Меня с улыбкой встречали в халупе оборванцев. Издали помахали рукой, а мужичок довёл до скромного, сложенного из небольших брёвен домика. Всего несколько десятков километров в направлении к световому дереву, а климат здесь значительно теплее. Неказистая постройка вполне отвечала температуре субтропического пояса. Для уроженца Претории жарковато, вообще здесь климат слишком тёплый для того, кто привык к снегам и небольшому, но стремительному лету, когда за несколько месяцев природа стремится сделать все свои дела, запастись жиром и уйти на долгую зиму.
Внутри поприветствовала старуха и две дочери. Что называется, на выданье. Девки были молодые, вполне сформировавшиеся. На вид не старше возраста моего тела.
Пригласили в дом и усадили за низкий столик, соображая, чего пожрать. Языка я не понимал, но улыбками засыпали от души, поглядывая с плотоядным интересом и просто прожигая дыры выстрелами из стеснительных глаз. Крикнули мужичку, который бродил снаружи, и разлили суп в миски, сделанные из засушенного растения вроде тыквы, сразу на всех, включая хозяина дома. Суп благоухал мясным наваром, запахом ненавязчивых специй и дополнялся лепёшками, стопкой лежавшими на самодельной глиняной тарелке.
Мой специалист оружейных систем с тральщика, пожилой азиат по имени Цай, улыбался всем и всегда, был дружелюбен, общителен и готов рассказать о себе всё и сразу, но до определённой грани, а после включалась настоящая паранойя. Неожиданно милейший азио превращался в недоверчивого ублюдка и каждое слово подвергал десятикратной проверке. Самое интересное, что состояние недоверия появлялось просто так, словно животный инстинкт, и никогда не подводило. Я бы ещё это понял, если бы Цай вырос на неблагополучных планетах фронтира, поднявшись из трущоб, наполненных торгашами и бандитами, но он был из семьи кадровых военных, с хорошим образованием. Настоящий воин! Но при этом имел такую особенность. Он всегда говорил, что ему не нравились беспричинно дружелюбные и улыбчивые, но при этом не ведающие о твоей безлимитной капитанской карте. И что самое интересное, это чувство его никогда не подводило.
В ответ на призывные взгляды девиц улыбнулся и сунул локоть в суп.
Дальнейший разговор смысла не имел. Свой рюкзак я скинул у входа, заходя в дом, и там же оставил суворов, прислонив к стене, поэтому выхватил дефендер и выстрелил бабке в голову. Сидевшей рядом девчонке следующая пуля прошла от шеи до уха, а вскочившей второй девице – под носом и вылетела вместе с крупным куском затылка. Затем пришлось придержать рукой заваливающееся тело сидевшей рядом, чтобы она не упала в очаг и не наделала пожара, а потом, подхватив суворов, выскочил из помещения.
Автомат хорош. Все три выстрела беглым одиночным легли в площадь ладони, проделав в спине убегающего мужика внушительные дыры.
– Ну кто так убегает? Стоишь, спокойно прицеливаешься, даже на очереди не переходил, как в тире стрелял. В следующий раз надо обязательно бежать зигзагами. Причём крайне желательно, чтобы линию огня перекрывали препятствия, а то по ровной дороге убежать хотел, – посоветовал я мёртвому телу, лежащему метрах в тридцати от входа на хорошо утоптанной дорожке.
В миске был яд, причём набирали из котелка, в котором готовили еду себе. Очаг располагался посреди комнаты. Они варили суп себе, а при моем приближении добавили отраву в котелок. И, мило улыбаясь, предложили разделить трапезу. Ни к чему с виду не придраться. Я ещё не приступил к еде, а бабка уже зашамкала половину миски, и девка рядом тоже ела, не заморачиваясь. Я ещё раз потрогал локтем содержимое всех тарелок. Да, яд был везде, включая те тарелки, из которых они ели.
Вот же твари! Я всегда поражался Цаю, который мило улыбался, видел в людях всё самое хорошее в лучших традициях философии азио, а потом включал нелюдимого ублюдка, обнаруживающего в каждом чужаке врага и жулика. Надо и мне срочно обзаводиться подобными привычками, хотя будет сложно. Для тех, кто вырос на планете, где нет денег, а все преторианцы друг другу – семья, очень непросто настроиться на подобные вещи.
