Егор пришёл в себя от того, что туша, которая придавила его, оклемалась и, упершись руками в пол, начала медленно отжиматься. Орк был здоровым, мощным, и дело пошло, хоть ему для этого пришлось прилагать неимоверные усилия. Посыпались камни и обломки, что завалили их, появился приток свежего воздуха.
— Хозяин, я вижу тебя, — раздался в голове радостный вопль Хима. — Но сюда спешат другие орки, их осталось всего трое, людей не осталось совсем.
— Ты пойдёшь со мной, — резко распрямляясь и сбрасывая всё, что на него навалилось сверху, прорычал орк.
Егор, видя, что ему больше не угрожает быть похороненным заживо, использовал шанс на все сто. Пожиратель душ покинул ножны, Орк просто проигнорировал это движение, похоже, он был свято уверен, что подобная зубочистка даже поцарапать его не сможет. Он лениво попытался перехватить руку Раевского, но тот в последний миг успел вонзить кинжал в бочину своего врага. Рукоять засияла, да так ярко, что свет осветил всё на пару метров вокруг. Егору подобного видеть ещё не доводилось. Большая у высших душа, соответствует габаритам тела. Серокожий взревел и рывком выдернул кинжал из раны, а на Раевского хлынул поток почти чёрной крови.
— Ты меня ранил, — прорычал орк. — Я сломаю тебе ноги.
— Я тебя убил, — ответил Раевский, видя, как лицо орка покрывается чёрными ниточками проклятия.
А тут еще Хим, наконец-то, пробился через завал, и захлестнул шею здоровяка своим хвостом. Орк вздрогнул, лицо его исказилось в гримасе. Каскад не мог быть специалистом по выражению клыкастой морды, но он был уверен, что это недоумение, на ней отчетливо читалось — как же так?
Хим рывком скинул орка с него, кинжал упал рядом, и Раевский тут же сунул его обратно в ножны. Егор, кряхтя, поднялся на ноги. Что ж, он мог смело сказать, месть почти свершилась, вот только с каждой стычкой его способность к активным боевым действиям стремительно сокращались.
Егор поднял руку и потрогал лоб. Что ж, он полноправно мог назвать себя единорогом, шишка, проявившая в результате удара, вполне могла претендовать на звание рога тысячелетия. Посмотрев на орка, он усмехнулся, серокожий гигант стал огромной кучей тлена, от него остались только ботинки и комбинезон с броником, который ему совершенно не смог помочь, волшебный клинок пробил его, словно тот был обычной тряпкой.
Егор, пошатываясь, выбрался из обломков и, протиснувшись между балками, вышел на улицу. Винтовка, которую он бросил, приказала долго жить. Она лежала искорёженная у него под ногами, придавленная куском стены, весом в полсотни килограммов. Нечего было и думать, чтобы привести её в порядок, он только отщёлкнул полупустой магазин, сунув его в карман. Остальное его имущество, в виде рюкзака и притороченной к нему шпаги, приключение с обрушением дома пережило. Правда, теперь Раевский был покрыт каменной пылью с ног до головы, которая после удара жутко болела. Он покачнулся, накатила слабость, появилась тошнота, видимо, пока он боролся с орком, ему было не до плохого самочувствия, но он себя чувствовал так же хреново, как и выглядел. Егор устало уселся на ступени, ведущие в разрушенный дом, голова отказывалась варить, хотелось закрыть глаза, и чтобы в ближайшие сутки его никто не трогал.
Хим, выбравшийся следом и теперь крутившийся вокруг Егора, тихонько нудил:
— Надо уходить, хозяин, они рядом, скоро будут тут, я слышу, как они топочут по камням мостовой.
— Сейчас, — понимая, что слуга прав, и нужно уходить, прошептал Раевский.
Понимать-то он понимал, но вот сил на это не было, их, словно, выкачали, стоило ему выбраться из завала.
Орки выскочили из-за какого-то разрушенного дома в полусотне метров от него. Будь у него винтовка, он бы попробовал их уложить, а за пистолет он даже не стал хвататься, тот, если и мог нанести высшим урон, то только в упор. Егор кое-как поднялся и вытянул из ножен кинжал, только вот руки, словно тяжестью налились, сил на драку не было совершенно, да и перед глазами всё плыло.
— Он, — на всю улицу прорычал кто-то из высших.
