"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Нестеренко Юрий Леонидович

— Вода, — сказала Аранта, — такая холодная! Пещера сыровата… Во всем, что касается вещей сверхъестественных, я полностью доверяю Кеннету. Но вот… у нас же дети.

— Я просидел на этом самом месте, в этой пещере и в башне маяка три дня, в полном одиночестве, без еды и огня, — неожиданно сказал Уриен, примащиваясь на валун лицом к морю. — Я бы не согласился на этот план, сказать по правде, даже ради того, чтобы пощадить самолюбие вашего друга, если бы у меня не было личного опыта.

— А! — только и смогла выговорить Аранта, кляня себя за идиотизм. — Э?.. — но Уриен понял правильно.

— Мне было девять лет, и лодку я взял без спроса, полагая, что прощение получить проще, чем разрешение. Маяк интересовал меня чрезвычайно. Я был довольно неудобным ребенком, знаете ли. Правда, в нашей семье мальчик этого возраста считался уже подростком. Отец и относился к нам соответственно.

Взгляд его на мгновение застыл. Аранта прислонилась спиной к скальной стене. Теперь, глядя на него, сидевшего вполоборота, она испытывала нестерпимый стыд за тот дурашливый энтузиазм, с каким они в минувшие дни вопили на площадях: «Смерть всем Брогау!» Слова не сошли бы с ее уст, когда бы она знала с детства высокого упрямого мальчика с низкими бровями, придающими такую глубину взгляду. Из всех троих сыновей и дочек, обретающихся замужем неведомо где, более всех об убитом отце скорбит именно этот, которому больше всего от того доставалось. Ей захотелось задавать ему вопросы, не имеющие ни малейшего отношения к сегодняшнему дню. Каким было его детство, где истоки его вражды к старшему брату и что чувствовал Гай Брогау, осознав, что какой-то поп, не державший ребенка на руках спустя полчаса после рождения, не подбиравший ему под руку меч, не следивший через окно украдкой за успехами того на фехтовальном дворе, не скакавший с ним стремя в стремя, не перехвативший взгляда, которым тот вдруг впервые провожает молоденькую служанку, станет ничтоже сумняшеся называть его мальчика «сын мой»?

Ее взгляд отметил мурашки, выступившие на полоске шеи, видимой между волосами и воротником. Уриен одет был легче любого из них, и Аранта буквально силой удержала себя на месте. Был какой-то момент, когда ей захотелось подойти сзади, обнять его и прижаться щекой. Ему это, кажется, было нужно, но момент миновал прежде, чем она успела потерпеть поражение в борьбе с собой.

— И вас нашли только на третий день?

Он покачал головой.

— Мне удалось запалить маяк. Он уже давно стоит мертвый, потому что в гавань Фирензе не заходят корабли. Меня искали всюду, кроме как здесь, но когда уж луч бил в окна Фирензе, сенешаль понял, куда я делся. Теперь я ему сочувствую: он же головой отвечал перед моим отцом.

— Попало от отца?

— Не в тот раз. Он был то ли в Эстензе, то ли даже в Констанце. Приехал, как только узнал, и был со мною добр. Клемент сказал, я выживаю, как свинья. И знаете что? После той прискорбной истории в застенке у Рэндалла Баккара я заподозрил в его словах зерно истины. И это не та истина, которую я взялся бы опровергать.

— Аранте я повесила бы панно из обожженной глины, — сказала Рената. — Нарочито грубое, или, как сейчас говорят, рустикальное. Может, даже аляповатое. Сейчас скажу, что на нем будет. — Она прижала палец к виску. — Домики. Тесная городская улочка с кривыми крышами на конус. Как будто ребенок нарисовал. То есть налепил. Техника — барельеф. Все терракотового цвета, и только крыши — красные.

Она довольно проста, и рычаги, которыми ею надо управлять, — традиционные.

— Что ты о ней думаешь? — опросила Анелька.

— Что ей приспичило заменить мне мамочку.

— Тебе это не по душе?

— А почему нет? — ответила Рената, подперев голову рукой. Урок она проходила, лежа на кровати, головой к изножью. — Ей от того никаких выгод. Даже наоборот по нынешним временам. Все равно никто больше такого желания не выказал. Пусть ее. Если она будет хорошо делать то, за что взялась, мне разницы нет.

— А меня тебе мало?

— А что ты? Ты со мной только играешь.

