Дальше всё было слишком просто и гладко, без малейших проблем. Армия появлялась у каждого следующего города, вставала лагерем, потом с трясущимися от страха князьями или главами городов Ментуиуи и Эхор согласовывали процедуру принятия мной присяги и я появлялся на людях только один раз, во всём блеске и красоте своего величия и царских атрибутах. Приняв массовую клятву верности, я удалялся обратно в лагерь, не оставаясь в городе больше ни на минуту и уже следующем днём мы отбывали дальше, не забыв получить заранее согласованный выкуп. В таком темпе оставшиеся города мы прошли за две недели и едва закончив с последним, я тут же приказал завершать нашу подзатянувшуюся операцию на Ханаане и поворачивать обратно, на Синай. Новостей от Рехмира или вождей хабиру не было, так что по пути домой, следовало узнать, как там обстоят дела на многострадальном медном руднике.
⁂
Хоремхеб, стоя на стене укреплённого лагеря, смотрел как по долине снуют разъезды набатеев. Раньше все эти враждующие племена работали помощниками и шахтёрами в выездных экспедициях египтян, прибывающих сюда добывать медь сезонным методом. Набатеев нанимали на работу и они были полностью довольные существующим порядком, поскольку после убытия египтян добывали металл уже сами, на продажу. Поэтому, когда появился Хоремхеб со своим войском и огромным количеством не местной наёмной рабочей силы, начав строить большое поселение, это не понравилось всем вождям и впервые за сотни лет они объединились, чтобы противостоять изменившемуся укладу жизни. Собравшиеся двадцать тысяч кочевников постоянно нападали на караваны обеспечения поселения, периодически тревожили крепость набегами и просто мешали работе, обстреливая работников издалека.
Не имея у себя всадников Хоремхеб просто не мог никак помешать их произволу. Только прибытие хабиру с пятистами колесницами и тремя тысячами пехоты внесло в сложившийся расклад изменения, когда набатеи были вынуждены поставить свои становища ближе друг к другу, поскольку всадники хабиру первым же налётом здорово проредили разрозненные поселения кочевых племён. Те это учли, становища сдвинули, поставили загоны, которые с одной стороны не позволяли разбегаться их скоту, а с другой не давали всадникам хабиру приблизиться близко к поселению набатеев.
Внезапно, привычная для взгляда Хоремхеба жизнь поселения набатеев резко изменилась. Началась непривычная суета, бегали кричали женщины, мужчины спешно готовили колесницы, а где-то, с другой стороны долины стали подниматься дымы пожаров.
— У набатеев пожар? — удивился он. Стоявший молчаливо рядом один из вождей хабиру, повернулся и отдал приказ пустить несколько колесниц, чтобы они посмотрели ближе, что конкретно происходит у кочевников.
Вскоре ворота лагеря открылись и три тяжёлые колесницы уехали к становищу врага. Вернулись они довольно быстро, к тому же весьма спешили, а один из воинов поднялся на стену, чтобы доложить.
— Мой вождь, — обратился он к стоящему рядом с Хоремхебом, — египетские колесницы обстреливают шатры набатеев горящими стрелами.
Вождь с Хоремхебом встретились взглядами.
— Похоже прибыл ваш царь, господин Хоремхеб, — вежливо сказал он, вызвав на лице военачальника широкую улыбку.
— Если это так, — тот радостно посмотрел в сторону суетящегося лагеря кочевников, — то скоро здесь будет наведён порядок.
Стоявший рядом вождь хабиру передёрнул плечами, словно замёрз, хотя было весьма жарко.
— Если теми же методами, что на Ханаане, — задумчиво ответил он, — то тут порядок воцарится надолго и лишит нас работы.
— Вы много раз с другими вождями рассказывали мне, как действовал там Его величество Менхеперра, — Хоремхеб внимательно посмотрел на вождя хабиру, в смелости и бесстрашии которого невозможно было сомневаться, — но он не был таким жестоким всего полгода назад, когда мы с ним расстались, хотя конечно всегда пресекал любые попытки сопротивления своей власти.
