— О! Артиллерия! Как ваши дела? Надеюсь, в порядке, потому что у нас не очень — разведчики докладывают, что слышат вувузелы со всех сторон — от Коломахи, с левого берега Руанты и со стороны Гертонской дороги… Народ нервничает, но из предместий мы носу не кажем — дурных нет с ними в чистом поле грудь в грудь сходиться. Пусть полезут, мы теперь готовы!
Зря он так, после таких слов обычно выясняется, что вся подготовка яйца выеденного не стоит.
— А у нас вот капитан Фахнерт принес новости — часов через десять на внешнем рейде встанет эскадра Федерации. Боевых кораблей там нет — транспортные пароходы с войсками и рейдеры. Нужно пристреляться по горловине, скоро приступим. Как насчет артиллеристов? Не нашли в городе хоть кого-то еще?
— Нашли. Там какие-то мутные типы с Аппенинских островов, говорят — представление имеют… Отправил к вам, наверное — разминулись. Что касается пристрелки — я телефонирую в порт, что гавань закрыта с этой самой минуты, пристреливайтесь на здоровье. Фахнерт, останьтесь, расскажите поподробнее — сколько там и кого на тех кораблях.
Андреас Фахнерт кивнул, я быстро рассказал ему, как найти артиллерийскую позицию и настоятельно рекомендовал найти нас после разговора с мэром. Ратушу я покидал, пытаясь подавить тревожное тянущее чувство в груди.
Битва дилетантов. Они понятия не имели, во что ввязываются. Для них война была сродни драке в подворотне — когда после можно подняться, отряхнуться, утереть кровь и сопли и пойти домой. Ну да, иногда в драке убивают — но ведь не меня же! Жители Колонии в большинстве своем существовали в счастливом неведении… Сытая, теплая, насыщенная праздниками жизнь составила у них превратное впечатление о положении вещей в мире. Даже стычка с батальонами зуавов их ничему не научила — они продолжали ходить гоголями и бахвалиться, как прикончат всех-всех федералистов, которые хотят сломить гордый дух Сан-Риоля.
Я-то знал, что у Грэя всё получится. Находясь почти в полном окружении, ни одна, даже самая неприступная позиция в условиях современной войны не устоит. То есть — если бы город атаковали каннибалы с ассегаями, я бы поставил, наверное, на риольцев. Но молодая Федерация обладала куда как большими материальными и людскими ресурсами — пусть и такими же дилетантскими, но находящимися в процессе муштры людьми, у которых шоры с глаз давно спали.
Если кто и мог остановить Федерацию — это были гемайны, но никак не Сан-Риоль.
* * *
Фахнерт скорчил дикую рожу, закрыв один глаз, высунул язык и весь напрягся, когда глядел в подзорную трубу.
— Это «Ласточка», пароходофрегат из Гертона. Не пустил Грэй вперед свой «Секрет». Да и нет на «Секрете» сейчас Артурито, как я могу понять… Летика флотом командует.
Это было плохо. Летика мне нравился, не хотелось бы его угробить. Но — этот ушлый парень был верным вассалом графа, а, как говорят арелатцы — а ля гер ком а ля гер… Да, будь у меня возможность пристрелить его или взять в плен — я бы сделал выбор в пользу второго варианта, но потерять город из-за приязни к чужому в общем-то человеку — ну, нет.
Мы за вечер и ночь выпустили по десять выстрелов из каждого орудия для пристрелки, ну, и для того, чтобы обкатать расчеты. Благодаря преторианцам, морячкам-арелатцам и трем бывшим аппенинским наемникам можно было рассчитывать, что наша команда по крайней мере не угробит сама себя и сможет крутить рукоятки, смещая орудие по вертикали и горизонтали до нужных углов, определенных диким расходом снарядов. Буссоль, угломер, азимут — я не вникал во все это, просто отметив для себя, что последние семь выстрелов уже заканчивались мощными всплесками в горловине — и это было именно то, что доктор прописал.
— Кораблик ничего, симпатичный, но старенький, деревянный и червями поточенный… Его хорошая волна в борт течь заставит. Подлости от Сан-Риоля ждут, вот и пустили вперед кого не жалко…
«Ласточка» дымя трубой вышла на нужный курс и, перемалывая воды лопастями гребных колес, решительно двигалась ко входу в бухту. Это был самый ответственный момент — федералисты уже имели возможность обстрелять Сан-Риоль из носовых пушек, но пока что этого не делали. Мы могли попробовать сбить его с курса, но открывать карты преждевременно я не собирался.
