Идя вслед за горбатым нищим, девушка испытывала всё более разъедающую горечь.
Насколько безумно ей не хотелось снова встречаться с ним, настолько же жгуче она мечтала его увидеть.
Изменил ли он внешность: а вдруг небожители и на такое способны? Сбросил ли с себя личину величественного и справедливого воина? Поблескивает ли алчность в его глазах? Не попытается ли он убить ее точно также, как однажды это сделал Лучезарный?..
Им нельзя верить. Никому из них…
Улочки петляли между свалками и руинами, но в один миг привели к центру квартала, где высилась в пять этажей единственная приличная гостиница с кричащей потертой вывеской под названием «Золотая ложа».
— Гардияр там, на третьем… — обернувшись, бросил нищий, а потом протянул костлявую руку для получения денег.
Илва снова помедлила, словно раздумывая, давать или нет. Оборванец напрягся, в глубине мутных темных глаз промелькнуло озлобление.
Резким движением сунула руку в карман и вынула серебро.
— Обманул — найду и убью со всей жестокостью, на которую способен! — процедила она угрожающе, прежде чем передала нищему плату. Оборванец вмиг сдулся и опустил взгляд: каждый местный знал, что наемники слов на ветер не бросают и, если будет очень нужно, достанут даже из-под земли…
Как только серебрушка оказалась на его ладони, нищий едва ли не испарился, оставив Илву в одиночестве рассматривать окна третьего этажа…
* * *
На первом этаже гостиницы процветал трактир. Замусоленные столики были почти все заняты прилично одетыми мужчинами: в преддверии боев здесь было полно небедных гостей.
Илва нашла свободный столик в углу и крикнула хозяину, чтобы принес полноценный обед.
Пока еда готовилась, девушка внимательно осматривала всех присутствующих. По характерным позам и манерам несложно было отличить прячущихся под личинами аристократов от настоящих наемников, разжившихся на приличные тряпки. Возможно, здесь были даже благородные сайны — из тех, кто поазартнее, но около таких обычно было полно охраны, а здесь изобилия мордоворотов не наблюдалось.
Взгляд девушки переместился на узкую деревянную лестницу, ведущую на другие этажи. Сердце ёкнуло.
Где-то там Арраэх… то есть Гардияр.
Нет, хватит уже дергаться только от одной мысли о нём!
Он этого не достоин…
Принесли обед, и Илва охотно принялась за еду.
Громкая возня на другом конце комнаты заставила ее обернуться.
Началась непонятная потасовка с криками, пронзительным женским визгом и звоном бьющейся посуды. Илва хмыкнула и продолжила есть.
Дракой в трактире удивить охотницу было трудно.
Вскоре крики затихли, а из толпы выскочила заплаканная девушка с порванным платьем и синяком на скуле. Она бросилась куда-то в служебные помещения. Илва поняла, что скорее всего мужчины не поделили симпатичную подавальщицу.
Но на этом всё не закончилось. Буквально через минуту из боковой двери выскочила другая девушка — чуть постарше, которая угрожающе двинулась в сторону дебоширов. В руках, измазанных мукой, поблескивал огромный кухонный нож.
Илва удивленно приподняла брови. Столь воинственно настроенная кухарка встречалась ей впервые в жизни. Вот только… она посчитала эту воинственность высочайшей глупостью.
Послышался взрыв презрительного смеха, посыпались издевательские шуточки, но кухарка вдруг, не говоря ни слова, бросилась с ножом на стоящего ближе всего верзилу. Тот не успел увернуться, и острое лезвие располосовало ему кожу на плече. Щедро хлынула кровь, посыпались гневные ругательства…
Илва отставила тарелку в сторону и схватилась за меч. Ситуация начала выходить из-под контроля.
Возможно, кухарка погорячилась, защищая честь другой девушки, но этим она не оставила себе ни шанса на жизнь. А равнодушно наблюдать за гибелью глупой честолюбивой девчонки Илва не собиралась.
Одним ударом раненый верзила выбил нож из руки кухарки, и та от неожиданности вскрикнула. Следующий должен был отправить ее к праотцам, но Илва поспешно ворвалась в драку и приставила острие к горлу мужчины.
