- Ни фига себе!..- воскликнул я, потрясённый, поневоле сдерживая шаг.
Мостик на другую сторону оказался… как бы это назвать… занят, что ли? Перепуганные жители почему-то тоже прониклись убеждением, кто бежать нужно именно во дворец, и поэтому к мостику бежали все, кому не лень: и бедняки, и жители «элитного» квартала, и бойцы – то ли драпающие, то ли получившие приказ отойти к дворцу.
В середине моста кто-то запнулся, сдерживая шаг, а все бегущие этого не увидели и продолжали напирать. Очень быстро образовался глухой затор, превращаясь в кучу отчаянно кричавших людей, которых давили заживо, но тут послышался натуженный треск, и перильца, не выдержавшие напора, с шумным плеском рухнули в реку – вместе с толпой заоравших людей, которые принялись барахтаться, ругаясь, отталкивая друг друга так, что их одежда быстро превращалась в драные лохмотья. Вдобавок с моста свалилась жалобно блеющая коза, которой не хватило там места, хоть она и всячески упиралась, а, так как её поводок оказался намотан на руку тянувшей её бабки, то очень скоро и та, причитая, бухнулась следом, снова взбаламучивая успокоившуюся было воду…
А ведь воды-то здесь – курице по колено!
Ополоумевшие люди, перепачкавшись в коричневой грязи до самой макушки и раздав направо-налево тумаков ближним своим, кое-как пришли в себя и побрели в сторону «королевского берега». Я, наблюдая, с какой скоростью они передвигают ноги, понял, что речной ил тут не очень вязкий, и застрять намертво нам никак не грозит. Что ж, от сырости я вряд ли умру – и я, сунув меч в ножны, подхватил Уминовару на руки и смело пошёл в воду,- чуть дальше от мостика. Остальные мои спутники почапали следом, добавляя мути в речное течение.
Интересное дело: все бегущие видели, что речку можно запросто перейти вброд – правда, замочившись и запыхавшись, но, тем не менее, упорно лезли на мостик, мечтая перебраться на ту сторону сухими. Из-за того, что желающих шло слишком много, места на мосту не хватало, и половина бегущих всё равно падала в воду, издавая крики разной тональности. Падали те, кого столкнули, и падали те, кто толкал, чтобы потом в мутной реке получить в морду за свою сделанную гадость. Бойцы бросали оружие в реку и принимались яростно мутузить друг друга от обиды, хотя шум вражеского войска всё приближался… дурдом!
Я вышел на берег, поставил подругу наземь и хотел было идти во дворец, но сзади закаркал Брат:
- Туда! Туда ходи!- и показал на одно из зданий «дворцового комплекса», стоявшее ниже всех по течению.
Наша группа добралась до его входа. Тут ощущалась вся крепость нынешней власти: никто не суетился и не паниковал; охрана стояла надёжная и непоколебимая. Нас пропустили через «калитку», лишь предварительно убедившись, что мы не простые обыватели.
Это здание я, разумеется, видел множество раз: оно плотно прижималось задней стеной к «набережной». Эта стена, помимо окон, имела и четыре широкие двухстворчатые двери: иногда одна из них распахивалась, и тогда в реку выходил «корабль», пассажирами которого являлись высокопоставленные лица, а иногда даже сам вождь. Этот своеобразный «ангар» располагался, как вы поняли, гораздо ниже по течению, чем дворец, а, так как реку перегораживала плотина, то и уровень воды здесь был значительно выше, что позволяло выводить в плавание корабли с глубокой осадкой.
Итак, мы миновали охрану, но наших бойцов задержали возле ворот, а в здание вошли лишь мы трое: я, Брат и Уминовара. Тут оказалось просторнее, чем во дворце: мы увидели сразу семь кораблей, ютившихся под крышей. В реку открывались четыре двери, и помещение имело четыре оборудованных канала, смыкавшихся с водоёмом и заполненных водой, в которых и стояли эти кораблики, сонно ожидавшие своего часа.
Здание оказалось заполнено людьми, среди которых нашёлся и Тесть:
- Дочка!- он прочувственно обнял её и прижал к своей груди.- Я уж и не надеялся!
- Отец, я же говорила тебе, что всё будет хорошо. Я же ЗНАЮ.
- Давай, скорей! Нам нужно покинуть город!