— Если это так господин Хоремхеб, — цинично улыбнулся вождь хабиру, — вас и Египет ждут весёлые времена. Я видел вашего царя всего один раз, но он навёл на меня больше страха, чем все, кого я видел в своей жизни раньше.
Улыбка стала пропадать с лица Хоремхеба, а в душе поселилось беспокойство. Решив отложить обдумывание вопроса на будущее, он вернулся взглядом к лагерю набатеев, который прямо на его глазах переставал существовать. Всё ближе слышались такие знакомые для него звуки пехотных рогов, всё чаще стали мелькать колесницы знакомых ему всадников, а вскоре в их строну бросились бежать множество людей, убегая от чего-то, что давило на них с той стороны.
— Поеду повеселюсь и я господин Хоремхеб, — откланялся вождь, — может больше заплатят.
Вскоре из крепости под свист и гиканье выкатились все колесницы хабиру, которые стали убивать всех, кто пытался убежать. На земле трупов становилось всё больше и больше, пока Хоремхеб не увидел, как показались те, кто опрокинул набатеев. Ряды красных выпуклых щитов с золотыми молниями на них, практически полностью перекрыли долину, причём нежидкими рядами, как это было у него, когда он пытался простоять кочевником сам, имея всего две тысячи не сильно обученных воинов, а полноценными десятью рядами, через которые невозможно было пробиться или опрокинуть.
Все два часа он простоял наверху, смотря как разрушается лагерь набатеев и зачищается местность разъездами колесниц как египтян, так и хабиру, после чего увидев каре знакомых крупных воинов, окружавших единственную колесницу, Хоремхеб поторопился спуститься вниз.
— Всё готово, к встрече царя? — обратился он к командирам своего войска, которые сильно волновались, поскольку впервые могли так близко увидеть второго египетского правителя.
— Да, господин Хоремхеб, — склонился один из них, — мы начали приготовления сразу, как вы сказали.
— Хорошо, я встречу его первым, потом представлю вас, — сказал он, подходя к открытым воротам. Внутрь лагеря первой въехала колесница с его другом.
— Иамунеджех! — обрадовался он, протягивая руки в сторону спрыгнувшего на землю улыбающегося воина.
— Господин Хоремхеб, — склонил тот голову и только потом обнял старого воина.
— Дашь того, кто покажет, где нам лучше обустроить лагерь? — спросил Иамунеджех, перейдя сразу к делу.
— Да конечно, — Хоремхеб повернулся и выбрал самого ответственного командира из доставшихся ему после смерти второго главы войска, который решил вопреки договорённостям с ним, напасть на лагерь набатеев сам, разумеется, чтобы прославиться. Если он как-то и прославился, то точно не в словах командиров и солдат, которые полегли, когда набатеи встретили их стрелами. Только чудом тогда Хоремхебу удалось отвести остатки войска и спрятаться в лагере, иначе потери были бы значительно больше.
— Простите господин Хоремхеб за спешку, — Иамунеджех благодарно склонил голову, — но поговорим позже, когда мы поставим лагерь.
— Конечно Иамунеджех, — тот сразу отмахнулся от извинений, любому, кто был знаком с царём Менхеперра было известно, как требователен он был в этом отношении. Сначала лагерь и оборонительные сооружения, потом всё остальное.
Когда Иамунеджех отбыл, в лагерь стали возвращаться хабиру и к Хоремхебу подъехал один из вождей.
— Одно удовольствие драться рядом с твоим вождём, египтянин, — тот покачал головой с мокрой от пота бородой, — с каждым разом всё лучше начинаю понимать, почему он так быстро завоевал весь Ханаан.
Эта новость вызвала удивление у Хоремхеба.
— Весь? Когда ты приехал, говорил, что осталось ещё много городов, мы ведь и не ждали его потому так быстро.
— Как мне только что сказали знакомые, — понизил воин голос, чтобы его слышал только Хоремхеб, — по приказу царя Менхеперра, всех жителей одного из городов, которые отказались открыть ворота и принести ему присягу верности, посадили на колья.
Холодок страха пробежал по спине бывалого воина, а от капель стекающего вниз пота, внезапно захолодел позвоночник.
