Я поблагодарил Спириуса за честь и ничтоже сумняшеся доложил высокому собранию сильных мира сего о нашем «косяке», после чего умолк, ожидая их реакции. Первым нарушил молчание Северин:
— Удивительная беспечность с твоей стороны, гражданин Спириус. Оставить неофитов предоставленными самим себе на первой неделе их пребывания в Баркиде с учетом их миссии — это крайне легкомысленно.
Остальные по-разному выразили свое согласие с Северином. Спириусу ничего не оставалось, как признать свою неправоту:
— Действительно, я совершил опрометчивый поступок. Единственное мое оправдание заключается именно в специфичности их задания: излишняя опека со стороны моей персоны неизбежно привела бы к огласке. Тем более что им вскоре предстояло действовать самостоятельно. Оберегать их до конца от возможных опасностей означало бы заведомо приговорить обоих к верной гибели…
— Ты здесь ни при чем, Спириус, — вступился я. — Мы сами ошиблись, что теперь поделаешь — ядерная бомба почему-то всегда попадает в эпицентр. Нобилис хотел форсировать обучение. Не рассчитал силы.
— Это снижает наши шансы вдвое, — пробормотал Тибериус.
Я заметил презрительный взгляд, который бросила на него Юстина. Она не проронила ни слова с самого начала Капитула. Строгая дама. Не увидь я ее в реале — симпатичную молодую женщину, явного технаря к тому же, — я бы предположил, что передо мной типичная школьная училка. Сухая, как вобла, с вечно поджатыми губами и склонностью к нотациям, в Баркиде по ошибке влезшая в тело умопомрачительной красотки.
— С Нобилисом все ясно. Переродится монстром, будет помогать по мере возможностей. Полагаю, что высшим ему не стать, возродится кем-то вроде сатира. Хорошо бы хищником. Легче будет вернуться самостоятельно, — вновь подал голос Спириус. — Предлагаю обсудить идею миссии. Сам способ проникновения в Баркид. Самый первый этап — как им туда внедриться. Что-то планировать дальше малоперспективно, поскольку мы толком ничего не знаем из ныне происходящего. Словом, дальше им придется действовать по обстоятельствам.
— Помнится мне, что Африкан говорил о своем филиале, дескать, с ним утрачена связь. Может быть, мне сыграть роль торгового эмиссара? Коммерсанта? — предложил я. — Прибыл, чтобы восстановить хозяйство, и все такое. Купцов вешают редко. Свободное предпринимательство во все века заслуживало уважения.
Спириус отрицательно покачал головой.
— Ни один Игрок не станет служить другому в торговых делах мальчиком на побегушках. Это исключено. Африкан — известная фигура даже в самом Баркиде. Такой план будет раскрыт сразу.
— А если я типа купил его бизнес?
Юстина тряхнула челкой и первый раз вступила в беседу:
— Если обман раскусят, то пощады не ждите. Питомцы обычно не отлетают далеко от хозяев, но все одно — при желании можно быстро проверить информацию, послав кого-то наблюдать. Еще один минус — неизбежно придется довериться Африкану, а это крайне нежелательно. Проклятый космополит продаст нас за горсть сестерциев и еще будет считать себя правым. Очень ненадежная легенда.
— С Африканом лучше не связываться. Эта слепая свинья свой желудь все равно найдет. Или вас событие, произошедшее с вашим приятелем, ничему не научило? — хмуро вставила Квирина.
Она почему-то ко мне совсем не благоволила. Рассматривала, будто червяка, как бы оценивая — тот ли я мерзавец, которым она меня представляла, или еще хуже. Аналогичный взгляд я поймал у Тиберия. Первое, что мне пришло в голову, — они, видимо, были дружны с моей благоверной и теперь, предполагая мое осуждение ее (может быть, подробностями моей реакции с ними поделился Спириус), заочно начали меня презирать. Как показало время, я практически попал в точку.
— А почему бы нам не отправить в Баркид послов? — брякнул Ювеналий. — Прямо, честно, открыто. Для установления дипломатических отношений с Кезоном. Парламентеров вешают меньше, чем торговцев. В крайнем случае вернутся с предъявленным ультиматумом. Проведут переговоры об освобождении заложников. Ну не зверь же он, в конце концов? Должен понимать, что в реале жизнь обеих женщин под угрозой!