— Остынь, — бросила она низким хриплым голосом, — или останешься без головы.
Мужчина, оказавшийся достаточно пьяным наемником со шрамами на лице, уставился на охотницу разъярённым взглядом.
— Убирайся! — крикнул он заплетающимся языком. — Это не твое дело…
— Осторожно, сзади! — выкрикнула кухарка, и Илва тут же вняла предупреждению. Пригнувшись, она сделала разворот и ударила ногой еще одного наемника, который хотел поразить её в спину. Тот отлетел назад, ломая собою столы и стулья, и в таверне поднялся еще больший крик.
В считанные мгновения безумие охватило буквально всех. Началась массовая драка, и Илве пришлось махать мечом по-настоящему. Она старалась наносить лёгкие ранения или вырубать противников ударом эфеса в висок, и ей это удавалось с легкостью, пока не перед нею выросли двое с черными масками на лицах.
Охранники какого-то высокородного, догадалась она, но, ощутив на себе всю мощь их навыков, почувствовала легкое волнение.
Двигались мужчины настолько быстро и профессионально, что Илва начала медленно сдавать позиции. Капюшон давно слетел с головы, плащ был сорван острием чужого меча, и от охранников не укрылся уже тот факт, что перед ними женщина.
Изумление ослабило их напор, чем Илва мгновенно воспользовалась и нанесла сокрушительный удар по правой руке одного из них. Боец выронил свой меч, на пол хлынула кровь, а его товарищ тотчас же потерял свою внешнюю невозмутимость, набросившись на охотницу с утроенной силой.
Её оттеснили к лестнице, заставив запрыгнуть на нижнюю ступеньку, и Илва поняла, что это не к добру. В глазах противника сияла неприкрытая ярость: видимо, ранение, причинённое товарищу, выбило воина из колеи. И замыслы мужчины были весьма очевидны: церемониться с Илвой он больше не собирался ни на миг.
Правая рука отчетливо ныла от напряжения, потому что Илва начала серьезно утомляться. Да и противник оказался на редкость сильным, что не увеличивало шансы к спасению.
Заскочив еще на несколько ступеней, Илва начала всерьез подумывать о побеге.
Но сбежать не успела. Мужчина проделал обманный маневр, после чего стремительно полоснул Илву мечом по бедру, рассекая плотную ткань и кожу.
Острая боль пронзила всё тело, вызывая непроизвольный и мучительный стон. Илва сцепила зубы и покрепче перехватила меч дрогнувшими руками, но на лице противника уже засияла торжествующая усмешка: почувствовав запах чужой крови, он решил, что дело осталось за малым.
Однако Илва сдаваться легко не собиралась. Отрешившись от болезненных волн, пробегающих по телу, она первая пошла в атаку.
И вдруг… все вокруг замерли. Замерли в прямом смысле слова.
Илва ощутила, как ее сковало что-то невидимое, властное, мощное, которое не позволяло опустить занесенный для удара меч.
Противник охотницы тоже замер в странной позе с расширенными от изумления глазами.
Вся таверна превратилась в музей окаменевших изваяний, и только две плачущие девушки в углу продолжали щедро шмыгать носами.
Вдруг посреди этого застывшего хаоса прямо из воздуха вынырнул человек в наемнической одежде и в длинном черном плаще. Золотые волосы, ниспадающие до самого пояса, казалось, светились в полумраке, и большие синие глаза смотрели на окружающих с выражение крайнего гнева и презрения.
Арраэх!
Сердце Илвы заколотилось так быстро, что оглушило ее. Голова в буквальном смысле закружилась, перед глазами всё поплыло. Возможно, это уже начала сказываться потеря крови, но в тот момент Илва не могла думать ни о чем, кроме того, что снова видит ЕГО!
И видеть его было больно.
Но при этом он был просто неотразим…
Негодуя на свое предательское сердце, Илва попыталась вырываться из могущественного сверхъестественного захвата, но смогла лишь бессвязно замычать.
Всего мгновение — и Арраэх уже обернулся и смотрит прямо на неё. Светлое лицо вытягивается от изумления, синие глаза становятся ещё больше, а красивые чувственные губы божества шепчут приглушенное: «Илва!!!».
