– Она моя подруга. Бывшая подруга.
Это было хорошим началом.
– Что так? Не сошлись характерами? – язвительно спросил Петрович.
– Умерла.
Вот зачем лез? Я глянул на него неодобрительно, но Петрович уже и сам понял свою оплошность.
– Прости. Мои соболезнования.
Петрович замолчал, принялся смотреть в сторону. Ему стало немного не по себе.
– И мои тоже, – поддержал я парня. – Но надо рассказать. У нас тут чертовщина какая‑то творится. Таха видит взрослого брата, которому сейчас восемь лет, а мы с ребятами, сколько к окну не подходи ничего не видим. Ты второй. И ты взрослый. А значит можешь объяснить. По крайней мере попытаться.
Моя болтовня не просто так. Не от словесного поноса. Я старался расшевелить Дариана. Упустишь момент – и парень замкнется.
– Она стояла в комнате. Звала меня.
– В этой комнате? – удивился я.
Дариан помотал головой, замолчал.
Ну же! Говори. Давай, парень, надо!
– В моей. Давно там не живу. Уже и дом тот продали. Но я узнал… по абажуру.
– И?
Из него приходилось тянуть информацию. Понимаю у него шок. Но я должен разговорить его. Как ни странно, с Тахой такого не было. Возможно, потому, что её брат был жив. Может быть, потому что она сама по себе крепче. Но сейчас передо мной не Таха. А Дариану была нужна моя помощь. Так что я должен попытаться. Ради него самого и ради нас всех. Я должен понять, что происходит. Если это опасно, то надо быстро решить эту проблему. Если же нет, и все проявления странностей заключаются в видениях мертвых подруг и подросших братьев, то держаться от этого окна подальше. Но… я взглянул сквозь окно туда, где были развалины. Сдается мне, что не окно виновато, а близость к тому странному месту.
Когда мы шли сюда, миновали его быстро. Может быть, Таха что‑то и почувствовала, но не успела впасть в ступор. А сейчас, приближаясь на определённое расстояние, начинает… чувствовать его, что ли.
– Алия звала меня, говорила, что ей холодно.
Дариан снова замолчал.
– Это всё?
– Да.
– Постарайся вспомнить что‑то еще. Это может быть важно.
Не просто вспомнить. Надо пережить это заново, но уже не в одиночестве. Выговорится, впустить в свой кошмар другого человека. Такова терапия. И она помогает.
Дариан пожал плечами и развел руками.
– А что видит девочка? – спросил он.
Это было хорошим знаком. Дариан начал воспринимать окружение, думать о других. Хорошо.
– Таха? Она видит брата.
– Он тоже зовет её? Мерзнет?
Я взглянул на Таху. Оля уже принесла ей воды, и сейчас девочка сидела на стуле, болтала ногами, как ни в чем не бывало. Быстро она отходит. Я удивлен, но видимо, у Тахи и видения другие.
– Таха, – позвал я, – расскажи о том, что видишь.
– Ахмед… он стоит там. Один. Зовет меня.
Хотя Таха говорила отрывисто, я понимал, что она в порядке. Я уже привык к её манере общаться
– Где стоит?
Петрович, Оля и Дариан молчали, дали мне вести расспросы.
– В комнате.
– С оранжевым абажуром? – вдруг спросил Дариан
– Нет. В комнате в доме моей бабушки.
– Он мерзнет? – уточнил я.
Таха замотала головой.
– Вспоминай. Что там было еще.
Если ни Таха, ни Дариан ничего не вспомнят, нам будет сложно хоть что‑то понять. Пока совершенно разные места, совершенно разные люди. Ничего общего. Только то, что их зовут.
– Там еще были мухи.
– Какие еще мухи? Живые? – я удивился. До этого Таха про мух не рассказывала.
– Стоп! – Дариан аж вскочил. – Кружились, закрывали от тебя брата?
– Да. И еще они… будто пульсировали. То круг делали, то шестиугольник.
– Что‑то вспомнил? – я с надеждой уставился на Дариана.
– Кое‑что. Я думал это пепел кружит. Но на мух тоже похоже. Только у меня они ни в какой шестиугольник не складывались.
– И при чем тут мухи? – задумчиво произнесла Оля.
– Кажется я знаю кто‑что про мух, – вдруг произнес Петрович.
