* * *
— Это не сработает.
— Тише…
— Без шансов. Он увернётся, пока нож летит, или перерубит верёвку…
— Он просто заметит её заранее.
— Да тише же! Он может быть где угодно, может, он прямо сейчас слушает нас…
Я беззвучно усмехнулся. Джунсо Мо был прав на все сто процентов — но оба его товарища по команде ожидаемо не слушали младшего. Они продолжали оглядывать ловушку, приготовленную для меня, проверять узлы.
Ну, по крайней мере, они работают в команде.
Ловушка представляла из себя совершенно примитивную конструкцию. Один из деревянных арбалетов, заряженный деревянным снарядом, к концу которого привязан тонкий кинжал-стилет. Конечно, кинжал тяжелее обычной стрелы, но на близком расстоянии разница невелика, а я — крупная мишень. Я подхожу, задеваю верёвку — и снаряд летит прямо в меня, в грудь.
— Пожалуй, если нам удастся его хотя бы оцарапать, — заключил Джиан, затягивая последний узел, — я уже сочту это за победу.
— Да тише…
— Согласна, — кивнула Юнджи. — С первого раза победить мастера — это фантастика.
Хм, интересно, а где они взяли арбалет? Я ведь выдавал их только «Светлым». Значит, либо сговорились, либо добыли трофей в бою.
— Не шипи, — огрызнулся Джиан на Джунсо. — Ложись и не шевелись. Не притворяйся слишком сильно, иначе он заранее поймёт, что всё понарошку.
Подросток кивнул, ложась на землю. Ха — кажется, они пытаются сделать вид, что он ранен, чтобы таким образом подманить меня поближе и заставить меня потерять бдительность.
— А если он…
— Он отвечает за нас перед нашими родителями, — хмыкнул Джиан, полный уверенности в себе. — Будь он хоть четырежды мастером. Он может нас третировать, заставлять выполнять чёрную работу, избивать на тренировках, но даже он знает, что если с одним из нас случится что-то серьёзное — ему не поздоровится.
А вот это вряд ли. Если что-то серьёзное случится по моей вине — это одно, а если по вине самих детишек-обалдуев… При местных нравах, родители воспримут травму как поучительный урок. Не расслабляться! Нигде и никогда.
…кивнув Хёнсо, что с напряжённым видом возился у котла с аппетитно булькающим варевом (хотя запашок стоял немного подгорелый), я непринуждённо вышел на дорогу. Команды «Светлых» тут ещё не было, а к тому месту, откуда, по моим прикидкам, должны были появиться Юнджи и Джиан, я намеренно повернулся спиной.
— Как успехи? — обратился я к Хёнсо. — Посолить не забыл?
— Солил два раза, — недовольно буркнул тот.
Я пожал плечами.
— Если еда окажется пересолена, то учти, что все твои товарищи знают, чья это вина. Кто я такой, чтобы останавливать их в праведном гневе?
В принципе, я ничего не имел против его кулинарных экспериментов. Весь диалог имел только одну цель: сделать вид, будто я отвлечён и не замечаю приближающихся сзади учеников.
— Учитель!.. — взволнованная Юнджи появилась позади меня, ломая кусты. — Учитель!..
Я тут же обернулся, подняв бровь. Нужно признать, играла девушка неплохо.
— Что такое?
— Там Джунсо… он ранен, мы делали засаду на дереве, и он упал вниз…
— Джунсо? — распахнул глаза старший брат «пострадавшего». — Что с ним?
— Не отвлекайся от готовки, — велел я ему. — Сейчас я узнаю, что с твоим братом.
Юнджи нервно кивнула (честно, этот момент ей очень удался) и побежала обратно, показывая мне путь. Я шёл быстро, но расслабленно, не показывая напряжения.
— Вот, там!..
Я пригляделся. Джунсо лежал на земле и стонал (довольно нереалистично, но громко), рядом сидел Джиан. При виде меня он поднял голову:
— Учитель, он что-то сломал себе…
Я посерьёзнел и покачал головой.
— Что-то?
— А? — не понял Джиан.
— Не что-то, а позвоночник, судя по его позе, — пояснил я. — С таким ранением или не живут, или живут инвалидом, не поднимающимся с постели.
От изумления Джунсо даже стонать перестал. Кажется, он думал, что я сразу раскушу их обман.
