…на самом деле, эта мысль оформлялась у меня в голове ещё с ночи, а дооформилась она именно здесь и сейчас — посреди банки с пауками, что дрались, кусались и капали ядом со жвал.
Факт первый: мне совершенно нечего «ловить» в Хончи. Здесь банально нет сильных противников — а ведь, для того, чтобы поднять свою силу, нужны именно такие!
Факт второй: Хончи — гадюшник, и ещё какой. Меня буквально воротило от этого места. Конечно, остальные не лучше… но это будет потом.
И факт третий: мне нужна свобода. К тому же, рано или поздно, я выдам себя какой-нибудь мелочью — если только не буду менять местоположение. Короче говоря, в этой дыре я чувствовал себя скованным по рукам и ногам, плюс умирающим от скуки. Нет, это место свой потенциал уже исчерпало.
Вот зачем мне нужны детишки… другой вопрос. Но, во-первых, они обеспечат мне прикрытие — почтенный мастер с учениками будет воспринят совсем иначе, нежели непонятный бродяга. А во-вторых…
Мне по-прежнему доставляло удовольствие издеваться над ними. Особенно после того, что я услышал вчера.
…одинокая маленькая муха, остервенело жужжа, пролетела через весь зал и, придирчиво оглядев потенциальные посадочные места, опустилась прямо на лысину графу Кану. Тот машинально хлопнул себя по макушке рукой; звонкий хлопок разнёсся по залу.
Это и стало сигналом. Заговорили все разом, так, словно кто-то вкрутил звук на максимум:
— Это уже слишком, мастер Мун!
— Куда вы собираетесь их везти?
— Но вы правда думаете, что здесь опасно?
— Откуда нам знать, что вы в состоянии их защитить?
— Тихо, — рявкнул я. Подействовало на этот раз не до конца — гул голосов стих, но всё-таки кто-то ещё продолжал бубнить.
— Отвечаю по порядку, — продолжил я, перекрикивая нежелающих замолкнуть. — Первое: да, здесь опасно. Город под угрозой новой атаки; даже если она и не случится — наверняка этого знать мы не можем, поэтому я совершенно серьёзно подозреваю, что в ближайшее время Хончи станет крайне опасным местом.
Голоса медленно стихали. Меня слушали — кто скривившись и явно не веря, а кто серьёзно и обеспокоенно. Стоит ли говорить, что после ночного происшествия вторых было больше?
— Второе: я собираюсь везти их в крупный город, — если честно, это я сказал наугад, потому что ещё не успел продумать, куда же на самом деле девать моих подопечных. — Вы же не будете спорить с тем, что в крупном городе и безопасность выше?
Все молчали; аргумент был выбран верный, и возразить было нечего.
— Ну, и третье: да, я считаю, в состоянии защитить их, если какая-либо опасность будет угрожать им по пути отсюда до конечной цели, — добил я. — Я — мастер из Школы Позвоночного Меча, если кто-то забыл. Я для этого сюда и прибыл — взять ваших детей, слабых, необученных, едва сильнее обычных горожан, и сделать их сильными. Как это сделать, если они продолжат оставаться в тепличных условиях?
Это был довод, с которым ничего не смогли бы сделать даже самые недовольные. В мире, где царствовал культ силы, все отлично понимали, чего стоит аристократ, если его знатность не подкреплена ничем. Тот же На Канг — бледный, потный, сжавшийся, не произнёсший ни слова с того момента, как я сюда вошёл — был тому лучшей иллюстрацией.
— Честно говоря, — завершил я речь, — я и до этого собирался увезти их отсюда на время — для лучшего обучения. Конечно же, я не думал, что это будет спустя несколько дней после начала занятий. Полагал, начну с небольшого периода привыкания. Что ж — ночные события показали, что у нас нет такой роскоши, как лишнее время на раскачку.
— Мастер Мун, — заговорил граф Кан. На этот раз речь его, вопреки обыкновению, была тихой — уж не признак ли это особой угрозы? — При всём уважении к вашему таланту…
Какое уж тут уважение.
—…это наши дети. Вы вольны обучать их — так, как посчитаете нужно, жёстко и даже жестоко. Это нормально: вы — мастер, а они — ваши ученики.
