– Даже не знаю, что и сказать! – от удивления, Марий даже потерял удерживаемый карандашик, – Петр, ты явно произвел на них впечатление!
– Так меня нахер еще не посылали… – задумчиво пробормотал я, крутя в руках стволы, которыми бы вооружился только самоубийца, – … и ведь даже не ответишь. Хотя, надо подумать. Китайской водки им, что ли, послать? Говорят, очень отвратительная вещь.
– Корейская водка, сочжу, – тут же поправил меня альв, – Я знаю, где заказать худшую из возможных. Такую пьют на спор, даже там, в Корее.
– Будь добр, три ящика.
А уродливые пистолеты я, пожалуй, возьму с собой. Пригодятся.
Машина была недоступна, пристающая к волку‑оборотню кицуне облажалась с тайм‑менеджментом, так что я пошёл пешком, тщательно обдумывая на ходу, что именно мне нужно для счастья. Выходило вполне нетривиальная модель пистолета, которую придётся тщательно искать. В прошлом мире у меня много лет была чудесная амулетная система, прекрасно поглощавшая ответный огонь, что позволяло быть крайне непридирчивым в собственном вооружении. Всегда было время опустить ствол после выстрела, достигая тем самым точности попадания. Здесь же магии не было, поэтому скорость и кучность стрельбы были самым необходимым приоритетом.
Обычные пистолеты не подходили. Апсародай был набит оружием сверху донизу. Его можно было купить даже в продуктовом магазине из‑под полы. Не в каждом, но шансы, что у продавца найдется лишний ствол, были высокими. Однако, это было не то. Вездесущие «глоки», целая армада неубиваемых револьверов, штабеля старого советского оружия – это купить можно было везде, да. Но что‑то лучше? Нет. Требовались либо рекомендации, открывающие тебе дорогу в специализированный магазин, либо… здоровая толика безумия. В одном отдельном случае.
«Он такой же как ты, русский, но еще более отбитый, причем не один, а вместе со своей бабой. Не знаю, где он нашёл эту психованную рыжую коротышку, но они – два сапога пара. Оба терпеть не могут работать с официалами, либо представителями серьезных семей, но треть лучших наемников города закупается у этого типа. Вторую треть он послал нахер, и они утёрлись, а всё потому, что третья треть, так сказать…», – на этом месте Кси Тинг гадко улыбнулась, – «…вышли из дела или попали в больницу, пытаясь залупнуться на этого бесноватого. У него частный аэродром и свободный вылет с Басолана, так что можешь слегка осознать размер связей этого психопата. Однако, если ты ему понравишься, он может захотеть иметь с тобой дело. Маленький совет, судя по твоей придурочной улыбке – понравься обоим . Иначе тебя пристрелят»
Мне очень хотелось посмотреть на такого забавного человека с такой забавной спутницей жизни, так что я бы пошёл знакомиться, даже если бы не нуждался в стволах. Тем более, что мы оба жили в компактных крепостях, расположенных в городской черте. Правда, у этого человека в хозяйстве был броневик для езды по городу и окрестностям, а у меня – еще нет.
Еще один повод с ним познакомиться. Учиться стоит у лучших.
Огромная водонапорная башня на краю Среднего города была лишь чуть менее старой, чем наша пожарная станция. Часть этого строения была перестроена, выдавая нехилые балкончики на мощной колонне, а всё выше фундамента покрыто разного рода пятнами и щербинами, как и ряд гаражей с той стороны, где была калитка на огороженную территорию этого занимательного владения. Там же, рядом с калиткой в сплошном заборе из трехметровой стальной решетки, стоял и домофон с камерой. Плюс табличка с красивыми, отливающими бронзой, буквами.
«La Dispensa»
Оглядев окрестности, особенно тылы гаражей, благоразумно стоящих к башне задом, я понял, что владелец этого строения очень любит стрелять по посетителям. Особенно незваным, таким как я. Ну, или швыряться гранатами, сразу и не определишь характер повреждений у гаражных стен. Три ворона, сидящих на заборе, намекали, что либо теории Мария пустое место, либо сейчас в меня тоже будут стрелять.
Пожав плечами, я закурил, нажимая кнопку звонка. Хорошо нажал, секунд на пять, чтобы точно услышали.
Правильно сделал.