Все разом на него обернулись.
– Эй! Не смотрите на меня так. Башку мне просверлите взглядами.
Но судя по довольному выражению лица, Петрович был рад, что на него обратили внимание.
– Говори уже!
Оля ждала спокойно. Меня же донимало какое‑то предчувствие, будто бы я близок к пониманию чего‑то, но не хватает совсем чуть‑чуть. Так бывает, когда не можешь вспомнить какое‑то слово. Точно знаешь его, но из головы вылетело.
– Где‑то в этом районе была белковая ферма. Я точно не знаю где. Там чёрных львинок разводили. Точнее, их личинок.
– И?
– И всё! Говорил же, только кое‑что знаю.
Да уж. Не густо, но теперь есть в историях Тахи и Дариана хоть что‑то общее. Не зря к нам Дариан пришел. Ох не зря. Я и так‑то еще не обо всем с ним переговорил, но тут. Словно его к нам привели. Помог, и с мухами с этими, и корабль космический. Чёрт! Меня словно паранойя захлестнула? С чего бы? Слишком уж хорошо всё складывается. Не верю я в такие совпадения. Придется присмотреться к парню. Он и сам может не иметь представления о происходящем, но что‑то вокруг происходит. А раз я этого не понимаю, то оно мне не нравится. Ладно. Посмотрим.
– Значит мухи.
Я поскреб затылок, размышляя.
– Допустим, Система изменила и мух. Они стали мутантами. Но почему не пытаются влиять на нас?
В мистику я не верил ни на секунду.
– А мы не вкусные, – хохотнул Петрович и тут же выхватил затрещину от подошедшей к нему сзади Оли. – Что⁈ Ты вкусная, а мы с Матвеем так себе корм.
Вторая затрещина оказалась увесистей, и Петрович замолчал, обиженно потирая затылок.
– Может и не вкусные, – повторил я слова Петровича. – Но возможно не в плане тел, а в плане мозгов. Раз это что‑то на уровне внушения, то вопрос не в физическом теле. Может быть, наша вера или неверие не позволяет влиять на нас. Вы верите в то, что можете общаться с духом умершего человека? Или с духом человека из будущего?
Петрович и Оля задумались. И одновременно покачали головами.
– Вот именно! А ты, Дариан?
– Не только верю, но и общаюсь. Через каллу.
– Вот! Таха тоже верит в духов. Они дети своих народов. Здесь – это норма.
– Значит, там поселились духи? – удивился Дариан.
Я хотел хлопнуть себя по лбу ладонью, но сдержался. Дариан был немного странным. Он выглядит, как взрослый, но где‑то в глубине души – ребенок. Может быть даже, не так уж и глубоко. Возможно поэтому он и из ступора так быстро вышел. Таха вообще толком в него не входила. Дети проще проходят через такие переживания.
– Думаю, там очередной мутант. Просто такого мы еще не видели.
Не нужно мне тут мистики. Я и так до сих пор был немного в шоке от возможностей Тахи. Пусть она и говорила, что исцелила легкие раны с помощью своего умения, полученного раньше. Но мне проще и спокойней считать, что получила она эти силы от Системы. Пусть и не в виде чистого навыка, но что‑то среднее. Как в играх. У эльфов есть врожденная способность к магии. У гномов – сопротивление к чему‑нибудь. И так далее.
Но, с другой стороны, это всё означает, что Система не просто что‑то сделала с нашим миром. Она забралась к каждому в голову, как менталист. Покопалась в наших мозгах.
Хотя, чему я удивляюсь? Названия монстров, ментальные способности мутантов и людей, и то, что каждый получил класс под стать своему глубинному желанию. Или скрытой способности, может быть… И еще одна мысль пришла мне в голову.
Если Система так легко смогла прочитать нас. Не было ли к этому изначально заложенных предпосылок? Это я к тому, что возможно, в наших головах изначально, с самого рождения есть механизм связи с Системой. Что‑то вложенное туда природой, и сейчас используемое Системой по полной. Мы сами не могли развить в себе эти способности. Нет, кому‑то удавалось чуть больше, кому‑то вообще ничего. Но пришла Система и вытащила это из нас. Воспользовалась тем самым механизмом. Не верю, что эта Система познакомилась с человечеством в момент катастрофы. Слишком уж быстро она нас «познала».