Так что пришлось забрать у Фахнерта трубу и навести ее на наблюдательный пункт на Южном мысу. Корректировщик там уже сверился с вешками и поднял над головой табличку с цифрой 3, его коллега с Северного был такого же мнения. Эллинг семафорил букву «F». Эф-три!
Я дернул трубку телефона:
— Кузьма! Залп по ориентиру Эф-Три!
— Принял!
Через какую-то секунду за холмами раздался слитный грохот, а потом вокруг носа пароходофрегата один за другим поднялись белые столбы разрывов. Черт его знает, что они там зарядили, наверное — фугасные. Попасть — не попали, но «Ласточка» остановилась, а потом колеса завертелись в обратном направлении — они давали заднюю!
— Мимо! Отлично, Кузьма! Повторите, пока они не ушли в Эф-Два!
Снова грохнуло, и на сей раз один из снарядов достиг цели: половину кормы пароходофрегата как будто языком корова слизала, начался пожар… Обученный расчет из «ахт-ахт» может делать около двадцати выстрелов в минуту, нам такая скорострельность и не снилась, но до того, как я рявкнул в трубку — Попал! Прекратить огонь! — орудия выпалили еще по разу, и вспененные взрывами волны захлестнули зияющую пробоину в корпусе «Ласточки».
— И верно, она и так потонет… — одобрил мое решение Фахнерт, и выдернул у меня трубу: — О, «Ярдин» к нему на помощь идет… Ну, этот помоднявее будет, почтовый стальной пароходик… Верткий, ходкий, черта с два вы его так просто потопите! У него и бронирование имеется, всё же не скотину возил, а ценные грузы.
«Помоднявее» — ну и слово, а? Я снова вступил в противоборство со старым морским волком за подзорную трубу и, завладев оптикой, осмотрел позиции корректировщиков:
— Два орудия на Джи-4, два на Джи-3! Бронебойными!
— Принял!
«Ярдин» отделался легким испугом, снаряд сковырнул ему кусок фальшборта и размотал одну из якорных цепей. Остальные ухнули в воду.
— Попал! — заорал я.
Командующий эскадрой — наверное, Летика — быстро сообразил, в чем дело и начал выводить корабли на позицию для прицельного огня напротив горловины. Корректировщик на эллинге тут же сориентировался — споро показал букву, и наша батарея накрыла одну из шхун-рейдеров, превратив ее в груду обломков.
— Убил! — игра в морской бой с настоящими кораблями продолжалась.
Примерно к полудню у эскадры федералистов не выдержали нервы, и они открыли огонь навесом, стараясь попасть хоть куда-нибудь. Бомбы, ядра и снаряды полетели через холмы и воды бухты, и часть из них обрушилась на город… Заполыхали пожары, крыша одного из домов провалилась… Избежать этого было невозможно — у нас не было чудесного средства против бомбардировки. Я утешался мыслью, что войди они в бухту, обстрел велся бы прямой наводкой, и десант был бы уже здесь, на улицах…
— Си-5! Попал! Си-6! Убил! Так их, Кузьма!
Мы утопили три рейдера, считая нахлебавшуюся воды «Ласточку», и повредили еще два, и, кажется, накрыли один из транспортных пароходов. Это был удивительный результат для таких доморощенных артиллеристов, как мы, и я относил его или к разряду фантастики, или на счет слабоумия и отваги федералистов, мечтавших поскорее расправиться с мятежным городом и гнавшим свои корабли вперед навстречу снарядам.
Меня на колокольне сменил оберфельдфебель, Фахнерт остался с ним. Я отправился на батарею пешком, и путь мой лежал сквозь зарева пожаров, ночные отголоски винтовочной стрельбы в предместьях и сосредоточенные лица людей, которые были уверены, что смогут отстоять свой город — несмотря ни на что.
Очень не хотелось их разочаровывать.
XX ОСАДА
У нас не было времени пристрелять возможные места высадки, поэтому мы палили в белый свет как в копеечку, обстреливая прибрежные воды в надежде отпугнуть корабли от берега. Эскадрой федералистов не идиоты командовали — они смекнули, что батарея располагается у основания Северного мыса, и отправили один из рейдеров высадить десантную партию и разобраться с нами. Фахнерт даже сказал, какой именно — переоборудованный чайный клипер «Жан-Поль».