— Милорд Уриен…

— Я не обсуждаю милорда Уриена. Оценив звон, возникший в голосе принцессы, Анелька сочла за благоразумное отступиться и была вознаграждена:

— Могу охарактеризовать Кеннета, если хочешь.

— Ну… давай.

— Стеклянная пластина неправильной формы. На ней, ближе к правому краю, вытравлен силуэт сосны, абрис озера, а слева две рыбы, расположенные вертикально. Валетом. Меньшая — ближе к краю. Как знак, что прозрачность его лишь кажущаяся, и рыба — символ тайны и удачи…

— Довольно тонко схвачено, — признала Анелька.

— Тебе, — продолжила Рената, словно подхваченная потоком, — я сделала бы танцующую мускулистую негритянку. Голую. В огромной страшной маске с развевающимися синими лентами. В натуральную величину. Нет, в три вторых.

— Bay! — воскликнула Грандиоза. — Наконец-то меня оценили по достоинству!

Барабанный стук в двери раздосадовал се.

— Мы заняты, — крикнула она. — У нас урок на ассоциативное мышление!

Никто не обратил внимания на ее слова. На пороге возникла Аранта со сжатыми кулаками.

— Быстро, — сказала она почти сквозь зубы. — Уриен и Кеннет уже спускают лодку. Эти… приехали. Скачут по дороге к замку. Издалека видно. Пожалуйста, поспешите.

Ссылка на Уриена всегда оказывала на принцессу волшебное действие, словно дудочка Ганса-Крысолова. Она послушно встала и даже позволила взять себя за руку. Анелька с натугой подняла в охапке Раиса, и все торопливо ссыпались по лестницам, а потом и по тропке вниз, где на песке возле лодки их ждали вспотевший, раскрасневшийся Кеннет и бледный, взволнованный Уриен. Анелька, взглянув в его лицо, безропотно опоясалась пробкой.

— Если, — сказал он Кеннету, — ты встанешь передо мной, попросишь прощения и скажешь, что у тебя не получилось, то лучше тебе сразу утонуть.

— Милорд, — неожиданно пискнула Рената, — что вы собираетесь делать?

— Нагло лгать, — ответил ей Уриен. — Успех нашей операции будет зависеть в основном от моей убедительности.

— Это грех?

— Не больший, чем бездействие.

— Пообещайте… что все хорошо кончится!

— Вы можете доверять Кеннету аф Крейгу не меньше, чем мне, принцесса.

— Я доверяю. Но я же не о себе…

Она беспомощно протянула к нему обе руки, безотчетно желая, чтобы последние минуты перед расставанием принадлежали только ей. Аранта поглядела озадаченно. Девочки в восемь лет уже влюбляются? Однако, бросив взгляд в сторону Грандиозы, ответила на свой вопрос утвердительно.

— Все будет хорошо, — сказал Уриен.

— Это вы уже начали лгать?

— Веспасиан, — распорядился он вместо ответа, — в лодку!

Длинный, обманчиво неуклюжий пес аккуратно переступил через борт и закрутился там, умащивая на дне свои кости. Анелька последовала за ним. Кеннет толкнул лодку на воду, и когда та закачалась на легкой, ею же самой поднятой зыби, Уриен словно очнулся.

— Аранта, — сказал он, — в лодку.

Это было так естественно, в принципе и она удивилась сама, когда отступила на шаг, словно ее заталкивали в лодку насильно, и отчаянно замотала головой. Кеннет, стоя по колено в воде, изумленно вытаращился на нее,

— Я останусь. Потому что… — Она помедлила. — Ну, кто-то же должен приглядеть, чтобы вы играли по обусловленным правилам. Потому что, извините, но если вы ничего не придерживаете про запас в рукаве сутаны, то я не разбираюсь в людях. Кеннету в лодке хватит забот и без меня, а тут, в замке, я ничем не рискую.

Все поглядели на нее странно, однако Аранте и в голову не пришло в этот момент, что вздумай Уриен предать, она ничем ему не помешает. Уриен пожал плечами и отступился, и только Анелька фыркнула вдогонку что-то в смысле того, что его приказы, оказывается, обязательны не для всех.

Было солнечно, но в щелях меж камнями таился холод, а обманчивое безветрие несло в себе смутно ощутимую угрозу. Не останавливаясь и не оборачиваясь, чтобы проводить лодку взглядом, Уриен размашистым шагом направился обратно в замок, чьи ворота уже сотрясались от ударов бронированным кулаком. Чтобы догнать его, Аранте пришлось пуститься рысцой.