Миша.
Миша молодец. Миша у нас сейчас брэнд-шеф на удалёнке, мутит меню для всей сетки «Каннеллони», это которая бывшая «ОрловЪ». Да-да! Ребрендинг, мать его, как он есть. Купил себе какой-то козырный дом на колёсах и вместе с семьёй гоняет по России, отдыхает, фотки шлёт. И в Ирландию мы, кстати, именно вместе с ними гоняли.
Что там у него в плане демонологии не знаю, но так понимаю, что ещё несколько инициаций он всё же прошёл. Во всяком случае, на сходках «своих» иногда без палева присутствует Фурфурия. Какова конечная цель этого всего не знаю, но… есть у меня такое ощущение, что получив желаемое Мишаня сильно охладел к своему дару. Хотя менее счастлив от этого не стал. Ну да ладно…
О бедном Гио замолвлю слово!
Хотя не такой уж он теперь и бедный. Пацация решил соскочить с поварской темы, — в чём я его вообще не виню, — и вместе с Ритой Огоньком ударился в коммерцию. В качестве моего компаньона, само собой.
А дело тут вот в чём: поскольку торговаться с Величеством за свободу не понадобилось, я на несколько лет прижопил Каннеллони-Айленд в личное пользование. Чтобы хоть какой-то риск в жизни оставался; чтобы не вся соль ушла.
И Гио с Ритой выступили в качестве управленцев всего этого мероприятия. Не совсем легально, мы тащили из аномалии ресурсы до тех пор, пока не забили долбодятлами, велоцирапторами, мёдом и хлопком несколько десятков квадратных километров складов где-то под Владимиром. Ну а дальше сдали остров. Мол, «Ржевский» случайно сбился с маршрута и вот чего нашёл. Берите, Ваше Величество, только про нас не забывайте. Как итог — монополия на местную дичь. Всё то же самое, короче, только легально.
Но! Пока суть да дело, Гио с Ритой сказочно разбогатели. Кстати, так и не женились и живут в гражданском. Думаю, это всё из-за загонов человека-грузина. Нужна ему в жизни драма, пускай хоть и выдуманная.
Вот…
«Ржевский» же ещё, точно! Гоняет из Питера в Астрахань, как мы когда-то и задумывали. Еремей Львович, правда, уже не капитан. Всё-таки за семьдесят человеку — передал штурвал в руки Грызлова и ушёл на покой. Но судно один хрен не покинул. Обитает на ПМЖ в каюте бизнес-класса, выращивает крыжовник и раз в неделю под мятные пряники употребляет графинчик водочки.
И раз уж про бухло речь зашла…
Александру Александровну Дадарину, — всё ж не чужой человек после всей той свистопляски, — мы направили на принудительное лечение в рехаб. Последний раз, когда я её видел, она хвасталась медалью за сто сухих месяцев. В плане карьеры у неё сейчас всё по-прежнему, — правда роли другие, ведь не двадцать уже, — а вот с Санюшкой вопреки моим надеждам они так и не сошлись. И с Дунканом, кстати, тоже.
Разбила сердце обоим Мак Брайанам, сука такая.
Ну да ничего! Санюшка себе другую нашёл, ещё лучше и краше. Огненно-рыжую соотечественницу по имени Шейла, которая согласилась улететь вслед за ним в Москву. Да-да, Аничкин-Мак Брайан место дислокации не сменил.
Пускай его судьба дала самый крутой крюк, он по-прежнему остался в Российской Империи. Работает теперь главой посольства дружественной страны, и даже ипотеку закрыл. Да? Да! От всех прав на престол Санюшка отказался в пользу брата, — что, признаться, вполне логично, — но есть одно «но». Покуда тамошний Мак Брайан жуёт сопли, нашинский Мак Брайан уже обзавёлся наследником, а время-то идёт, и мужикам уже под сраку лет, так что… как знать? Может, успеет Санюшка на старости лет ещё и порегенствовать, чем чёрт не шутит?
М-м-м-м… кто ещё?
После нескольких победных сезонов, Оксана Стремянова закончила карьеру и тренирует молодёжь, а у «Волчиц», как нетрудно догадаться, теперь уже совсем другой спонсор. Про Грызлова уже рассказал. Братья Байболотовы взяли оплачиваемый отпуск на пару лет для того, чтобы раскачаться в плане магии, и теперь руководят всей нашей службой безопасности. И ресторанов, и теплохода, и складов, и лично моей.
