Вот Хлыщ и показывал мне чудеса такого боя: когда провёл круговую подсечку ногой, то оказался ко мне спиной, а уже в следующий миг хлестнул меня саблей по животу с разворота.
Он буквально подавлял меня своим бешеным танцем, не давая ни мига передышки. Я отступил за мачту – вражеская сабля со свистом срубила с неё щепку. Ох ты, к такому цирюльнику я точно не пойду!
Я, пятясь, сделал почти полный круг вокруг мачты,- под свист и улюлюкание публики, недовольной тем, что никому кровь ещё не пустили. Но зато я сосредоточился и вошёл в ритм боя; противник оказался правшой, а я, соответственно, пятился от него, уклоняясь за мачту влево.
- Эй, старик, ты чего трусишь?- поддразнил меня Хлыщ.- Не боись: я тебя быстро убью! Чик – и ты уже на небесах! Что ты пятишься, как рак? Хочешь, чтобы тебя раком поставили?
Пока он болтал, я краем глаза разглядел одинок стоящее ведро с водой. В момент моего прихода тут как раз драили палубу, но, раз уж завязалась драка, то дежурный предпочёл отойти к борту, бросив свой инвентарь. Я начал отступать спиной к ведру, делая вид, что его не заметил, хотя затылком отслеживал его местоположение.
Мой дуэлянт сразу ускорился, воображая, что сейчас посадит меня в лужу: прямо-таки аж засветился от предвкушения. По ходу дела он рубанул меня сверху вниз по моему левому бедру и тут же, уводя саблю по скользящей траектории, наотмашь ударил и по правому. Но Учитель свою науку вдолбил в меня крепко, и я отбился такой же полувосьмёркой, заодно попробовав пырнуть его остриём в живот. Не вышло: этот вертлявый хмырь успел повернуться боком, уклоняясь от тычка. Да, хорош, хорош!
И вот ведро уже впритык к моим пяткам…
Противник резко бросается вперёд – я отступаю, но так, чтобы оно прошло у меня между ног, и тут же пинаю его ему навстречу. Он запнулся, но не растерялся, а лишь рванулся на меня ещё раз, торопясь сократить разрыв. Но его босые ступни поскользнулись на мокрых досках - какой бы ты моряк ни был, но при хождении по мокрой палубе надо соблюдать осторожность, а не железяками махать.
Хлыщ не удержался и рухнул на колени, упираясь ладонями. Простой обыватель и вовсе бы шмякнулся во весь рост, но с таким я бы и хитрить не стал. Используя предоставленный миг, я прыгнул вперёд, оттолкнувшись от пока что сухого места, и в прыжке врезал Хлыщу ногой по голове. Его отбросило набок – сабля отлетела в сторону.
Я постоял, посмотрел – мой соперник не шевелился. Обернулся к Капитану:
- Ну, как, мне хватило на два билета?
Тот недовольно скривил рожу:
- Маловато будет…
- А что ещё…
Со стороны поверженного послышались тяжёлые звуки – он кое-как перевёл себя в сидячее положение. Вдруг этот придурочный не пойми откуда одним движением выхватил нож и замахнулся, явно намереваясь метнуть его в меня – я чисто на рефлексах отмахнулся наотмашь, да так удачно, что черканул его поперёк горла.
Ну, будет тебе удача, когда ты каждое движение шлифуешь десятки лет… фонтан крови брызнул на палубу, на меня, а потом, когда тело, хрипя и булькая, начало опрокидываться – заодно на зрителей и даже на капитана.
- Да чтоб тебя!..- вырвался из меня озлобленный вздох: и испорченную рубаху было жалко (запасной не имелось!), и что опять пришлось убить постороннего человека ради чьих-то амбиций.
- Добро пожаловать на мою славную посудину, сынок!- Капитан аж просветлел лицом, соизволил привстать, оторвав свою задницу от бочки, и дурашливо распахнул свои объятия.- Эй, Кальмар, проводи гостей в их апыртументы! На кровать Хлыща,- упокой, Нечистый, его душу грешную рядом со всем вонючим сбродом, какой только есть на небесах!
По окончании своей прочувственной речи этот старый бандит, сдёрнув свою грязную шапочку, набожно осенил себя знаком Пресветлого, хотя поминал Нечистого. С религией тут тоже оказалось всё не так просто…
- Га-га-га!- весело заржали зеваки, ничуть не переживая за глупую гибель товарища.
