Новая единоличная Владычица Мира Мертвых выпрямилась. Ее глаза полыхнули багровым огнем. Она вскинула обе руки, направляя их на ледяной монолит.
Две стихии — ревущее подземное пламя Аймоса и сокрушительная мощь подземных вод Эгилии — слились в один ревущий поток кипящего гейзера. Струя раскаленного пара и магмы ударила в черный лед.
Зашипело так, словно в океан бросили раскаленный метеорит. Густой белый пар мгновенно заволок площадь. Ледяной панцирь, сковавший двадцатиметровую Вафельку и ее «пассажиров», начал стремительно таять, покрываясь глубокими трещинами.
С громким треском глыба рассыпалась. Герои кучей вывалились на мокрую, теплую землю.
Закашлялся майор Волков, сплевывая натекшую в рот воду. Огромная Вафелька тяжело осела на колени, пытаясь отдышаться, ее хитиновая броня громко щелкала, возвращая подвижность суставам. Ноктус полуживой тенью просто растекся по камням.
— А-а-апчхи! — раздалось звонкое чихание.
Никталия, шлепнувшись на пятую точку, эффектно чихнула, выпустив изо рта небольшое облачко искрящихся снежинок. Богиня ночных желаний затрясла головой, пытаясь сбросить с волос ледяную корку.
— Да чтоб вас всех! — возмутилась она, брезгливо осматривая свои босые ноги. — Мой педикюр! Вы знаете, сколько времени занимает найти хорошего мастера, который не боится работать с божественной кутикулой⁈ Все насмарку! Я требую компенсации за моральный ущерб и обморожение филейных частей!
Но ее возмущение потонуло в хриплом кашле Дарьи.
Виконтесса Кривотолкова с трудом поднялась на четвереньки, отплевываясь от талой воды. Ее латексный костюм окончательно пришел в негодность, но сейчас Дарье было плевать на моду. Оказавшись на свободе, ее хищные инстинкты включились мгновенно.
Она судорожно сунула руку за пазуху и с облегчением нащупала там холодный, пульсирующий металл.
— Твою мать… — прохрипела Дарья, тяжело поднимаясь на ноги и озираясь по сторонам диким взглядом. — Где Костя⁈ Где этот чокнутый кретин⁈
Она вытащила металлический амулет. Сжатый в ее руке, тот пульсировал в судорожном рваном ритме.
— Мне нужно срочно воткнуть эту дрянь ему… куда-нибудь! Хоть в лоб, хоть в задницу! Пока мы все тут не сдохли от переохлаждения!
Пока Дарья ругалась, Айсштиль медленно, пошатываясь, поднялась с колен.
Она была жалкой тенью себя прежней. Никакой гордыни. Никакого ледяного высокомерия.
Она смотрела на идеальную статую Вольдемара. Такой лед не был способен растопить даже огонь Подземного мира.
Ее Чемпион пожертвовал своей душой, чтобы вернуть ей разум. Долг, который она никогда не сможет вернуть.
Айсштиль повернулась к Эгилии. Вдова смотрела на нее взглядом, в котором плескалась раскаленная магма.
— Я никогда не прощу тебя, — сухо, чеканя каждое слово, произнесла Эгилия. Ее голос был лишен интонаций, отчего звучал еще страшнее. — За то, что ты сделала. Никогда.
Айсштиль не отвела взгляд. Она лишь медленно, с обреченной покорностью, кивнула.
— Я знаю, — прошептала ледяная богиня. — И не прошу прощения. Но пока я жива… позволь мне хотя бы малостью… но искупить свой грех.
Воздух снова начал вибрировать. Короткая передышка, подаренная таинственным воем, заканчивалась. Твари Бездны начинали выходить из оцепенения, тряся уродливыми головами.
— Так, народ! Минутка драмы окончена, сворачиваем сопли! — Никталия, с трудом поднявшись на ноги, хлопнула в ладоши, пытаясь привлечь внимание. Несмотря на потрепанный вид, ее глаза горели упрямым огоньком. — Выяснять, кто кому жизнь испортил, будем на афтепати! А сейчас у нас проблема покрупнее невыплаченных алиментов!
Она указала рукой в сторону, где серый туман Мира Мертвых закручивался в зловещие воронки.
Все обернулись.
Там, проступая сквозь дым и пепел, возвышалась исполинская фигура. Громовержец.
