откуда он извлёк коробку с деньгами, Хрящ выставил на стол две упаковки, запаянные в серый крепкий пластик. Егор вгляделся в незнакомые буквы, и через десять секунд появился вполне доступный для восприятия русский текст — «Готовые обеды» и «срок годности — десять лет».
— Б… что за боевая химия там, что они десять лет не портятся? — выдал он вслух по-русски.
Хрящ вопросительно уставился на Егора, поскольку ни хрена из сказанного не понял.
— Вот теперь верю, что ты чужак.
Он вскрыл свою упаковку и начал вытаскивать судки, в одном мясо, в другого какая-то каша, в третьем ещё что-то, незнакомого синего цвета. Он нажимал на уголок крышки, и коробка начинала тихонько гудеть, а крышка запотевать.
— Саморазогрев, прикольно, — выдал Егор и последовал примеру бывшего бича.
Надо отдать должное, в большинстве своём это было вкусно, хотя Раевский прекрасно понимал, что это редкостное синтетическое дерьмо. Но впервые за двое суток он ел что-то горячее и вкусное.
Хотелось спать, но спать на топчане, который раньше занимал лидер банды собирателей отбросов, верный способ повторить судьбу Хряща, подхватить вшей и обзавестись лысым черепом. Что за жизнь пошла? Даже нормально поспать негде, последний раз он дремал днём в скалах, ожидая кляксу. Но переход, стычка с мусорщиками, а потом весь день держаться настороже рядом с Хрящом. К запаху он кое-как притерпелся, но вот вшей подхватить совсем не хотелось. Так и задремал он, сидя на табурете, опёршись на кривоногий стол.
Проснулся Егор, естественно, с больной спиной и затёкшей шеей. Захотелось достать смарт и написать Славе, массажисту, что он очень хочет к нему на стол. Но оглядевшись, он вспомнил, что Слава остался на Земле, которая чёрте где, а сам Егор сидит на табурете посреди огромной помойки, и в этом мире власть захватили орки, гномы и эльфы. Он потёр глаза, достал из-под стола бутылку с водой и сунул её в рюкзак. Флягу резервную, которая его неплохо поддерживала в пустыне, он наполнил накануне. Ещё из одной бутылки он умылся, прополоскал рот, затем напился от пуза. Хрящ всё это наблюдал, сидя на стуле у двери, и сонно зевая. Самым бодрым выглядел Хим.
