Боярин за действом наблюдал, дыша через раз. Он знал, что император, как любой Романов, обладает весьма тяжелым характером, и обманываться миролюбивым шуршанием фантика нельзя. А государь же в этом время обдумывал произошедшее.
— Где сейчас парень? — наконец спросил государь.
— В общежитии университета, отдыхает.
— А снайпер?
— У Лютого в лазарете казематов.
— Логично… — государь глотнул кофе из чашечки и посмотрел на боярина тяжелым взглядом: — Есть что предложить, Витя?
— Мы можем привлечь князя Голицына, — кивнул тот. — У него есть связи с некоторыми небольшими швейцарскими аристократическими родами. Как всякие порядочные европейцы, они с радостью передадут нам в руки искомого человека за небольшую плату.
— Мысль интересная, — согласился император. — Но Голицына не привлекай, это разрушит его сценический образ. Князю за посредничество нужно будет что-нибудь предложить. Что-нибудь не очень бросающееся в глаза, но интересное роду Голицыных. Мысль уловил?
— Да, Ваше Величество, — склонил голову Нарышкин.
— И Мирному сообрази какой-нибудь пардончик, — распорядился Дмитрий Алексеевич. — Все-таки его затянуло в жернова событий, в которых он ни черта не понимает. Что там у него есть из полезного, сайтик? Мне Ленок все уши прожужжала этим «В Курсе»… Так вот пусть министр финансов освободит эту конторку от налогов лет на пять. Хватит для разгона.
Хорошо было бы дать пацану титул, Дмитрий Алексеевич даже землицу присмотрел под это дело. Но повод пока маловат. Должно было быть что-то более резонансное, чтобы все завистники заткнулись разом, не начав кусать мальчишку.
Вот только не хотелось бы, конечно, чтоб этот повод случился.
Императорский Московский Университет, Александр Мирный
Утром я был практически рок-звездой. Обо мне писали таблоиды, на меня с интересом пялились девицы и с завистью парни. И только Василиса Корсакова смотрела с праведным гневом.
— Алекс! Захват снайперов?! Зачем так рисковать жизнью?! На это же есть военные! — воскликнула девушка, едва я опустился за наш стол на завтрак.
Вместо ответа я приобнял Василису за плечи и звонко поцеловал в губы:
— Цыц, женщина, — велел я с улыбкой. — Голос она еще на меня повышать будет. Скажи спасибо, что в «Аурум» не приехал тебя пинками домой гнать.
Девушка сначала вспыхнула от смущения, потом от возмущения, затем растерянно буркнула:
— Я чуть инфаркт не получила утром, когда увидела новости…
— Не читай газет, — усмехнулся я, чуть не ляпнув «советских».
— Да как же не читать?! — снова начала заводиться Корсакова.
— Очень просто, — вклинился в наш разговор подошедший боярич Новиков.
На лице моего соседа по комнате имелись все признаки попойки. И он даже не делал попыток их скрыть.
— Спрашивай у первоисточника, — посоветовал Иван. — Так вот, Алекс, говорят, тебя видели с самим цесаревичем? Что ты скажешь в свое оправдание?
Весь наш стол смотрел с таким любопытством, что его можно было потыкать руками. А мне хотелось потыкать Ивана для проверки на предмет наличия совести.
С другой стороны, столовая, само собой, лучшее место, чтобы рассказать свою версию событий, которую подслушивает половина зала, а то и весь. А потом и разнесут по всей столице.
— Ну, знаешь, — протянул я, мрачно посмотрев на Ивана, — так получилось, что я поучаствовал в некоторых военных мероприятиях и приглянулся Его Высочеству.
— И-и-и? — наследный поросенок аж вперед подался, ожидая красочного рассказа о себе любимом.
— И все, — отрезал я, не без удовольствия обламывая Новикову его игру.
— Как это все?! — искренне возмутился Иван. — Я сюда на… Э-э-э, я зачем вставал в такую срань?
— Кто тебя знает, может быть, у тебя бессонница, — хмыкнул я, приступая к завтраку.
— Лучше расскажите, что вы знаете про боярышню Шереметьеву, — вдруг подала голос княжна Демидова, переводя диалог за столом на новую тему. — Говорят, Его Высочество общался с ней в баре, но она настолько быстро улизнула от нас, что я сомневаюсь.