Чисто из любопытства я скормил немножко похлёбки биоанализатору, его добрые руководители проекта «Космо» сунули мне в криптор. По утверждению прибора, похлёбка было съедобна. Думаю, что у местных восходящих, – не таких, как я, а обычных, – у которых наверняка есть возможность определять яды, это варево тоже бы вопросов не вызвало. Любой биоанализатор покажет, что похлёбка съедобна, потому что это не яд.
Человечество не всегда воевало с тварями Грани и имело на борту контрабордажные команды из богомолов и пауков. А вот именно с нелюдями – теми самыми богомолами – мы и воевали многие тысячелетия до этого. То были жуткие войны с применением психотропных веществ и ментальных воздействий. Люди тогда нашли действенный способ с этим бороться. Симбионт вначале был разработан, чтобы следить, что человек не под действием химии или не под ментальным кодом, а оружие срабатывало только тогда, когда находилось в руках свободного человека. Уже позднее симбионты сращивали с душой и использовали для переселения разума из погибшего тела в новый клон.
Мой командирский имплант был параноиком не хуже Цая. В еде нет и не могло быть яда, а находился витаминный коктейль и боевой миорелаксант-регенератор! Пожрав такого супчика, тело расслабится минут на двадцать, ещё и здоровье поправит, а за это время меня могли и до нитки обобрать, и на куски резать, и ничего бы я не сделал. Вот эти пятнадцать минут беспомощности и просчитал симбионт.
Я бы ещё подумал о показательном избиении с последующим изнасилованием милой семейки, если бы попытались бесхитростно подмешать простого яда в алкоголь или придушить подушкой во сне, но миорелаксант боевой категории был приговором. Это не просто умереть от пули в затылок или немного покорчиться, подыхая от яда. Здесь другое. Ты всё будешь видеть, знать и чувствовать, а они тебя в это время на куски будут резать. И эти твари об этом прекрасно знали. Кто на такое решился – заслуживал только кары для очистки мира от скверны.
Я аккуратно всех раздел, но не потому, что мне захотелось посмотреть на прелести дохлых девчонок, особенно на старушечьи, а потому что решил потренировать паранойю имени Цая, моего бессменного руководителя оружейных комплексов и душевного азио. Он всегда говорил, что самые интересные вещи прячут в криптор, а если не могут этого сделать, то носят при себе. А ещё утверждал, что самое ценное большим не бывает. Много рассказывал, что на отсталых планетах существует целое искусство прятать ценности в носки, зашивать в складки одежды. И там даже прячут в себя. На проверку «в себя» я готов пока не был, а вот внимательно осмотреть всю одежду стоило. Наградой мне стала небольшая горсть предметов, которые подсвечивались интерфейсом восхождения и были описаны знаками вопросов.
Теперь я в полной мере осознал утверждение Цая о том, что самые милые, добрые и честные глазки надо брать и выколупывать ложкой, а потом сразу в спирт, чтобы не испортились и детям было что показывать. Молодое поколение должно знать, что в такие глазки надо сразу тыкать пальцами и острыми предметами, иначе вас найдут без нижнего белья и кредитов на нижнем ярусе жилого модуля.
Набрав целую кучу штук со знаками вопроса, решил очистить помещение. В двадцати метрах находился небольшой овражек, и я начал стаскивать тела туда. Внизу лежала мягкая влажная земля, и будет несложно прикопать гостеприимных хозяев, но не сегодня; наверное, завтра, если руки дойдут. Когда тащил тело старшей дочери, взяв за подмышки, неожиданно поймал слабый, еле заметный сигнал. Буквально на долю секунды. Прислушался к ощущениям, походил по комнате, помахал руками, даже посидел с закрытыми глазами, но ничего не было. Потом начал вспоминать последовательность действий, при которой появился этот самый сигнал. Прошёл в угол комнаты, сымитировал волочение тела и замер, но ничего. Неужели показалось? Да нет, симбионт показал, что сигнал был, но теперь его нет.