Так-так. Кажется, кто-то всё-таки нажаловался папочке? Или опытные родители сами разглядели последствия вчерашнего спарринга?
— Но увозить их от нас — их родителей — даже под предлогом безопасности — это недопустимо.
Я вздохнул. Нет, дядя, я очень не люблю, когда кто-то ломает мне намеченные планы. Признаться, я думал, что обойдусь обычной вежливой настойчивостью. Но если ты понимаешь лишь силу…
— Хорошо же, — я распрямился и шагнул вперёд, по направлению к графу. — Давайте так, граф. При всём, как вы сказали, уважении.
Я хрустнул костяшками пальцев.
— Дуэль, — объявил я. — Драка. Сражение. Как угодно. Даже не до смерти — так, баловство. Если сумеете меня победить — я признаю вашу правоту и не буду никуда их увозить. Если победить сумею я…
Кан отступил на шаг назад.
— Вы забываетесь, — бросил он. — Ваша личная сила — вовсе не аргумент…
— А вы боитесь, — с улыбкой кивнул я. — Разве не так, граф?
Он и правда боялся. Того, что проиграет. Того, что упадёт в глазах всех собравшихся, и все, все до единого, даже маленький, толстый, ничтожный На Канг — увидят его поражение.
— Я… — он затравленно обернулся.
— Вы один против, — отозвался я, продолжая медленно, но настойчиво наступать. — Ну, ладно, может быть, не один, может быть, ещё кто-то, но большинство собравшихся здесь признают мою правоту.
Кивки со всех сторон. В глазах Кана появилась ненависть. И — страх. Всё, он на крючке, и главное теперь — не отпускать его.
— Просто вы привыкли, что все делают, как скажете вы, — на этот раз на моём лице не было и тени улыбки. — Даже если вы не правы. Даже если большинство считает иначе, вы привыкли брать — и заявлять о своём праве сильного. Так вот, на этот раз о нём заявляю я — не ради личной прихоти, а затем, чтобы выполнить свою миссию и обучить ваших детей.
В моём мире такая наглость не сработала бы никогда. Если честно, я не был до конца уверен, что она сработает и в этом. Но попробовать стоило.
Я глядел на графа, граф глядел на меня. Глядел… как-то странно. Он не двинулся с места, но его взгляд вдруг начал расширяться. Эй, это не нормально, ни разу не нормально. Я приподнял бровь.
— Что-то не так, граф?
И мужчина с хрипением схватился за горло.
— Отпу… отпусти…
Я? Недоумённо моргая, я глядел, как его лицо краснеет, как он шевелит ртом, точно выброшенная на берег рыба…
Какое знакомое чувство. Какое забытое чувство.
Знаете, магия — это как езда на велосипеде. Можно прожить и без магии, лишившись всей маны и источника её пополнения. Можно привыкнуть к тому, что ты способен лишь на мелкие фокусы, вроде магического фонарика или замены фото на удостоверении. Можно вообще забыть о ней.
Но когда магическая сила возвращается к тебе — ты вспоминаешь всё, мгновенно. Подсознание срабатывает раньше сознания, и происходит вот такое — спонтанная вспышка, стихийная магия, которой ты почти не управляешь — и которая всё-таки есть продолжение твоей силы, чистое, незамутнённое.
Я мысленно перекрыл магический канал, и граф, красный и хрипящий, шумно выдохнул — и попятился от меня.
— Какие-то вопросы? — уточнил я, закрепляя эффект. Кан быстро замотал головой. Но, если вдуматься, в этот момент мне было бы всё равно, даже если бы он начал возражать. В этот момент меня куда сильнее волновало другое.
Моя сила начала возвращаться… после нескольких убитых типов?
Ладно, ладно. Возможно, этот мир — мерзкое место с отвратительными нравами… но были в нём и свои плюсы. Например, то, что здесь легко можно было найти тех, кого можно пустить на фарш, постепенно возвращая свою силу до прежнего уровня — и при этом не терзаться угрызениями совести.
Чем я и собирался заняться. Что ж, ещё один довод в пользу того, что мне пора уезжать из славного города Хончи.
Глава 29
— Ложись! Ложись, говорю!!!
Разумеется, викинги не могли понять слов Александра. Да, но неужели интонации недостаточно?! Зачем эти два идиота порываются встать, хватаясь за свои топоры?
