Шторм в сердце империи (СИ) - Бадевский Ян

В теории я могу остановиться прямо сейчас.

За уничтожение винодельни и моих людей Раевский заплатил головой. Но вот вопрос: не спланирована ли эта акция двумя Родами? И второй вопрос: не происходят ли прямо сейчас нападения на другие объекты, принадлежащие мне? А для того, чтобы выяснить последнее, мне нужен секретарь Самуила Владимировича.

Дирижабль начал сбрасывать высоту.

Я ничуть не сомневался: механик ощущает смену курса. Но это понимание не сказывалось на действиях мужика — он наблюдал за состоянием движков, время от времени к чему-то прикладываясь. Я усилил и сфокусировал зрение. Ничего особенного. Просто термос с горячим напитком. Скорее всего, кофе.

Пока всё складывалось неплохо.

Главное, чтобы нас не вызвали какие-нибудь московские диспетчеры — мы ведь покидаем заданный воздушный коридор.

Диспетчеры нас не вызвали.

Зато начал потрескивать и пиликать динамик внешней голосовой связи. С нами пытались связаться по радио через ретранслятор.

— Что делаем? — уточнил Мусаев, занявший кресло капитана.

— Прими вызов, — велел я. — Импровизируй.

Бродяга отслеживать радиопередачи не мог. Даже если бы он взял пеленг, координаты передатчика вряд ли дали бы мне много информации.

Гадство, мы даже не знаем, как называется этот аппарат.

— Приём, — с серьёзным видом произнёс Мусаев, склонившись к микрофону.

Сквозь треск помех донёсся смутно знакомый мужской голос:

— «Пилигрим», как меня слышите?

Вот как мы называемся.

— Слышу хорошо, — уверенно заявил Мусаев.

— «Пилигрим», на связи барон Строев. С вами всё в порядке? — допытывался голос.

Я вспомнил, что это за хрен.

Командир гвардии Раевских.

Опасный тип, как мне докладывали. И верный, собака.

— У нас всё в порядке, — глухим голосом произнёс Байт и покрутил какую-то ручку, прибавив помех. Статический треск практически заглушил передачу.

— Вас плохо слышно, — недовольно пробурчал Строев. — Мы не можем связаться с Его Светлостью. Господин Раевский не отвечает на телепатические запросы. Можете его позвать к передатчику?

— Никак нет, — возразил Мусаев. — Его Светлость изволят почивать.

Опасный момент.

Но и проверить правдивость утверждения нельзя.

— По нашим сведениям, — продолжил Строев, пробиваясь сквозь треск атмосферного электричества, — на усадьбу Его Светлости совершено нападение. Предположительно за этим стоит барон Иванов. Проявляйте бдительность. А лучше включите энергетическую блокаду.

— Так точно, — подтвердил Мусаев. — Что-нибудь передать Его Светлости?

Похоже, мой диверсант вошёл во вкус.

— Максим Венедиктович волнуется, — доверительно сообщил Строев. — По возможности, свяжитесь с нами утром. Это личная просьба главы Рода.

— Понял, ваше благородие.

— До связи.

Приёмник отключился, и я с облегчением выдохнул. Прыгуны и прочие левитаторы мне сейчас ни к чему. Понятно, что мы их покрошим в капусту, но в моменте у меня другие планы.

Я вспомнил, что Раевские были потомственными ясновидцами. Если сила крови не дала сбой, Максим может взять в руки фотографию дяди, войти в транс и получить новость о смерти родственника. Без подробностей, сам факт. А раз он этого не делает… Значит, рангом не дотянул до подобных фокусов.

— Может… реально врубить блокировку? — развернувшись в кресле, Мусаев испытующе посмотрел на меня.

— Пока не надо, — я уже всё просчитал. — Нам потребуется энергия в ближайшие часы.

Да и не факт, что у нас возникнут проблемы этой ночью. Официально герцог спит сном праведника, никому не мешает. А если кто-то и дёрнется на проверку, уложим традиционными способами. Например, через многомерность.

Пока мы вели партизанские игры, дирижабль полностью лёг на нужный курс, снизился до предела и сейчас шёл над самыми верхушками деревьев. Тёмная лесная масса как бы намекала на необходимость избавиться от разлагающегося груза. Я методично обошёл рубку, собрал гильзы и спрятал во внутренний карман комбинезона. Бережёного — сами знаете.

