Исповедь смертного греха (СИ) - Вальтер Макс

— Но… — начал было Санёк.

— Молчать! — рявкнул воспитатель. — Или продлю наказание на весь квартал! А теперь марш отсюда. И ещё раз… Слышите, ещё хоть одна жалоба на вас — будете у меня весь год туалеты драить! Пошли вон!

Мы высыпали из кабинета с мрачными рожами. Но детская психика — очень устойчивая вещь. Не прошло и минуты, как мы уже ржали во всё горло, вспоминая обосранные трусы Викентия.

Так мы и завалились в столовую, с шумом и хохотом. И хоть время завтрака уже прошло, нас всё равно накормили. Впрочем, может, оно к лучшему, что на всё огромное помещение, заставленное столами и стульями, остались только мы втроём. Правда, нормально поесть нам так и не дали, постоянно шпыняя и поторапливая.

Когда мы покончили с приёмом пищи, нас отправили в школу. Её здание находилось чуть в стороне, практически у самого забора. И что странно, учиться сюда шли не только дети из интерната. Стоянка забором была утыкана машинами, и от неё во внутренний двор тянулась целая вереница учеников.

У парадного входа нас ожидала Дашка. Она стояла на ступенях и, нахмурив брови, всматривалась в лица, пытаясь отыскать нас в толпе. Увидев знакомые рожи, она натянуто улыбнулась, а затем снова свела брови. Её взгляд из взволнованного сделался осуждающим.

— Дашка! — выкрикнул Санёк и раскинул руки для объятий.

— Отвали, дурак! — Она толкнула его и уставилась на меня. — Ты что опять натворил⁈

— Ничего, — буркнул я.

— Как — ничего? Про вас, дураков, уже всё общежитие знает! Говорят, вы кого-то убили.

— Да никого мы не убивали, — усмехнулся Мишка. — Так, проучили одного урода — и всё.

— Что значит — проучили? — ещё больше нахмурилась она.

— Да не переживай ты, всё уже уладили, — беззаботно фыркнул Санёк.

— Уладили они, — покачала головой Дашка. — Мы здесь всего один день, а вы уже проблем на свои задницы нахватали.

— Всё хорошо, честно, — произнёс я, глядя подруге в глаза.

— Ладно, — смягчилась она. — Пойдёмте, скоро уроки начнутся. Не думаю, что опаздывать в первый день — хорошая идея. Тем более вы уже успели накосячить.

— Ой, отвянь, заучка, — отмахнулся Мишка. — Никто не косячил. Мы просто защищали свою честь.

— Ты сам-то понял, что сказал? — усмехнулась подруга.

— Я-то как раз всё прекрасно понял, — насупился Мишка.

Мы вошли в школу.

Огромный просторный холл кишел детьми. От их визгов и гула голосов у меня голова пошла кру́гом. Дашка двигалась сквозь толпу, словно бур в мягких породах. Шла уверено, явно уже успела всё разузнать.

Холл остался позади, но кишащая детская масса никуда не делась. Какой-то мелкий пацан со всего разбега врезался мне в ноги и плюхнулся на задницу. Я хотел помочь ему подняться, но он словно и не заметил падения. С визгом подорвался с пола и умчался куда-то в неизвестном направлении.

По коридору разнёсся классический звонок. Говорят, что этим же сигналом начинались занятия ещё тысячу лет назад.

Дашка прибавила шаг, и вскоре мы уже ввалились в кабинет. Учителя ещё не было, поэтому мы без лишних вопросов заняли свои места. Но, как оказалось впоследствии, личное присутствие преподавателя и не требовалось.

Буквально через пару минут, как только всё устаканилось и ученики расселись за стоящими по кругу партами, в центре вспыхнула объёмная голограмма. На некоторое время я замер, рассматривая преподавателя. Им оказалась очень красивая женщина лет тридцати на вид. Стройная, в строгом костюме с юбкой ниже колен, но он лишь подчёркивал стройность её фигуры. Тонкие брови, огромные глаза яркого зелёного цвета и огненно-рыжие волосы, забранные в тугой хвост. Даже будучи мальчишкой, я смог оценить её привлекательность. И судя по лицам моих друзей, они были поражены не меньше.

Только потом я узнал, что девочки видели на её месте статного мужчину в очках с невесомой, тонкой оправой. И вообще, это был не человек, а искусственный интеллект, который специально генерировал привлекательный образ, чтобы завладеть нашим вниманием. Но тогда я этого не знал и, открыв рот, впитывал каждое слово.

