— Почему так? — прищурился Шутрук.
— Им понадобится много пастбищ, — пояснил я. — И тогда меньше земли останется под поля. Меньше зерна — меньше крестьян. Меньше крестьян — меньше воинов у царей. Эти князьки никогда не выйдут из-под твоей руки, но будут обогащать тебя данью. А умелых ремесленников из их городов мы уведем к себе. Если никто не сможет сделать хорошее оружие и доспех, Ассирия сама собой исчезнет как дым.
— Теперь я понимаю, что слухи о тебе не врут, — царь Элама в задумчивости погладил завитую бороду. — Ты не оставляешь за спиной недобитого врага. Согласен!
— И я согласен, — кивнул Кузи-Тешуб и повернулся в мою сторону. — А что хочешь взять себе ты, мой дорогой брат?
— Я хочу, чтобы эти границы навеки остались нерушимы, — усмехнулся я. — Давайте заключим союз трех царей… Или лучше четырех! Пусть Мардук-аппла-иддин присоединится к нам. Пусть нас разделят реки и горы, но караванные пути будут свободны и безопасны для наших купцов.
— Что же, нам не воевать теперь? — с веселым недоумением посмотрел на меня Шутрук-Наххунте. — Тогда наши копья затупятся, а тетива луков сгниет.
— Поверь, царь, — заверил я его. — У тебя впереди еще много войн. С севера уже идут новые племена, которых гонит сюда засуха. Твои границы терзают лулубеи и касситы, но совсем скоро вы узнаете, кто такие мидяне и персы. На Каркемиш тоже идет один набег за другим. Каски, мушки и арамеи нападают без остановки. Давайте хотя бы мы заключим мир и проложим торговый путь от Аншана и Суз до самого Угарита. Если земли вокруг Тигра и Евфрата будут жить в мире, Царская дорога обогатит всех нас без всякой войны. Ваши товары поплывут в Аххияву, Италию и Египет. И никто не посмеет тронуть ваших купцов в этих водах. Я, Господин Моря, дам им свою защиту.
— Я не слишком верю в длинные договоренности, — поморщился царь Шутрук. — Но твои слова звучат здраво, царь Эней. Я готов попробовать. А вавилонского царька можно ни о чем не спрашивать, он сделает то, что я ему прикажу.
— Я тоже согласен, — кивнул Кузи-Тешуб. — Мне точно будет не до войн с вами. Мне еще нужно отбиться от мушков и привести к покорности новые земли. А что касается длинных договоренностей, то я в них верю. «Золотой мир» между страной Хатти и Египтом продержался целых сто лет. Тот самый, что заключили после битвы при Кадеше. Если бы боги не прокляли царей моей страны, его бы и дальше соблюдали, потому как всем выгодно было. Мне ли этого не знать, я пятое колено царей Каркемиша. Я еще в детстве видел, как через мой город шел поток караванов с востока и запада. А теперь их почти нет, и моя казна оскудела.
— Тогда поклянемся Солнцем, — поднял я кубок. — Высечем этот договор в камне и поставим стелы в храмах богов Наххунте, Тиваза и Шамаша. И пусть каждый новый царь подтверждает его при вступлении на трон.
— Хм… — задумался Шутрук-Наххунте. — Давайте хотя бы посмотрим, как пойдет торговля. Вдруг воевать будет выгодней. Или, например, в Вавилоне опять начнется неустройство. Я должен буду вмешаться.
— Тогда через пять лет встретимся в Вавилоне, — ответил я ему, — и еще раз все обсудим. Мы сами или наши наследники.
— Согласен, — кивнул царь Элама, у которого закончились аргументы. — Я готов заключить мир на пять лет. Мои воины не перейдут Тигр, если на меня не нападут.
— Тогда давайте это отметим, мои царственные братья! — Я движением фокусника достал из-под стола две бутыли с настойкой и поставил их перед собой. — Такого вы точно еще не пробовали. И если понравится, то с первым же караваном я пришлю в Сузы и Каркемиш по дюжине таких кувшинов.
— Я готов взять за себя твою дочь, — Кузи-Тешуб внимательно посмотрел на эламита. — Клянусь, она будет окружена почетом в Каркемише.
— Давай, — не на шутку оживился Шутрук, которого собственный гарем регулярно награждал новыми отпрысками, и их нужно было пристраивать в хорошие руки. — Если есть какая-нибудь подходящая бабенка, тоже присылай. За моего сына пойдет.