— Ложись в дрейф, — приказал я домоморфу. — Вырубай движки.

Винты перестали рубить воздух.

Несколько индикаторов на консоли погасло.

Я покосился через плечо на механика в моторном отсеке. Тот отставил термос, начал суетиться, глядеть на какие-то циферблаты. А потом сделал достаточно предсказуемую вещь — связался с рубкой по интеркому.

— Всё в порядке, — заверил Мусаев. — Мы перешли в дрейф.

— Двигатели исправны, — доложил механик. — Но они ведут себя… как-то необычно.

— Потом разберёмся, — отрезал Мусаев. И, обменявшись со мной взглядами, добавил: — Через тридцать минут поднимитесь в рубку, пожалуйста.

Я поднял кулак и выставил вверх большой палец.

— По дороге разбудите остальных, — добавил Байт. — У нас общий сбор в кают-компании.

Два коктейля этому господину.

Я и сам бы лучше не придумал.

Нам никто не будет мешать избавляться от трупов. И в рубку никто не полезет, что тоже хорошо.

— А мне в рубку или кубрик? — уточнил механик.

Бросив на меня мимолётный взгляд, Мусаев припечатал:

— В кубрик.

Что меня поражает в этих непуганых идиотах: они что, не знают голос своего связиста? Или капитана? Борт-механик даже не задумался, что ему может отдавать приказы непонятный хрен с бугра. Возможно, решил, что это один из телохранителей Раевского. Происходящее — это какой-то сюр.

Мусаев щёлкнул клавишей, выключая интерком.

Я тут же сделал часть пола проницаемой — и трупы вместе с кровью, оружием и ошмётками мозгов отправились в небытие. Прямо в лесную чащу.

На следующую операцию мне потребовалось куда больше энергии, но помогла циркуляция. Бесплотным сделался внушительный участок леса вместе с деревьями, кустами, мхом и почвой. То есть, всё, что находилось под нами. Вот такие оригинальные похороны. Я мог бы открыть элитное агентство ритуальных услуг. Мастер Безенчук форева!

После завершения операции капитанский мостик стал идеально чистым.

Даже клининг заказывать не нужно.

Кто молодец? Я молодец.

— Идём, — бросил я через плечо, направляясь к двери. — Надо остальных сбагрить.

Мы прошлись по коридорам дирижабля, очищая их с помощью моего Дара. Как я уже говорил, проницаемость позволяет избавиться даже от следов крови — всё лишнее падает вниз, а бесплотный предмет обретает первозданную свежесть. Неплохой способ убраться в своём жилище. Запатентовать, что ли?

Обход занял не более десяти минут. Потом Бродяга запустил моторы и стал двигаться прежним курсом, неспешно набирая высоту. Думаю, сегодня механик поседеет — техника живёт собственной жизнью, игнорируя законы здравого смысла.

— Что теперь? — Мусаев вопросительно взглянул на меня.

— Ты остаёшься здесь и осваиваешь азы управления под руководством Бродяги, — я наблюдал через прозрачные переборки за тем, как слуги Раевских скапливаются в кают-компании. — Я побеседую с людьми.

— Секретарь может не подчиниться.

— Я умею убеждать.

Перед тем, как зайти в кубрик, я включил иллюзион и замаскировал кобуру с пистолетом. И вообще — сменил облик для разнообразия. В качестве действующего персонажа меня вполне устроил Константин Альбранд, нынешний регент Рода Гамовых. Больше хаоса — веселее жить.

Переступив порог кают-компании, я оглядел собравшихся.

Люди были напуганы. Они понимали, что происходит неладное, но не понимали — что именно. Личный секретарь посмотрел на меня с удивлением — он хорошо знал всех Гамовых. И понимал, что Альбранд никак не мог телепортироваться из Никополя в Хамовники.

— Уважаемые, — заявил я, улыбаясь. — Вы практически прибыли в пункт назначения. Все присутствующие сойдут с «Пилигрима» в ближайшей деревне. А вас, господин секретарь, я попрошу остаться.

Глава 6

— Вы — не Альбранд, — сходу заявил Илларион Васильевич.

Секретарь Раевского мне понравился. Худощавый мужчина лет тридцати пяти. Аккуратная классическая стрижка, очки в золотой оправе, дорогой костюм. Несмотря на глубокую ночь этот человек не выглядел помятым или неопрятным. А ещё он имел при себе блокноту и ручку. С которыми, похоже, никогда не расставался.