Тинто Долбацца нашумел на весь мир с картиной «Поднять Паруса», достиг потолка в карьере порнографа и ушёл из индустрии непобеждённым. Теперь вроде как экранизирует классику, но с явно меньшим успехом.
Захар Палыч вовремя подсуетился, воспользовался ситуацией со «Ржевским», перескочил ведомство дяди и сразу же перешёл под начальство Мезенцева. Работает, парень, служит. Топает потихоньку вверх по карьерной лестнице, а вот его друган Солнцев…
Солнцев, как мне кажется, извлёк самый максимальный профит. Получив процент от имущества Орловых, — как я ему и обещал, — Яков Саныч врубил энергосберегающий режим. Товарищ не делает ровным счётом нихрена. Ну… разве что каждую неделю заманивает всех подряд к себе на дачу на пиво и шашлындосы.
Во-о-о-от…
Ну и напоследок о серьёзном. Иоганн Михайлович Таранов окстился. Не описать словами, чего мне это стоило — сколько нервных клеток, сколько разговоров, сколько увещеваний и доводов… но я всё-таки смог образумить немца. И пока история с его либе киндерами не вылилась в нечто большее, мы успели передать разработку големов на разумных дрожжах в нужные руки. В государственные, имеется ввиду.
Дальше наши дорожки не то, чтобы разошлись… нет-нет, мы всё ещё общаемся и видимся на общих сходках. Но вместо того, чтобы работать под маркой Каннеллони, Таранов решил открыть свою собственную пивоварню. И ведь попёрло!
Особенно две позиции: томатный антипохмельный гозе и простенький летний лагер «Ферфлюхтен Шланге».
Ах, да! Шланге! Надо бы ведь и о зверушках слово вставить. Лингам живее всех живых. Вымахал, паскуда такая, уже под два метра и живёт на пляже в специальном террариуме, как украшение заведения. Альпака Байболотовых пасётся там же. Старушка Гретта вслед за хозяйкой уехала на Сицилию, а вот Тырква…
— Пап, она опять лижется! — крикнул Володя с заднего сиденья.
— Нравишься ты ей.
— Ну па-а-ап! Ну скажи ей!
— Так, хватит там култыхаться! Приехали!
Я тормознул арендованную машину на стоянке рядом с десятком таких же. Почему арендованную? Да потому что, блин. Не улыбалось мне полтора дня гнать за рулём до Златоуста. Тем более по такой погоде. Зима же, блин. Снег этот противный и небо затянуто на несколько месяцев вперёд.
— Выходим-выходим.
Катя вылезла из машины, Тыкрва с Володей тоже выпрыгнули и вместе мы… пошли.
— Здарова, — по пути я только и успевал пожимать руки. — Здарова.
Кажется, за все эти годы это первая такая сходка. Чтобы вот прямо ВСЕ вместе собрались. Ну… повод, всё-таки.
— Пап, — подёргал меня за рукав сын. — А ты меня в его честь назвал, да? — и указал на надгробный камень.
«Владимир Агафонович Ярышкин», годы жизни и фотография сенсея со времён наших приключений на катере, где он ещё не лысый. Ржёт чего-то. Весёлый такой.
— Да, Володь, — ответил я. — В его честь.
— А он кто?
— А он мой друг хороший, — ответил я. — Возможно даже лучший.
Ну а дальше… дальше что? Началось унылое, под стать погоде, действо. Прощальные слова, три горсточки земли, сопли, слёзы. Даже у Величества глаза на мокром месте стали, хотя вот он-то с Агафонычем постольку-поскольку был знаком.
Да-а-а-а…
Талантливый ты мужик, всё-таки, Владимир Агафонович. Это ж надо умудриться пригнать в Златоуст самого Императора и целую гроздь тайников? Стася из Палермо прилетела, да и вообще. Сколько же тут народищу сейчас собралось? Ладно…
— Пойдёмте, — сказал я. — Пора ехать.
Ожидаемо, что за организацию поминок отвечал именно я. Мы ведь в Златоусте ещё пять лет назад «Каннеллони» открыли, так что это было несложно; дело одного звонка. Разве что пришлось закрыть заведение на день и выгнать персонал на работу ни свет ни заря.
И так же ожидаемо, что к нашему приезду всё заведение уже оцепили тайники. Не просто поминки, всё-таки, а ещё и визит Величества. Хорошо хоть не шмонали, поскольку заведение моё. Ну… что ещё сказать? Зашли, сели, выпили. Всяких слов наговорили. Есть толком не ел никто — кусок в горло не лез; не то настроение. Итого час, должно быть, посидели, ещё даже не рассвело толком.