Это был урок истории, на котором нам рассказывали о временах настолько древних, что даже не верилось в их существование. Люди тогда ютились на одной планете, у них не было ни машин, ни технологий. Передвигались они на удивительных животных, которые назывались лошади. Работали руками и почему-то постоянно сражались и что-то захватывали.

Затем была перемена и следующий урок, а за ним — ещё один и ещё. Обедали в школе, а потом снова слушали лекции искусственного интеллекта.

Примерно в два часа дня нас отпустили с занятий. Мы выбрались на улицу, и я не без удивления наблюдал, как бо́льшая часть учеников хлынула в сторону стоянки. Одна за другой в небо срывались машины, увозя детей в неизвестном направлении. Скорее всего, домой, а может, по другим интернатам.

— Куда это они? — спросил Мишка, словно подслушав мои мысли.

— Домой, — вздохнула Дашка. — К родителям. Эта школа считается обычной, общеобразовательной. Мало того, в конце недели и из общаги многие отправятся по домам.

— Как это? — уставился на подругу Санёк. — А разве здесь не только сироты живут?

— Нет, не только, — покачала головой Дашка. — Многих сюда отправляют на воспитание. В основном тех, с кем не удаётся справиться обычными методами. Поэтому наш интернат и называется «для трудных подростков».

— Понятно, — вздохнул Санёк. — Всё бы сейчас отдал, чтобы снова увидеть своих родителей.

— А я своих даже не помню… — Мишка почесал макушку. — Мама умерла, когда меня рожала, а батя погиб, когда мне было года четыре.

— Литвинов, Горячев и Замотаев? — прозвучал резкий вопрос за спиной.

— Да, это мы, — обернулся Мишка.

— Следуйте за мной, — объявил крепкий мужик в форме охраны. — А у вас, девушка, уже факультатив начался.

— Это что ещё за чудо такое? — уставился на подругу Санёк.

— Дополнительный предмет, — гордо ответила Дашка. — Я выбрала изучение компьютерных систем и изучение языков программирования.

— Заучка, — фыркнул Мишка.

— Время, — поторопил нас охранник.

— Мы попрощались с подругой и двинулись следом за мужиком. Обошли школу и выбрались на внутреннюю площадь, где нас поджидал небольшой электрокар.

Охранник прыгнул за руль, а мы заняли места позади. Машина с тихим завыванием сорвалась с места и покатила нас на задний двор интерната.

Визор уже показал конечный пункт назначения: «Ботанический сад», на территории которого находился контактный зоопарк. Здесь нам предстояло отбывать наказание в течение месяца, вычищая клетки и загоны животных от дерьма. Меня это совсем не пугало. Честно говоря, это наказание казалось мне какой-то шуткой. Вряд ли работа с животными может быть тяжелее той, что мы выполняли в шахтах.

Глава 4

Воспитательный процесс

— Народ, быстрее сюда! — выкрикнул Мишка, яростно махая руками. — Я там такое чудище увидел! Шея — во, ходит на двух лапах, весь покрыт пушистой чешуёй. А злющий такой, что аж подойти страшно!

— Да таких даже не бывает, — отмахнулся Санёк. — Не сочиняй.

— Чего⁈ — возмутился Мишка. — Хочешь сказать, я вру, что ли⁈

— Косой, ты болтун и есть, — согласился я. — Лучше бери лопату и помогай.

— Да никуда ваши какашки не денутся. Пойдём лучше на чудище смотреть! Там реально лютая хрень.

— Он ведь не отстанет. — Санёк вытер лоб рукавом, но лишь ещё сильнее размазал дерьмо по лицу. — Пойдём, глянем по-быстрому.

Мы выбрались из загона, в котором уже два часа собирали зловонную жижу, летящую из-под пятнистых созданий с рогами на огромных головах. Несмотря на грозный внешний вид, эти животные оказались довольно миролюбивыми. И единственное, что их заботило, — это еда. Они постоянно что-то жевали. На табличке у загона имелся ку-ар код, посмотрев на который, можно было прочесть информацию об этом звере.

Их завезли с Земли, и назывались они коровами. Почему, я так и не понял. Лично я видел в них фабрики по производству какашек, потому как гадили они натурально без остановки. Конвейер, что располагался со стороны их пятнистых задниц, бесперебойно выносил дерьмо из клеток в специальную яму. Её-то мы и должны были вычищать в качестве наказания. В другое время этим занимались дроны, которые сейчас отключили, чтобы оказать эту честь нам.