У Пархоменко действительно очень чесались руки проучить зарвавшегося королька, но по достоинству оценив степень опасности, исходившую от неведомых «зеленых», он решил выбрать меньшее зло в лице Ндолы. Ссориться с вороватым, но хорошо знакомым вождем белым колонистам сейчас было никак не резон.
- Я передам твои слова могучему вождю и надеюсь, что он примет правильное решение – сказал Александр Ндоле, чем вызвал у него радостную улыбку.
- Пусть он пришлет нам побольше ужасных бомб - немедленно стал клянчить у Пархоменко вождь.- Так и скажи, король Ндола просит их ради нашей старой дружбы.
- Ага, так мы тебе и разбежались гранаты давать. Только для этого и приехали – хмыкнул из-за плеча Пархоменко его верный адъютант Гошка Горшенин.
- Могучий вождь будет знать о твоей просьбе король – пообещал Пархоменко, незаметно ткнув носком сапога ногу адъютанта.
Прибыв в Дапон к Вакуленчуку, помощник комбрига первым делом телеграфировал в Ломе Фрунзе о появлении на границе «зеленых» и настойчиво просил разрешение стянуть к северу все бригадные соединения в один кулак.
Как и предполагал Пархоменко, Фрунзе ответил молниеносно. Он одобрил предложение Александра и возложил на него командование бригадой на время отсутствия Котовского. Одновременно с этим Фрунзе извещал, что собирается обратиться к соседям для координации совместных усилий по отражению северной угрозы. И здесь, губернатора ждали сюрпризы.
Если французы с определенными оговорками допускали совместную деятельность против «зеленых», то британский губернатор Золотого Берега просто поднял Фрунзе на смех, заявив, что не собирается ради непроверенных слухов тревожить покой своей колонии.
Давнее знакомство с представителями европейской цивилизации сразу натолкнуло Фрунзе на мысль, что с появлением «зеленых» дело обстоит, не столь чисто, как это казалось на первый момент. Ведь северная граница русской колонии представляла собой узкую полоску территории, зажатую с двух сторон владениями Британии и Франции, и по логическому размышлению именно они должны были беспокоиться больше всего. Всё это очень не нравилось Михаилу Васильевичу, но как говориться одни только размышления к делу не подошьешь.
- Григорий Михайлович – обратился он к гостившему у него комбригу – что-то затевается на нашей северной границе. Пархоменко докладывает о многочисленных жертвах среди мирного населения от рук неизвестных нападавших, а наши соседи и в ус не дуют. Боюсь, что тебе следует вернуться в Манго и взять дело под свой контроль.
- Хорошо Михаил Васильевич разберемся. Когда выезжать сегодня вечером или завтра утром – спросил комбриг.
- Конечно завтра – не секунды не размышляя, сказал губернатор – сегодня дадим прием в твою честь и с Богом. Когда дело в твоих руках, я спокоен.
Губернаторский прием удался на славу. Кроме Котовского на нем присутствовали французские гости из соседней Дагомеи, которые привезли с собой в Ломе маленький, но самый настоящий оркестр. На лужайке перед резиденцией, где Фрунзе принимал своих гостей, состоялись танцы, которые были главным сюрпризом для жителей русской колонии.
Котовский принял в них самое живое участие, вспомнил свои молодые годы в Бесарабии лихо, отплясывая мазурку и полонез. С грацией прирожденного танцора, комбриг с легкостью переходил от одного танца к другому, чем вызывал скрытую зависть у французских гостей заметно отстававших в этом умении от Котовского.
- Господин генерал почтит своим визитом Котону? Даю слово офицера, что у него не будет недостатка в партерах по танцам – учтиво спросил мсье Дюшене, колко намекая на ограниченное число женского пола в колонии.
- Непременно воспользуюсь вашим приглашением мсье колонел – так же учтиво ответил Котовский – вот только съезжу в Манго за своей женой.
- Вы собираетесь ехать в Манго? – быстро спросил француз и в голосе его комбриг уловил скрытую заинтересованность.
- До сего дня не собирался, но раз вы приглашаете… - Котовский сделал неопределенный жест рукой и, извинившись кивком головы перед французом, направился к своей новой партнерше, мадмуазель Крике.