— Но вы же поможете ему? — поглядела на меня Юнджи. — Учитель, он же…
— Помочь ему можно лишь одним способом, — помрачнел я ещё сильнее. — Печально, конечно, что такое произошло, да ещё и в самый первый день…
Лёгким движением я вынул из-за спины костяной меч и провернул его в руке.
— Тем, у кого сломан позвоночник, одна помощь — добить из жалости.
Неверие, ужас, желание жить — всё это промелькнуло в глазах Джунсо на секунду, когда он вскакивал на ноги. А затем свист задетой им верёвки, округлившиеся глаза его «сообщников»…
— Чей кинжал? — я вытащил стилет и помахал им в воздухе. Юнджи робко подняла руку, и я протянул оружие ей. Остальные двое просто стояли и моргали; по затылку Джунсо стекала зелёная краска.
— За креатив хвалю, — оценил я попытку. — За исполнение — не очень. Шумели громко, ловушка примитивная, играть умеет одна Юнджи, и на провокации ведётесь на раз. Как вы сами и говорили, у вас не было ни шанса.
— Что? — захлопал глазами ещё чаще Джунсо. — Так вы слышали? Я же говорил…
— Да молчи, придурок, — со злостью отвесил ему подзатыльник Джиан, явно разозлённый тем, что тот вскочил и всё испортил. Он с самого начала не верил в успех ловушки, но если бы не этот финал, поражение было бы даже красивым…
…что ж, мне не было дела до его ожиданий.
— Кстати, — заметил я, вновь поворачиваясь к Юнджи. — Обрати внимание на упущенную возможность. Я ведь только что подавал тебе кинжал. Разве это не была отличная возможность направить его мне в грудь?
Девушка пожала плечами.
— А смысл, учитель? Вы бы всё равно успели отразить удар.
— Верно, — согласился я. — Но смысл есть. Он не в том, чтобы сделать всё с первого раза. Он в том, чтобы пытаться. Пробовать варианты, прорабатывать, узнавать что-то новое. Копить опыт.
— Скажите, — заговорил Джиан, — а вы сами, когда учились… У вас тоже было такое задание?
Я широко ухмыльнулся.
— О, ещё как было. Не пересчитать, сколько попыток ушло впустую.
— Но потом вы…
Так, не болтаем лишнего. Детишкам незачем знать о Виссарионе, а мне незачем говорить вещи, которые могут выдать, что я не настоящий мастер Мун. Кто знает, вдруг его учитель жив и здоров, и это хорошо известно кому-то из их родителей!
— Нет, — отозвался я. — Пока нет.
— Пока?
— Хороший воин учится всю жизнь, — я попытался придать голосу «мудрые» интонации. — Даже став мастером сам, я продолжаю совершенствоваться.
Джиан и Юнджи кивнули с таким видом, будто всё поняли и осознали. По их глазам сразу было видно: не осознали. Не поняли.
— Кстати, — вспомнил я, — что с вашими противниками? Надо полагать, вы победили?
— Да, — кивнул Джиан. — Счёт три-два, я был последним выжившим.
— И где они сейчас?
— Сказали, что будут готовиться ко второму раунду, — сообщила Юнджи. — Мы же продолжим, так?
Ха. А детишкам-то понравилось, я смотрю.
— Продолжим, после обеда, — подтвердил я, выходя к костру. — А сейчас лучше поищите их, чтобы они явились сюда. Урок всё-таки ведётся по моим правилам, и им придётся эти правила выслушать.
Нужно будет обязательно «перетасовать» команды для второго раунда. Посмотрим на ту паранойю, которая охватит их, когда они поймут, что товарищи, посвящённые в их стратегию, теперь их враги.
— Учитель, — Хёнсо облегчённо вздохнул при виде живого брата, идущего на своих двоих. — Обед готов.
Отлично, я как раз проголодался. Я уселся на пеньке; с вежливым поклоном подросток подал мне походную миску, полную подгоревшего, но вполне сносного варева. Кивнув, я расположил её у себя на коленях, зачерпнул пол-ложки (на случай, если он всё-таки пересолил), поднёс её ко рту.
Вот блин. Чуть было глупость не совершил. С чего это такая забота об учителе, когда все остальные выбирают себе миски самостоятельно?
— Пробуй, — в приказном тоне сунул я ложку Хёнсо. Тот заморгал и быстро-быстро замотал головой.
— Н-не буду…
— Ну, — я без сожаления вывернул содержимое плошки в ближайшие кусты, — во всяком случае, твоя попытка была намного лучше, чем попытка твоих товарищей.