Напитавшись энергией Бездны, смертями и хаосом битвы, он разросся до катастрофических размеров. Его золотая броня срослась с гниющей, пульсирующей плотью. Черные молнии, толщиной с вековые дубы, ветвились вокруг его фигуры, выжигая землю. Глаза-провалы горели фиолетовым инфернальным светом.
— Вот же… — Дарья нервно сглотнула, крепче сжимая амулет. — Кто-нибудь, скажите мне, что у нас есть план «Б».
— План «Б» — это бить сильно и не умирать, — пробасила двадцатиметровая Вафелька, сжимая гигантские кулаки. Хитин на ее руках угрожающе заскрежетал.
— Отличный план, — хрипло согласился майор Волков. — Мне нравится. Работаем.
Император Александр V, сияющий как сверхновая, обрушил с небес столбы концентрированного золотого света, заставив Громовержца отступить.
Рядом с Государем, словно его темная тень, действовал Фома Лисовский. Метка Бездны в виде угольно-черной татуировки, пульсировала на его руке. Одно за другим он плел заклинания из сырой тьмы, вплавляя их в золотые атаки Императора.
Против такого дуэта пришлось солоно даже богу…
Темный Эстро, окруженный искаженным пространством, лишь злобно скалился, отбивая этот комбинированный натиск. Рядом с ним недовольно булькала и ворочалась гигантская туша Громовержца. С каждой секундой Зомби-бог все больше терял человеческие очертания. Сейчас он напоминал скорее гору плоти, в которой с трудом угадывалось гигантское расплывшееся лицо.
Впрочем, у этой туши всё ещё было полно сил. Темный Эстро проложил канал к Громовержцу, подпитываясь его силой. Он медленно, но планомерно готовил ответный удар, способный стереть и Императора и Фому в порошок.
И тут реальность разорвалась от дикого первобытного воя.
Абсолютно чужеродный, первобытный звук, пробирающий до самого костного мозга. Он вибрировал в самой структуре мироздания, заставляя пространство идти рябью. В этом вое слились воедино бесконечная боль, вселенский голод и нечто настолько древнее, что перед ним меркли даже боги.
Сражение остановилось мгновенно.
Золотые лучи Императора погасли. Черные плети Фомы замерли в воздухе и осыпались пеплом. Булькающий Зомби-Громовержец опустил свой искрящийся скипетр, его пустые глаза тупо уставились в серую мглу.
Вой оборвался так же резко, как и начался. Наступила звенящая, давящая тишина, в которой был слышен лишь шелест падающего пепла.
Император Александр V медленно опустил руки. Его золотая аура слегка померкла, но спина оставалась безупречно прямой. Государь перевел спокойный, оценивающий взгляд на Темного Осколка, который застыл с поднятыми руками, явно сбитый с толку.
— Княжич, — невозмутимо, с легкой долей аристократической иронии произнес Александр. — Должен поинтересоваться… Это кто-то из ваших питомцев просится с прогулки? Вы забыли его покормить, или у Бездны сегодня проблемы с пищеварением?
Темный Эстро нервно дернул щекой. Его глаза под разбитым стеклом противогаза лихорадочно бегали по серому горизонту. Он не чувствовал этой твари в своей сети контроля. Он вообще не понимал, что это было.
— Не знаю… Просто местная аномалия, — процедил Осколок, стараясь сохранить лицо. — Какой-то неучтенный мусор с нижних слоев. Меня это не касается.
— Не касается? — Император позволил себе легкую, холодную усмешку. — Какая досада. А ведь вы так красноречиво распинались о своем абсолютном контроле над Хаосом. А на деле, стоило кому-то громко гавкнуть на вашем заднем дворе, как «Архитектор» сразу не при делах. Знаете, в Империи управдом, не знающий, кто воет в его подвале, долго на должности не задерживается.
Лицо Осколка исказилось от ярости. Черные вены на его шее вздулись, пульсируя фиолетовым светом.
— Ты… жалкий эксплуататор… — прошипел он, собирая в ладонях концентрированные лезвия пространства. — Я покажу тебе, смертный царек, кто здесь…
Договорить он не успел.
Пространство между ними… просто лопнуло. С мерзким, влажным треском ткань реальности разошлась в стороны, образуя вертикальную рану, из которой хлынула абсолютная, непроглядная темнота.
Из этой темноты шагнуло Существо.
