– Не так плохо, – заметил Ингвар, возвращая чашку на место, – Тебе все равно пока нельзя много, слишком давно ты отказываешься от пищи. Понадобится какое–то время, чтобы поставить тебя на ноги.
– Неужели ты не понимаешь, что я не хочу этого? – сквозь зубы произнесла Катрин, борясь с тошнотой.
– Пока не будем об этом, – ровным тоном ответил Ингвар, – Потом можешь высказать мне все, что накопится в твоей душе, а до тех пор, набирайся сил.
Катрин снова отвернулась, но через пару часов северянин снова заставил ее выпить немного бульона. Следующие несколько дней растянулись в бесконечное противостояние. Женщина злилась, ненавидела себя за свое состояние, но ничего не могла поделать, Ингвар не обращал ни малейшего внимания на ее нежелание принимать пищу.
Прибыл пожилой мужчина, с короткой белой бородой, и смуглой кожей. Он долго слушал дыхание через трубку, просил сжимать, разжимать ладони, считал пульс, расспрашивал о самочувствии. Катрин нехотя отвечала, понимая, что ее все равно не оставят в покое.
Затем лекарь ушел в другую часть комнаты, и долго о чем–то разговаривал с Ингваром. Северянин хмурился, задавал вопросы, но лекарь только отрицательно качал головой. От последних слов пожилого мужчины, лицо Ингвара просветлело, он переспросил еще раз, чтобы убедиться наверняка. Лекарь коротко кивнул, и вышел.
***
– О чем вы разговаривали? – требовательно спросила Катрин, кутаясь в одеяло.
– Уверена, что хочешь знать? – Ингвар пытался сохранить серьезное лицо, но сияющие глаза выдавали его с головой.
– Это касается меня.
Она даже не спрашивала, – утверждала. Вряд ли северянин притащил лекаря с другой части света, чтобы обсудить погоду
Последнее время Катрин чувствовала себя гораздо лучше. Пусть она пока не могла есть ничего, кроме жидких каш, и размятых овощей, но здоровье уже уверенно возвращалось на оставленные позиции. Сложно предаваться тоске, когда тебя ни на минуту не оставляют в покое, кормят с ложечки, заставляют прогуливаться по комнате, окружают заботой.
– Катрин, я обязательно тебе все расскажу, но может ты сперва хочешь увидеть Агату?
– Агату? – после секундного замешательства, женщина выдохнула.
Конечно, как она могла забыть про младшую дочь? Почему позволила себе эту слабость, сколько переживаний доставила малышке!
Когда в комнату вошла девочка, Ингвар тактично скрылся за дверью. Агата неуверенно сделала пару шагов, вглядываясь в бледное, похудевшее лицо матери, а затем бросилась к ней на шею.
Сердце Катрин сжалось от чувства вины и раскаяния, она уткнулась в волосы дочери, не в силах сдержать слезы. Агата жалась к ней, как озябший зверек, впервые добравшийся до тепла.
– Мам, пожалуйста, не плачь, тебе нельзя расстраиваться, – бормотала она, сама глотая слезы.
Они просидели так довольно долго, прижимаясь друг к другу, как после долгой разлуки. Пережив первые эмоции, постепенно успокоились, и Катрин внимательно осмотрела дочку. От ее взгляда не укрылись ни темные круги под глазами, ни слишком серьезный вид девочки, в душе снова защемило от чувства вины.
– Агата, девочка моя, прости… Я не должна была так оставлять тебя, и думать только о себе, – прошептала Катрин, снова притягивая к себе дочь
– Все в порядке, мама. Теперь ты поправляешься, и у нас снова все будет хорошо. – убежденно ответила девочка.
Женщина кивнула, ощутив, как к горлу снова подступает ком. Из–за беременности, слабости, никак не удавалось сохранить эмоции под контролем. И какое оно дальше будет, это будущее…
– Ты окрепнешь, и мы поплывем на большом корабле. Дядя Ингвар рассказывал, что…
– Дядя? – недоуменно переспросила Катрин, удивленная, что ее застенчивая младшая дочь успела найти общий язык с северянином.
