Шел седьмой день.
Вечером, после изнурительной тренировки и ужина, все отправились в баню. За чистотой тела тут следили строго. Грязь несет с собой дизентерию, гельминтоз, педикулез и многие другие болезни, могущие лишить империю будущих воинов, в которых уже вложено немало государственных средств.
– Ты чертов везунчик, Ворн, – зло хмыкнув, сказал крепкий чернявый паренек, промывая кровоточащую ссадину на груди. – Если бы я не оступился…
– Это не везение, Шоня. Со зрением у тебя проблемы, и с реакцией тоже – не заметил чертов камень под ногой. Его не глазами надо было видеть, а нутром чувствовать. В реальном бою это стоило бы тебе жизни. А я, заметь, даже ребра тебе не сломал. Так, лишь слегка обозначил удар. – Ворн, подмигнув, хохотнул и принялся намыливаться мочалом.
– Пф-ф, – презрительно стрельнув взглядом в сторону говоривших, влез в разговор блондин со множеством шрамов по всему телу. – Он, может, и камень не увидел, а интересно, что видят твои сестры, когда развязывают кушак своего господина? Они тоже нутром ощущают его «могущество» или только глазами? – рассмеялся своей же шутке Чафа. Но смех этот прозвучал напряженно, натянуто, совершенно не от души. В помывочной повисло напряженное молчание. Только капли воды, казавшиеся в этот момент неприлично громкими, нарушали опасную тишину.
* * *
Эти парни в свои четырнадцать – шестнадцать лет не походили на обычных подростков ни видом своим, ни поведением. Во взгляде каждого тенью отображалась смерть, готовая по приказу обрушиться на кого угодно, без мига сомнений. Прокачанные мышцы бугрились по их покрытым шрамами телам, говоря о том, что с этими ребятами связываться – себе дороже. Слабаков на третьем курсе уже не осталось. Выбыли, посмертно. Те, кто выжил, – выгрыз право на жизнь зубами, пройдя через все круги ада. И не было тут глупцов. Каждый знал друг друга более чем хорошо. Сестры – самая больная тема для Ворна. Он многое мог стерпеть, сделать вид, что не заметил, не услышал, но прямое оскорбление сестер будило в нем того самого демона, которого боялись даже глоты. Чафа прекрасно знал это. Он очень не хотел навлекать на себя такую ярость. Простой драки и обычного наказания было бы вполне достаточно для выполнения задания, но уже неделю он провоцировал этого гада, и все без толку. Близился великий всеобщий праздник, в честь которого даже самые последние рабы освобождаются от работ, за исключением тех, кто несет серьезное наказание, ну и дежурные, само собой, также оставались на своих постах и следили за порядком. Ему был дан приказ: сделать так, чтобы Ворн остался в стенах школы в то время, как большинство учеников и учителей покинут ее. Зачем и для чего – он даже и спрашивать не желал, и так понятно. Ворн – кость в горле не только однокурсников, преподавателей, но и кое-кому из высшей знати он тоже не давал покоя своим существованием. Особенно после того, как покалечил несколько породистых щенков на годовом экзамене. Этот юноша еще не успел доучиться, а уже умудрился обзавестись такими влиятельными врагами, от которых лучше самому в петлю, сразу, ибо быстрее и не столь мучительно. Хотя и мощными покровителями, видимо, он тоже был не обделен, ведь иначе давным-давно бы кормил червей в земле. И Чафа был совершенно прав в своих догадках. Не только богатый вельможа интересовался судьбой мальчика и просил директора Тарга приглядеть лично за пацаном, но и сами кардиналы не единожды спрашивали о парне. Наводили справки, сторонне наблюдали. Несколько раз даже приказали именно ему сопроводить пострадавшего ученика на лечение в Запретный город. Встретили приветливо, поили чаем, вели интересные беседы, задавая странные вопросы. Вот и теперь через двор шагал высокий человек в балахоне. Он спешил к директору Таргу по делу касающемуся непосредственно определенного щенка, тем самым нарушая планы Крама, который уже позаботился о своей внеочередной ступени по карьерной лестнице, да и личном удовлетворении тоже, приказав убрать этого… Ворна.
* * *
В кабинет Тарга тревожно постучали.