– Амиго… – хрипло отозвался домофон хриплым баритоном, – Ты очень молод, а мне сейчас сосут, это два неплохих таких обстоятельства, поэтому слушай предупреждение – вали к черту или я в тебя выстрелю. Насмерть выстрелю, мужик. Отвечаю.
Человек, рассказывающий мне это, совершенно не шутил. Именно таким голосом я рассказывал некоторым нехорошим господам, что сделаю с ними, перед тем как, собственно, сделать. Это повышает рейтинги у свидетелей, они потом охотнее делятся информацией с окружающими, что хорошо влияет на репутацию.
– Если то, что мне о тебе рассказывали, правда, то сейчас у тебя должен упасть… – с этими словами я извлек из‑за пояса дурацкий двойной «кольт» и, прожав оба спусковых крючка, зарядил в небо дуплетом.
Секунда. Вторая.
– Ah, chinga tu madre! A poco ahora⁈ – заорало что из динамика, что из окна балкона, – Ah, chinga… No mames! Ya mero, güey, ya mero!
– Что, серьезно?!! – на английском ему вторил тонкий и высокий девичий голосок, пребывающий в не меньшей ярости и удивлении, – Сильвио, мать твою, серьезно?!!!
– Ладно, я пошёл, а то еще вдруг выстрелите… – сообщил охреневающим людям я, и затем неторопливо побрел назад.
Не выстрелили. Под вопль Сильвио Касадоре «Не смей! Я убью этого ублюдка, глядя ему в глаза!» из окна балкончика вылетела зажженная шашка динамита, глухо бабахнув в десятке метров за моей спиной. Сунув пистолет за пояс, я остановился, развернулся, и принялся ждать, морщась от поднявшейся пыли.
Сильвио «Ла Диспенза» Касадоре выскочил из калитки совершенно голым, если не считать множества татуировок по телу, черной повязки, закрывающей один глаз, и огромного кольта «Анаконда». Удерживая хромированную «дуру» в стиле негритянских рэперов, он со свирепым выражением лица попёр на меня, вздымая пыль голыми пятками. Худощавый, очень жилистый, черноглазый и остроносый, этот человек был крайне далек от слова «уравновешенный» и, похоже, ни под каким соусом не собирался с этим словом сближаться.
Остановившись в паре метров от меня, раздувая ноздри, Сильвио уставился на безоружного курящего меня с видом, как будто я ему только что сломал лучший секс в жизни.
– Гд… где⁈ – рявкнул он, продолжая трясти массивным револьвером, – Dónde chingados está esa verga maldita y culera de la que tronaste, cabrón? Где этот ствол, мать твою?!!
– За поясом, – кратко сообщил я ему, выкидывая бычок.
– Медленно… – с нервно дёргающимся (единственным!) глазом приказал мне голый злой человек, – Медленно достань эту херню, урони на землю, а затем пни ко мне! Понял?!!
Я без особых проблем исполнил его указание, а когда Ла Диспенза разразился площадной бранью на мексиканском, разглядывая гравировку на дурацком «кольте», с ехидной усмешкой ему сообщил:
– У меня еще один такой же. За поясом. Кидать?
Ну, я многое ожидал, но точно не то, что этот тип снова примется оглашать окрестности матюгами и лупить себя по голове своей же «анакондой», сгибаясь и вопя, как потерпевший. На всякий случай, не дожидаясь, пока его попустит, подкинул и второй сдвоенный пистолет, от вида которого бедолага аж захрипел, с силой швырнув свою ручную пушку об землю.
Натуральный псих. Мне нравится.
– У меня так‑то еще есть, – добил я его до выпученного глаза, извлекая свой настоящий пистолет оттуда, где и держал предыдущие, – Этот мне достался от православного попа, его потом бензопилой распилили. А эти два уродства час назад подарили русские, тоже православные попы. Если ты их распилишь бензопилой, я возражать не буду.
Ну а что? Этот Ла Диспенза мало чем отличается от ребят из Мара Сальватручча. Такой попил будет вполне гармоничным с моей точки зрения, эдакая переходящая пальма первенства. Карма жестокая штука и все дела.
– Ты… зачем… ко мне… пришёл, каброн? – наконец выдавил человек, жизнь которого только что выкинула пару коленец.