— Что-то я раньше не замечал в тебе тяги к сплетням, — недовольно произнес Ермаков.
— Какие ж это сплетни? — возмутилась Нарышкина, поддерживая подругу. — Это, может быть, твоя будущая императрица! Она медик и привел ее Пирогов…
— Да? — оживился Иван. — А он ей кто: брат, сват?
— Не думаю, — покачала головой Демидова. — Он просто ответственный имперец. Решил взять девчонку под крыло, а то бы ее после того танца с цесаревичем сожрали бы.
— Хм-м-м, — задумчиво протянул Иван.
И вот мне лично было интересно, это «хм-м-м» относится к приглянувшейся ему боярышне или к инициативному Пирогову? В любом случае что-то мне подсказывало, что Иван не задумывался о том, что один танец с ним может сильно сказаться на жизни Шереметьевой, да еще и не в лучшую сторону.
Повисшую на мгновение паузу нарушила Нарышкина:
— А когда вы, собственно, пригласите нас на новоселье? — обернувшись ко мне, спросила Мария. — Василиса говорила, там уже почти все готово.
Я вопросительно посмотрел на невесту, и та уверенно кивнула:
— Остались мелочи типа ложек, сервизов, текстиля… — после чего Корсакова повернулась ко мне с предложением: — Можем, кстати, заехать сегодня и посмотреть вживую, как там обстоят дела.
— Хорошо, — легко согласился я. — Если мне не придется выбирать ложки, сервиз, текстиль.
От этих слов все присутствующие девушки демонстративно закатили глаза, и лишь Тугарин громко рассмеялся:
— Главное, чтобы мебель в доме была, — заявил Юсупов. — А то, знаете ли, без мебели ужасно неудобно.
— Алмаз! — ахнула Дарья.
Василиса покраснела, Нарышкина совсем по-девчачьи захихикала, а я показал товарищу кулак. Даром что княжич.
— Вгонять мою невесту в краску — это только моя прерогатива, — пояснил я.
— Алекс! — возмутилась Василиса.
Но нашу милую перебранку прервал боярич Лобачевский.
— Утречко, — поздоровался Андрей, останавливаясь у нашего стола.
— Ты что-то подозрительно бодро выглядишь после вчерашнего, — попенял ему Ермаков таким тоном, как будто уличил в смертном грехе.
— Как говорит мой отец, «не умеешь пить — не пей», — парировал Лобачевский, опускаясь на свое место. — Вот я и не пью.
Тут я не удержался, каюсь:
— Из маленькой посуды?
За столом снова зазвучал смех. И только сидящая рядом со мной Василиса не разделила общего приподнятого настроения. Девушка вцепилась в мою руку и побледнела.
— Что случилось? — негромко спросил я, склонившись к невесте.
Вместо ответа она продемонстрировала мне экран телефона. Текстовое сообщение от контакта «Брат» гласило:
«Отцу стало хуже. Приезжай попрощаться»
Глава 10
У особняка рода Корсаковых стояла скорая. Немногочисленная прислуга была отлично вышколена, а потому профессионально игнорировала происходящее.
Этикет-с.
Мы беспрепятственно вошли в здание, поднялись на жилой этаж и только там столкнулись с братом Василисы.
Матвею было около двадцати пяти, и он выглядел немного взъерошенным и потерянным. В таком возрасте стать главой хоть и не аристократического, но рода — удовольствие ниже среднего. И пускай скрывать эмоции у парня не выходило никак, он пытался сохранять лицо. В таком возрасте тяжело терять родителей, даже если ты знаешь, что их время стремительно утекает. А если с этой смертью на тебя ложится неподъемный груз ответственности за семью, сложно стоять с прямой спиной.
— Успела? — вместо слов приветствия спросила Василиса.
Матвей кивнул, и они оба посмотрели на дверь спальни, из которой как раз вышел нотариус. Девушка растерянно посмотрела на брата, обернулась на меня и перевела взгляд на дверь.
Страшно, маленькая? Смерть — это всегда страшно, но она все-таки естественная часть жизни.
Я взял холодную ладошку Василисы в руку и повел ее в спальню.
