На этом ряд воспоминаний закончился. Судя по времени и возрасту в последних, дальше уже должна быть жизнь в Анремаре, но этим Влада не поделилась.
Де Граф вынырнул из чужих воспоминаний и долго лежал, приводя мысли и чувства в порядок. Сухо сказанное словами было ужасно, но не передавало и десятой доли реальности. Да, воспоминания показаны через призму восприятия их владельца, отсекая незначительные, по её мнению, моменты, и выпячивая остальные. Но и с учётом этого понятно, что жизнь до Анремара не была радужной. После, наверно тоже. Они ведь точно также взвалили на Владу множество обязанностей, не поинтересовавшись даже формально, её мнением. Вы император, вот и работайте. Неудивительно, что она так легко приняла и поверила в версию, что ей сослали прочь за ненадобностью и чтобы не мешалась.
Солнце уже взошло, заливая хижину своими лучами. Де Граф поднял левую руку и посмотрел на тёмный рисунок, браслетом обхватывающий предплечье чуть выше запястья. Если бы не это, Влада не смогла бы передать воспоминания, пусть и неосознанно, и ограничилась бы скупым рассказом. Но, с другой стороны, без этой связи ему самому и в голову бы не пришло приехать в Академию, оставив управление Империей на Криса де Вена и Первого. Но и несдержанных раздражённых отповедей тоже не было бы. Из-за этой связи князь принимал от Влады все её эмоции, сейчас крайне нестабильные, и, не умея и не имея опыта их отсекать, принимал за свои. Потому и сорвался в раздражении накануне.
Надо обязательно рассказать об этой связи. В прошлый раз не успел - помешала гроза, а другой случай для серьёзного откровенного разговора не представился. Он посмотрел на спящую девушку, всё ещё прижимавшуюся к его боку и использующую его плечо как подушку. На загорелом теле хорошо заметны светлые полосы многочисленных шрамов. Те, что на руках и ногах, в основном получены во время сражения с Властелином, остальные немного позже.
Нет, признание подождёт. Как минимум до того момента, как он перестанет быть обузой. И без того на Императоре слишком много ответственности.
К сожалению, после этого разговора Влада вернулась к прежнему уважительно-отстранённому поведению и спала на своей части лежанки, больше не допуская со своей стороны столь близкого контакта. А ведь именно он позволил князю получить силы на восстановление. Будь он здоров, хватило бы и нахождения рядом, но из-за ослабленного состояния организму требовалось больше сил.
...
Де Граф встал на третий день. Ну, как встал? Медленно, цепляясь за всё, что можно, сползал с лежанки и так же по стеночке выбирался из хижины. Потом долго сидел, отдыхал на пороге. Поначалу ему было сложно подниматься с земли, приходилось помогать. Сложнее оказалось не показывать жалость и удерживать язык за зубами при его попытках самостоятельного передвижения. Над тем же Эриком позубоскалила бы без зазрения совести. Но и парень сам бы поддержал язвительные шуточки и замечания. По отношению к де Графу я не могла себе позволить подобное. Поэтому и приходилось оказывать помощь как бы не специально, не то, что не заостряя на ней внимание, а будто ничего такого и не было.
Так, у входа в хижину появилась лавка и бамбуковый костыль. Будто давно собиралась, но только сейчас дошли руки, соорудила стулья со спинками, чтобы сидеть у очага не на земле и иметь поддержку спины, которой нет у табуретов и чурок.
Мужчина тоже вносил свой посильный вклад в благоустройство. Что-то серьёзное сделать не мог, но, разобравшись в принципе работы морды, сплёл более удобную. Глиняная посуда у него тоже выходила более аккуратной, не чета моим кособоким убожествам. И, когда я уходила на добычу продуктов на будущее, меня всегда ждал приготовленный обед.
...
Я сидела в тени пальмы, сжимая конец длинной верёвки. Второй конец привязан к палке, поддерживающей корзину в неустойчивом состоянии. Прошло, наверно, больше часа, как я поставила эту ловушку, и теперь с азартом наблюдала за осторожным сусликом. Или сурком. Всё равно не знаю, как назвать этого явно грызуна с коричнево-зеленоватой шерстью в жёлтых пятнах. За три недели на острове рыба и морепродукты надоели до невозможности. Хотелось мяса. Хоть птичьего, хоть звериного. Крупные лягушки не помогали, они по вкусу напоминали курицу, но сильно, до тошноты, пахли тиной.