Они оба повернули головы и внимательно посмотрели на меня, да так, что я облился холодным потом. Не нужны мне еще жены! Не нужны! Я с ними с ума сойду!
— Мой бог не позволяет брать нескольких жен, — с сожалением произнес я. — Только одну жену и наложниц. Но вы же не станете так унижать своих дочерей.
Цари внезапно поскучнели и приступили к дегустации элитного алкоголя, а я погрузился в размышления, пока пары спирта еще не лишили меня этой способности. Да, вроде бы все идет по плану. Зловещее облако, нависшее над всем Востоком, вскоре будет развеяно, а Царская дорога начнет бесперебойную работу, перекачивая мои товары на восток и обогащая меня пошлинами. Правда, дорога Дария I оканчивалась не в Угарите, а в Сардах, но сейчас это совершенно невозможно. Бывшая страна Хатти в настоящее время — дикие земли, и у меня нет ни малейшего желания лезть в этот кипящий котел. А что касается перемирия… Я ведь ничем не рискую, соглашаясь на пятилетний срок. Эти двое окажутся политическими долгожителями и будут править еще долгие годы. Дольше них должен был прожить только покойный ассириец Ашшур-Дан. Но ему немного не повезло, воинская удача покинула его.
— Давайте выпьем за удачу, царственные! — поднял я кубок. — Пусть она никогда не оставляет нас!
Глава 16
В то же самое время. Год пятый от основания Храма. Месяц десятый, Гефестион, богу-кузнецу посвященный. Иберия.
Феано с блаженной улыбкой на лице опускала руки в горшок с просом и никак не могла остановиться. Еще немного, и она умылась бы зерном этим. Тимофей стоял рядом и в глубокой задумчивости теребил пояс. За последние месяцы он открыл для себя много нового. Оказывается, жизнь царя — это не только пирушки и власть, но и бесконечные дрязги людей, которые могли прийти к нему даже ночью и потребовать справедливого суда. А еще он, оказывается, должен не только получать с подданных, но и что-то давать им взамен. Он благодарил богов за жену, которая умела читать, писать, и несколько лет прожила в самом Энгоми, напитавшись неведомыми ему знаниями. Бывший наемник, который дураком отнюдь не был, понимал, что не будь этой женщины, он только и делал бы, что воевал с теми, кто прямо сейчас смотрит на него щенячьи преданными глазами.
Захолустная знать захолустного царства сидела на лавках вдоль стен, из кирпича которых кое-где торчала солома. Грубые рубахи из козьей шерсти и крапивы подпоясаны кожаными ремнями с массивными пряжками. Шеи их украшают бусы из раковин и медные обручи. Почтенные мужи в нетерпении переминаются босыми ногами. Натруженные руки передают друг другу железный серп, который был пока в единственном экземпляре. Серп испытали на последней жатве, и показал он себя выше всяких похвал. Уважаемые люди теперь спали и видели, как бы заполучить себе такое богатство.
— Все по слову твоему вышло, царица, — сказали старейшины окрестных деревень, когда Феано отдала назад горшок с просом и важно выпрямила спину. — С урожаем мы. Открой, что боги тебе еще шепчут?
— Боги шепчут мне, почтенные, — с достоинством произнесла Феано, — что все поля нужно на четыре очереди разделить. Год сажаем ячмень, год просо, год бобы, а на год земле отдых дать нужно, и скот на ней пасти. Так на Кипре делают, и там уже позабыли про голод. Великая Мать благословляет урожаи царя царей.
— Я если не уродит ячмень? — почесали головы старейшины. — Вот зальет его зимними дождями и размоет поле. Тогда как быть? Пустовать земле?
— Тогда тут же просо высаживать, — не задумываясь, ответила Феано. Она много раз присутствовала на заседаниях Царского совета, где отчитывался диойкет. — Сразу же, пока зимняя влага в земле есть. А после жатвы под пар ту землю пустить. Пусть козы и овцы пасутся, удобряют ее. Полю после такого отдыхать нужно. Великая Мать разгневается, если землю без конца сохой терзать.
— Четыре разных поля, значит, — задумались старейшины. — Непривычно, конечно, но все сделаем, как скажешь. У нас два поля всегда было, но против воли богини не пойдем. Да и вернее будет одновременно ячмень, просо и бобы растить. Если что-то одно не уродит, то другим спасемся.