– Позволите? – Тарг обратился к своему гостю. – Дело, видимо, действительно важное, иначе нас не стали бы беспокоить.
– Войди! – скомандовал твердый как сталь голос из-под капюшона.
Дверь отворилась, и в проеме показался взъерошенного вида ученик. Взглянув мельком на Тарга, он тут же опустился на колени, прижавшись лбом к полу.
– Говори, – приказал кардинал.
– Драка, ваше святейшество.
– Ты из-за этого нас побеспокоил?
– Никак нет, ваше святейшество. Смертельно ранен ученик, ваше святейшество. Нужна срочная помощь высшего лекаря.
– Я не лекарь, но идем, посмотрю. – Кардинал поднялся с кресла, в котором обычно сидел Тарг. – Где?
– В медблоке, ваше святейшество.
Кардинал прекрасно знал расположение зданий и не мешкая направился в медблок. За ним поспешил и Тарг, по пути грубо ухватив за шкирку ученика, который все так же стоял на коленях, не смея поднять головы.
– Ты что творишь, щенок?! – в ярости зашипел ему в ухо Тарг, чуть приотстав от кардинала. – Будешь выпорот! На крест, сученыш! – Тарг жесткой поступью вбивал в землю пыль при каждом шаге, и казалось, что от той ярости, что исходила от него, пламенем пылали оставленные следы. Глава школы волочил рядом бледного как мел Гайта. Ноги того путались, едва поспевая за поступью, несмотря на возраст, все еще могучего воина.
– Чафа нарочно спровоцировал Ворна на драку. В бане. Наш медик сказал, что Чафе не жить. Жила жизни перебита. А я его святейшество видел, когда он к вам шел, вот и подумал… дерзнул… простите… Но нельзя, чтобы Чафа погиб. Только не от руки Ворна. Вы же сами… – Сильная рука директора тряхнула парня, заставив того захлебнуться в словах. – Простите меня, сэр. Я ради Ворна, сэр, – сипя и кашляя от передавленного воротником горла, прохрипел парень, стараясь преданным взглядом заглянуть в глаза Тарга.
Все, кто попадался по пути, едва завидев кардинала, тут же опускались на колени. Ученики, столпившиеся у дверей медкорпуса, и сам лекарь, что стоял у стола, на котором распростерлось тело раненого, поступили так же, соответствуя традиции и закону. Только один парень не упал ниц. Он лишь опустил голову в глубоком почтении, при этом продолжая удерживать свои руки в ране белого от кровопотери мальчишки.
– Как смеешь ты… – замахнулся на него Тарг, но был остановлен коротким движением руки кардинала.
– Что делаешь ты, отрок? – равнодушным тоном спросил кардинал.
– Простите меня, ваше святейшество, – проговорил парень, не поднимая головы. – Не дерзости ради, а спасения для остался я на ногах. Отпущу рану – и он погибнет. Я не желаю ему смерти, хоть и виновен в произошедшем.
Поняв, что происходит, Тарг неосознанно потер шрам на своей шее, вспомнив, как Борг так же зажимал его жилу жизни пальцами. Подобному они своих учеников не обучали, а этот малый откуда-то знал. Откуда?
– Зачем ты борешься за его жизнь? Он все равно уже покойник. – В голосе кардинала послышалось любопытство. – Или ты знаешь, как ему помочь?
– Знаю, – уверенно заявил подросток. – Но сам не сумею. Мне нужна помощь.
– Он сумеет тебе помочь? – Кардинал указал на лекаря.
Мальчишка кивнул.
– Помоги ему. – Кардинал легонько пнул лекаря в бок носком сапога, нос которого был окован металлической пластиной. Тот вздрогнул и несмело поднялся на ноги. Во взгляде отчетливо читались страх и непонимание, чего от него хотят.
Ворн же четко знал и понимал, что нужно делать. Не в первый раз он видел такое, да и штопать людей подучился уже изрядно за эти годы. Закончив операцию и наложив повязку, парень обратился к кардиналу:
– Все, ваше святейшество. Если не будет воспаления, то выживет. Мне бы руки помыть, да и вообще. – Он виновато пожал плечами, всем своим видом намекая на полную помывку, так как стоял сейчас перед всеми в том, в чем мать родила, практически полностью покрытый местами подсохшей кровью.