Мне захотелось послать Капитана ещё дальше. Но… но я уже обошёл весь причал, и на ближайшее время судна до столицы не имелось, а торчать без денег в любом месте – не сахар. К тому же, мне не хотелось задерживаться там, где я ни за что убил человека: любой законник мог до меня докопаться, а оправдываться перед властью я ещё с молодости растерял всяческое желание.
- Ну, пошли давай,- ко мне подошёл очередной головорез, по которому явно уже не один год плакала верёвка, и, махнув рукой, позвал за собой.
- Эй, нетопырки!- Капитан за моей спиной принялся строить суровую флотскую дисциплину.- Краба вам в задницы по самые гланды! Давайте, палубу заново драйте! Живо, живо! Шкет, Медуза – берите этот мусор, привяжите к ногам мешок с камнями и за борт!
- Капитан, может, того?.. отнесём его в храм?– пусть его на берегу похоронят…
- А кто ему ромашки на могилу таскать будет? Ты, что ли? Пускай хоть рыб покормит напоследок – хоть одно благое дело сделает!
Я невольно обернулся ещё раз глянуть на человека, показавшего пример невообразимого цинизма. Ба! Да он, вдобавок, ещё и одноногий! Это стало понятно, когда Капитан сделал пару шагов: хотя протез ему смастрячили мастерски, и даже босая ступня казалась похожей на настоящую, но всё же протез – он и есть протез: это тебе не родная нога – ты на нём не сможешь топать, как на своём.
Капитан, наведя приличного шороху, остановился и принялся закуривать. Внезапно один из попугаев сорвался с мачты и нагло уселся ему прямо на плечо – тот лишь поощрительно приласкал его, попыхивая трубкой, и даже скормил ему из кармана какой-то мелкий сухарик. Меня словно стукнуло: кажется, подобную картинку я уже где-то когда-то видел… в детстве, что ли?
Тысяча морских чертей! Блин, меня что, занесло на пиратский корабль?!
- Чё застрял-то?- спросил меня недовольный Кальмар.- Пошли давай! Время, как говорит наш старик,- деньги!
Я в смятении потопал за ним, лихорадочно размышляя о том, что настоящие пираты не могли ведь так нагло торчать на общем причале среди бела дня. А Поджигателя, казалось, ничто не могло обескуражить: ни кровавое убийство, ни подозрительный экипаж весьма сомнительного корыта. Он лишь вертел чернявой головёнкой, жадно и восхищённо разглядывая работу и быт белых людей, способных плавать через бескрайний океан.
Мы все глубже и глубже погружались в корабельные недра – и запах пота, нечистот, прокисшей выпивки и тухлятины становился только сильнее и сильнее: я не представлял, как мы тут будем ночевать и не подохнем от стойкого запаха отравы! Может, и правда лучше сразу сдаться властям? Хотя, если они позволяют тусоваться на причале вот таким кораблям, то какой тогда комфорт в их тюрьме? Или тут принято вешать сразу, не мучая себя и пленника долгими разговорами? Эх, кто бы мне обо всё этом поподробнее рассказал, вразумил?! А то я в прямом смысле лез в воду, не зная броду…
Наконец, мы, пригибаясь в десятый раз, вошли в помещение, заполненное подвесными гамаками. Кальмар подвёл нас к одному из них и язвительно захохотал:
- Вот вам его королевская кровать! Располагайтесь! Чувствуйте себя, как дома! Тут вон рядом шмот хлыщов: если что понравится – бери! Заслужил!
- Но ведь нас двое. Второго свободного гамака нет?
- Ты что, издалека, что ли?- изумился моряк.- Эти черножопые всегда на полу спят!
Я захотел врезать ему в глаз и сказать, что этот пацан – мой боевой товарищ, но смолчал: не хотел рисковать ни собой, ни мальчишкой. Вместо этого я лишь примирительно произнёс:
- Слушай, если что, то я не хотел убивать вашего товарища: это капитан сам его на меня натравил.
- Да забей ты!- отмахнулся Кальмар.- Хлыщ хотел стать боцманом, а Капитан этого не желал, но и отказать явного повода не видел. А тут ты как раз… да мы тебе ещё спасибо скажем: этот Хлыщ дрянь был человечишко – с говнецом! Ну, убил ты его – туда ему и дорога! Боцман, тоже мне,- тудыть его растудыть… чуть что – сразу в морду!
И Кальмар обиженно скривил разбитые губы, нечаянно показав нехватку зубов.