Хм, это у них религия такая, что ли? Как они драпать собираются, если река перегорожена плотиной?! До неё они, положим, доберутся, а дальше как? Слезут и пойдут пешком? А ничего, что город окружён? Или у них тут членам королевской семьи полагается сдаваться в плен исключительно на лодках, в торжественной обстановке?
Впрочем, какая мне разница?- остаться бы в живых – и ладно. И чтобы Уминовара живой осталась, конечно же.
Тесть подхватил Уминовару под руку и потащил на судно, не обращая на меня более никакого внимания. Хм, кажется, мне, как всегда, придётся искать выход из задницы Нечистого, полагаясь исключительно на свои силы и везение… а, собственно, чего ещё можно было ожидать? Кто я им такой?- просто ритуальный осеменитель, связанный возложенной на меня обязанностью – и только. От меня ждали порождения не менее двух воинов, я их уже заделал – собственно, мы в расчете. Если меня и не убили сразу, едва лишь узнали сию благую весть, то лишь потому, что Уминовара за меня заступалась, а сейчас-то что, кому я нужен?
Между тем погрузка на кораблики уже завершалась, лихорадочная суета сходила на нет. Суетливые работники, тужась, распахнули все выходные двери вовнутрь, при этом створки соседних оказались внахлёст,- одна под другой.
- Отец! Я не пойду без него!- послышался душераздирающий вскрик.
Я, вздрогнув, оглянулся: Уминовара яростно упиралась, отмахиваясь от железной хватки вождя – вела себя так, как деревенская баба, от которой вырывают родное дитя. Тесть начал злобно возражать ей, но при этом говорил быстро и на их языке – я никак не мог уловить в потоке его слов хотя бы одно знакомое. Матерился он, что ли, по-ихнему?
Изумлённые солдаты и работяги тоже невольно воззрились на этот скандал, но они хотя бы понимали, о чем идёт речь, и я попытался по выражению их лиц понять, что там про меня говорят. Но, увы, меня окружали сплошь тупые рожи, не обезображенные интеллектом.
Между тем Уминовара, сопротивляясь, повалилась на колени, и теперь её можно было затащить на корабль лишь волоком. Тесть, конечно, запросто мог отдать и такую команду,- тем более, что время сделалось воистину жизненно дорогой штукой, но почему-то всё затягивал…
Я решительно подошёл к ним:
- Уминовара! Ты должна уважать решение своего отца и правителя народа! А ты ведёшь себя как избалованная девчонка! В конце-концов, я выполнил свои обязанности, и ты мне больше не нужна. Иди с отцом!
Я нарочно говорил оскорбительные слова, желая возбудить у девушки вспышку ожесточённой ненависти ко мне, но только они, похоже, не доходили до её затуманенного рассудка. Тесть посмотрел на меня каким-то жалким, беспомощным взглядом, никак не похожим на взгляд жёсткого правителя, который когда-то готов был, не моргнув глазом, наблюдать, как будут убивать привязанных к столбам безоружных, несчастных пленников. Эх, дети, дети – они, да, самое больное наше место!
-Садись на корабль, белый,- процедил Тесть сквозь зубы.- И поживее! У нас мало времени…
Ну, и на том спасибо…
Я вместе с Уминоварой взобрался на борт через гостеприимно распахнутую дверцу. Кораблик представлял собой плавучий «пряничный» домик с окнами, украшенный вычурной росписью и резьбой. Однако, пассажиров в него набилось как селёдки в бочку, и я оказался стиснутым со всех сторон. Что ж, здешний вождь оказался не гордым и взял в плавание довольно широкий круг приближённых…
Уминовара, усевшись слева, крепко держала меня за руку, словно не верила, что её отец сделал всё всерьёз, и меня могут вышвырнуть за борт в любой момент. Мы сидели на ворохе цветных тканей, что для беженцев любого мира является роскошью, так что, пожалуй, это было самое комфортное моё бегство.
Немногочисленные гребцы, высунувшись по пояс из окошек, принялись отталкиваться от берегов канала, и наше судёнышко быстро вышло наружу, повернуло налево. Увы, но любоваться пейзажами нам было не суждено: все свободные окошки тщательно занавесили, а сидевшие у окон не пытались раздвигать шёлковые шторки.