Егор хотел что-то сказать, вроде того — «да, это я», но язык не ворочался. Его верный Хим скакнул вперёд, занимая позицию между врагами и хозяином.
— Ну что, Хим, вот он, похоже, наш последний и решительный.
Он не заметил, как перенёс вес на больную ногу. Вспышка боли прострелила всё тело, и сознание резко прояснилось, из глаз хлынули слезы, но вернувшаяся ясность ума стоила того.
Оркам осталось преодолеть метров двадцать, когда прямо из стены соседнего дома, вынырнула чёрная тень, за ней ещё одна, и еще.
— Мы не можем взять их под контроль, как людей, что были с ними, они совсем другие, — раздался в голове Раевского ледяной жуткий потусторонний шёпот, — но можем их задержать.
— Мы принимаем бой, — как мантру повторил Егор, сейчас он чувствовал себя гораздо лучше, чем полминуты назад, и был готов к драке.
Орки резко остановились, заметив десяток теней, который теперь оказались между ними и целью. Их можно было понять, дорогу им преградили не обычные люди, а чёрные силуэты, сотканные из тьмы, это насторожило серокожих.
— Вперёд! — рыкнул тот, что поздоровей, похоже, он сейчас командовал оставшимися, и троица серых рванула на черных, набирая скорость, собираясь таранить преграду.
Егор на это только усмехнулся, он не знал, на что способны новые союзники, но если им удастся разлепить тройку, то проблем не возникнет. Так и вышло, главарь, проломил строй теней сходу. Одна из них, как и пылевой призрак в том безымянном городке, разлетелась клочьями и тут же собралась вновь. А вот остальные орки завязли, их окутало чёрными обрывками тумана, максимально затруднив обзор, а старший этого не заметил, он уже несся на Егора и Хима.
Химерик бросился ему под ноги. Орк явно не ожидал подобного, готовясь встретить странное существо ударом могучей лапище, когда оно прыгнет ему на грудь, отшвырнуть с дороги и, схватив человека в охапку, нестись дальше. Кинжала в руке противника, как и тот, другой, что уже стал тленом, он не опасался.
Споткнувшись о Хима, он полетел вперёд, пробороздив мордой мостовую, выбив при этом себе один клык. Он почти тут же вскочил на ноги, но гибкий мощный хвост химеры уже захлестнул его толстую шею. Обе лапищи рванулись вверх, стараясь разорвать удавку. Возможно, ему бы это удалось, но Раевский, метнул кинжал, и тот вошёл точно в центр груди, пробив то, что Егор считал броником. Рукоять опять засияла, впитывая душу главаря. Лицо серокожего покрылось чёрными нитками разрушения, но он ещё сражался, хрипел, пытался оторвать хвост от горла, но силы уже оставляли его. И вот, когда он собирался завалиться назад, поскольку именно туда тянул его Хим, Егор позвал клинок обратно. Тот вырвался из груди и влетел ему в руку. Из раны хлынул поток чёрной крови, и именно в этот момент орк сдался, он опрокинулся на спину, дёрнулся в последний раз и рассыпался тленом.
Чёрные тени неплохо соображали в тактике, и стоило главарю погибнуть, как они пропустили к Егору новую жертву. Но этот оказался умнее. Поняв, что главарь мёртв, и уделали его быстро и жестоко, он не стал атаковать, а рванул между домами. Вот только не учёл, что тени тоже предвидели такой вариант развития событий, и перекрыли ему возможность к отступлению. Оркам оставили только два пути — сражаться и умереть или просто умереть без борьбы. Третий орк по-прежнему махал лапами, пытаясь прорваться сквозь чёрных, его окружало облако тьмы, из которого иногда появлялись его лапищи и ноги. За минуту он продвинулся вперёд метра на два.
Взревев, тот, что хотел смыться, рванул на человека, и история могла бы повториться, вот только этот оказался половчее главаря. Бросившегося под ноги Хима он просто перепрыгнул. Это был великолепнейший прыжок, он приземлился в пяти метрах от Раевского, и именно в этот момент кинжал вошёл ему точно в грудь. Орк замер, словно налетел на стену, уставившись на сияющую рукоять в своей груди, поле чего его лапы подогнулись, и он рухнул на мостовую почти рядом с горкой тлена, оставшейся от главаря. Егор не стал звать кинжал, он неспешно подошёл к умирающему и выдернул оружие из тела.