– Так в Эрланге называют старших, – охотно пояснила Агата, и продолжила, – … рассказывал, что у них снежинки не летают в воздухе, как у нас, а покрывают землю огромными холмами, и дети скатываются с этих холмов на полозьях. Мы будем жить в огромном доме, а потом к нам обязательно приплывет Эйрика…
– Эйрика? – дернулась Катрин? – От нее есть вести? Она нашлась?
– Ой, – девочка зажала себе рот ладонями, – Я не должна была говорить. Дядя Ингвар сказал, что лучше, если ты узнаешь от него…
– Что узнаю? Агата! – голос женщины смягчился, – у тебя же не было от меня секретов?
Девочка потупилась, щеки залились румянцем. Катрин вздохнула, и решила пока не давить на девочку, а устроить допрос северянину.
Избегая опасной темы, Агата переключилась на более близкие события, и принялась рассказывать матери о своих делах, как она читала книги, переписывала строчки, и даже сумела сшить платье своей старой кукле.
Катрин слушала ее со всем вниманием, но мысли то и дело перескакивали на свое. Что Ингвар знает про Эйрику? Или его слова – лишь попытка утешить Агату? Как, за столь короткий срок, северянин успел настолько вызвать доверие дочки, что та готова плыть в холодную неизвестную страну, полагаясь лишь на его слова? И самое главное, как ей самой вести себя с ним?
Агата уже давно ушла спать, а Катрин все лежала, в глубокой задумчивости. Она твердо решила выпытать у северянина, что ему известно об Эйрике, но, как назло, мужчина куда–то ушел. Служанка сообщила, что северянин не предупредил, когда вернется, но приказал девушке проследить, чтобы Катрин поужинала.
Без особого удовольствия, но и без возражений, женщина съела несколько ложек каши, и отодвинула чашку подальше от себя. С какой стати она вообще позволила этому дикарю командовать в своем доме?
Катрин признавала, что кривит душой. Рядом с Ингваром возвращалось желание жить, отпускала тревога о будущем, и сейчас, когда он отправился неизвестно куда, его не хватало особенно остро.
***
На столе горела свеча, тускло освещая комнату. Катрин металась в беспокойном сне. Тревожные образы сменялись один за другим, тетка–паучиха с брезгливостью на лице, выговаривала девочке, что ей никогда не стать настоящей аристократкой. Неожиданно тетка превратилась в леди Дашес, которая указывала на нее пальцем, натравливая толпу. Женщина вздрагивала от хлестких слов, и презрительных взглядов, преследовавших повсюду. Ее гнали к обрыву…
– Катрин…
Знакомый голос, и теплые руки, словно из ледяной воды, выдернули ее из тяжелого сна. Спросонок, женщина непонимающе вглядывалась в лицо мужчины, еще не до конца понимая, что уже проснулась.
Северянин притянул ее к себе, бережно обнимая. Катрин тяжело дышала, чувствуя, как липнут пряди волос, к мокрым от пота вискам. Придя в себя, она нашла силы, отстраниться первой.
– Ты только вернулся? – произнесла она первое, что пришло в голову.
– Были важные дела, – уклончиво ответил Ингвар, не сводя с нее внимательного взгляда. – Теперь можешь спать спокойно, я рядом.
Однако сон уже отступил. Катрин вспомнила, что решила расспросить северянина, и не собиралась откладывать это до утра. Наткнувшись на ее упрямый взгляд, Ингвар хмыкнул.
– Как понимаю, спать ты не собираешься.
– Я хотела лишь спросить… Ты что–то слышал про Эйрику?
Мужчина не удивился, только покачал головой.
– Следовало догадаться, что Агата не удержится, чтобы не поделиться с тобой столь важной вестью.
– Почему ты не сказал мне сразу? – нахмурилась Катрин.
– В тот момент, когда ты лежала едва живая? Или после, когда только начала приходить в себя? Лекарь посоветовал пока оградить тебя от лишних переживаний, поэтому я решил отложить этот разговор.
– Ингвар, мне необходимо знать, где Эйрика, что с ней! – теперь голос Катрин звучал умоляюще.
Северянин вздохнул, но после небольшой паузы начал рассказывать.
***
Все началось с того, что откладывалось отплытие в Эрланг. Корабли были готовы, товары загружены, но лекарь из великой пустыни, собиравшийся перебраться на север, задерживался. Ингвар решил не торопиться с отплытием, так как лекарь стоил того, чтобы его дождаться.