Здравое предложение воина неожиданно вызвало ехидные усмешки. Лично я ничего смешного в данном варианте не находил.
— Мы допустили несколько враждебных действий по отношению к Баркиду. Строго говоря, первыми нарушили нейтралитет. Официальные послы вслед за диверсионными и разведывательными группами — это выглядит несерьезно. Зная его биографию, легко можно предположить, что он вздернет нашу делегацию на первой попавшейся оливе. Тем более что в делегации парламентеров Альба Лонга будут представлять два неофита, а не фактические правители острова. Это просто насмешка! А ветеранами я рисковать не хочу. Категорически. — Решительно рубя воздух ладонью, Спириус поставил крест на предложении Ювеналия и вновь вопросительно поглядел на Совет.
— Есть вариант, — медленно, как бы прислушиваясь к своим словам, произнесла Юстина. — Потерпевшее кораблекрушение судно, выброшенное на берег Баркида. С официальным каперским патентом Альба Лонга. Наши скверные отношения с дакийцами на море ни для кого не секрет. На нейтральных островах между нами выросла целая колония из всяких мерзавцев. И дакийцы потворствуют, а может, и поощряют этот пиратский промысел. Поводов для морских рейдов у нас предостаточно. Потрепанный в бою корабль попал под трамонтану, [130]и его прибило к баркидскому берегу. Терпящая бедствие команда вызывает только сочувствие. Надо быть совсем конченым извергом, чтобы покарать моряков в такой ситуации. Народ Баркида и тот будет недоволен, если Кезон решится на репрессии.
Все задумались.
— Кгм… А что, неплохо? — спросил Северин.
— Разумно, — поддакнул Тиберий.
— Два неофита без Навигации пошли в рейд на каперской либурне? — скептически хмыкнул Спириус.
— Значит, с ними должен быть кто-то из ветеранов. Желательно не один. Случай бросает Кезону воинов непокоренной Альба Лонга. Великодушие правителя подскажет ему проявить милосердие к ним и добиться этим большего, чем прямой агрессией. Ветераны вступят в переговоры, а новички попробуют освободить пленников.
— Кого из граждан конкретно ты предлагаешь? Кто рискнет отправиться в Баркид? — мрачно спросил Верховный Авгур.
— Я, — спокойно ответила Юстина. — И еще один доброволец, которого я одобрю. А дальше ребята попробуют что-то сделать сами. Как ты сказал, «по обстоятельствам».
Вот так вобла! Молодец барышня. Я всегда говорил, что девчонки храбрее и решительнее мужчин. Не все, но такие — однозначно. Мы обсудили детали и наметили старт регаты через две недели после нашего сейшна. Когда все вопросы были утрясены, я робко поднял руку, привлекая к себе внимание:
— Еще один момент. У меня сейчас девятый левел. Десятый — определяющий… в плане питомца, облика…
— Я поняла, — перебила меня Юстина. — Завтра встречаемся в порту в семь утра. Займемся тобой. И вот еще что, приятеля своего ободри как-то, а то разные случаи бывали… Поддержи друга в реале. Многие от своей гибели испытывают такое сильное психологическое потрясение, что отходят не сразу. Имелись случаи психического помешательства. Хотя он мне показался слишком циничным типом, чтобы впадать в отчаяние из-за случайной кончины… А я пока перекрою ему канал связи, чтобы отключить от хронопарадокса. Тогда время в Мидгарде и реале потечет для него с одинаковой скоростью. Мы обычно оставляем все как есть — в качестве отрезвляющего фактора, но тут другая ситуация. Пока станет ждать перерождения — поседеет. Повторюсь, не будь вашей миссии, этого хама стоило бы немного проучить…
— Поймите, сударыня, — бесцеремонно и напыщенно оборвал я эту гурию, — он обыкновенный житель нашей прекрасной страны, которому присущи хамство и обычные недостатки расточителя и лгуна, как и первым лицам, ее представляющим. Вполне возможно, что мануфактурным снаряжением, наглостью и всей своей экспозицией он противен глазу, но нутро у него доброе. И после многолетней дружбы с ним мне было бы неприятно порицать его и слышать, как его порицают другие.