Силки ни я, ни де Граф ставить не умели и не представляли, как это сделать. Метательное и стрелятельное оружие тоже представлялось весьма смутно и с сомнительным результатом. Поэтому, устроив мозговой штурм, пришли к варианту охоты с ловушкой-корзиной. На ровную поверхность кладётся приманка, над ней в наклонном состоянии - корзина. Дернёшь за верёвочку, она падает, накрывая жертву. Надо только успеть подбежать и обездвижить животное, пока не свалится камень, не дающий будущему обеду поднять и перевернуть эту клетку.
Метод требовал личного присутствия охотника и большого запаса времени. Теперь, когда убедились, что де Граф может сам о себе позаботиться, я получила больше свободы в передвижениях, и стала уходить намного дальше от хижины, иногда пропадая в джунглях по полдня. Зато в рационе появилось чуть больше разнообразия. На поднятой северной стороне острова нашёлся дикий лук, лимонная рощица и ещё какие-то деревья с большими плодами, похожими на дыню. Удивительно, что на небольшом, в общем-то пространстве, а остров был примерно километров пятнадцать по "пляжной" части и около пяти в ширину с севера на юг, росло такое разнообразие плодовых деревьев.
Грызун, наконец, решился. Толстой тушкой, смешно взбрыкивая более длинными задними лапками (а, может, это заяц такой?), встал под корзиной и принялся набивать рот бананом-приманкой. Я выдернула палку и сразу бросилась к ловушке, прижимая корзину с беснующимся животным к земле. Теперь осталось его прибить и вернуться с добычей домой.
Но, неожиданно, встала проблема. Рыбам хребет ломала, чтобы не бились, не задумываясь. Раков, крабов, омаров живьём варить - без проблем. лягушек тоже спокойно резала и свежевала. А суслико-зайца почему-то не могу убить. Из лука подстрелить, копьём добыть или даже дубинкой, бегая за ним по поляне, уверена, смогла бы без проблем. Но не беззащитного пленника, не имеющего шанса скрыться. Наверно, не проголодалась до нужной степени, когда в первую очередь видишь мясо, и уже потом всё остальное.
Отпустить животное не позволяли совесть и мысли о надоевшей рыбе. И зря, что ли, вчера почти весь день де Граф плёл эту корзину? Вот пусть сам и распоряжается добычей! Кое-как перевязав корзину ветками и верёвкой, превратив её в переноску, отправилась домой. Нести периодически делающего попытки вырваться зверька было неудобно, но всё же вернулась даже чуть раньше предполагаемого времени.
У очага на стуле спиной ко мне сидел, задумчиво помешивая палкой угли, Часси. Быстрый взгляд, брошенный на бухту, не нашёл ни корабля, ни лодки. "Глюк", - подумала я и заглянула в хижину. Де Граф, ожидаемо, лежал на настиле. Он был ещё слишком слаб и часто и подолгу отдыхал, утомляясь даже от простого бодрствования. "Точно, глюк", - я снова посмотрела на Часси. Меня он, кажется, не заметил и продолжил сидеть у огня. Я подошла к нему со спины и ткнула пальцем в плечо.
- Не глюк?
- Влада, ты в порядке? - осторожно спросил парень, шокированно на меня уставившись.
Согласна, вид далёк от принятых норм. Босиком, в коротких драных шортах, такой же драной рубахе без рукавов. Все открытые участки тела загорели до светло-шоколадного цвета и на коже живописно выделялись светлые шрамы. Не успела их свести до последнего похищения, а потом целитель запретил дополнительно напрягать организм. Мне они не мешали, тем более, что всё скрывала одежда. Короткие рукава и голые ноги позволяли себе только совсем маленькие дети простолюдинов.
- Нет, я не в порядке, - ответила Часси, присаживаясь на второй стул. Клетку с добычей оставила у хижины. - Я сошла с ума и вижу тебя. Корабля нет, лодки нет. На то, что сам после того шторма здесь обживался, не похоже. Так что, я перегрелась и теперь разговариваю с галлюцинацией.