Оттанцевав мазурку, Котовский подошел к Фрунзе, и весело глядя на приглашенных гостей, тихо произнес: - Надо ехать Михаил, обязательно ехать. Не нравятся мне господа соседи, как заговоришь о приграничном набеге, лица сразу напрягаются.
- Ты думаешь, что-то знают?
- Знают. Не даром мадмуазель Крике все интересовалась, когда я поеду на войну с туарегами.
- Интересно – протянул Фрунзе.
- Вот и мне интересно, где у тебя дятел сидит, что французам стучит – коротко молвил Котовский и снова направился танцевать.
Комбриг покинул Ломе рано утром, на специальном поезде губернатора, прихватив с собой пятьдесят человек из скромного столичного гарнизона. Казалось все идет хорошо, но едва только он ступил на перрон Манго, как комбригу сообщили печальную весть о гибели Пархоменко.
Выяснилось, что вчера пришло известие о новом налете «зеленых» на поселения колонистов. На этот раз их удару подверглась деревня непримиримого атамана Кокубенко. Здесь нападавшие встретили сильный отпор со стороны хорошо вооруженных самостийников, которые в порыве чувств заявили, что лягут все, но не спустят жовто-блакитное знамя непидлежной неньки Вкраины, гордо реявшее над поселком.
Возможно, Кокубенко смог бы сам отбиться от нападавших с помощью того оружия, что имел в своем распоряжении, но негры ударили разом со всех сторон и самостийники были сломлены. Сам атаман, позабыв про громкую клятву, немедленно пустился в бега, предоставив своим товарищам мужественно прикрывать его отход.
О том, что произошло в стане самостийников, Пархоменко узнал совершенно случайно, от двух беглых негров, которые пришли в Манго, спасаясь от «зеленых». Узнав о набеге врага, Пархоменко решил немедленно атаковать противника и, подняв два эскадрона с пулеметным взводом, выступил в поход.
В деревню Кокубенко отряд пришел ближе к вечеру, обнаружив её полностью разграбленной с множеством изрезанных и порубленных тел устилавших землю кровавым ковром. Среди белых тел, то тут то там попадались и черные тела, которые так же подверглись жестокому надруганию.
Комэск Лозовой внимательно осмотрел все тела погибших и с уверенностью заявил, что это та же банда, что была у Оберсдорфа и по всем признакам, «зеленые» недавно покинули деревню.
Услышав эти слова, Пархоменко решительно бросился в погоню за врагом, благо его следы хорошо читались на земле африканской саваны.
Расчет Пархоменко оказался верным и уже через час, передовые разведчики обнаружили большой пеший отряд приблизительной численность четыреста-пятьсот человек. Под началом Пархоменко всего было двести тридцать верховых, включая пулеметный взвод, но Александр Яковлевич решил немедленно атаковать неприятеля, исповедуя суворовский «натиск и глазомер», а так же веря в мастерство своих кавалеристов.
Разделившись на две части, конники Пархоменко атаковал пехоту «зеленых» с флангов, с таким расчетом, чтобы теснить их на развернувшие по центру тачанки. Расчет Пархоменко полностью оправдался. Как бы не были храбры и фанатично настроены последователи Махди Абдаллаха, но во всех схватках мировой истории пеший воин всегда уступал конному воителю. Прекрасно выученные за два года пребывания в колонии владению холодным оружием, русские кавалеристы Пархоменко быстро сломили сопротивление врага и заставили его отступить в нужном для себя направлении.
Под свист своих сабель и шашек и ржание боевых коней богатырей Пархоменко, выставив впереди себя копья и щиты, чернокожие пехотинцы торопливо отходили прямо на русские пулеметчиков, посчитав диковинные повозки врага, слабым для себя противником.
Пулеметчики заговорили только когда, до «зеленых» оставалось чуть менее четырехсот шагов. Имея прекрасный обзор с тачанок, пулеметные расчеты хладнокровно косили движущегося на них противника рядом за ряд. Казалось, что враг вот-вот дрогнет и побежит, превратившись в легкую добычу конных, но вышло иначе. В этот день, русские колонисты впервые для себя столкнулись лицом к лицу с религиозным фанатизмом людей, искренно верующих в своё правое дело.
